Челюсти амнезии и ноги Спилберга — «Секретный агент» Клебера Мендонсы Филью
Четвертый полнометражный фильм Клебера Мендонсы Филью проходит краем карнавала, распознает голоса исчезнувших и переливает киноэкрану жгучую кровь забытых кинотеатров. Каннские награды воздают должное вольному стилю бразильского режиссера, поместившего политическую историю страны в анаморфотный зрачок киномана. В Бразилии хорошо и без «Оскаров». О «Секретном агенте» — в рецензии Вероники Хлебниковой.
В разгар карнавала 1977 года обаятельный брюнет на канареечном «жуке» и с самообладанием супергероя въезжает в бразильский Ресифе. Его зовут Марсело Алвес, но у персонажа Вагнера Моуры есть и другое имя. Трехдневный труп на заправке, полицейские вымогатели и ряженый монстр преграждают ему дорогу чересчур жирными знаками судьбы. В Ресифе у дедушки киномеханика живет его маленький сын, в кино крутят «Челюсти» Стивена Спилберга, а дона Себастьяна, великолепная старуха, сыгранная миниатюрной Таней-Марией из «Бакурау», бодро заправляет коммуной бразильцев, ищущих защиты от Бразилии, беглецов режима, осевших в Ресифе в ожидании выездных документов. Идет тринадцатый год военной диктатуры, впереди еще восемь, кто-то приспособился, как работник заправки к вони гниения и мухам, кто-то бесследно исчез, останки других найдут на отмелях карнавала.
В том же 1977 году, названном в оригинальных титрах «временем, полным проделок», будущий бразильский оскаровский номинант Эктор Бабенко снял фильм «Лусиу Флавиу, пассажир в агонии» о «проделках» и беспределе полицейских «эскадронов смерти» при диктатуре, а бразильское телевидение показало последние серии «Рабыни Изауры». В галерее черно-белых снимков, открывающей «Секретного агента» под самбу Валдира Калвана, кадры из фильмов Бабенко и запрещенного цензурой Хорхе Бодански смонтированы с портретами Жоржи Амаду и юной Сони Браги, сыгравшей героинь его главных романов, лицами живой Бразилии, неподвластной цензуре. Звезды «Изауры» Луселия Сантуш и Рубенс де Фалько (он — слуга режима, она — активистка движения «Diretas Já» за прямые президентские выборы), королева самбы Клара Нунес, также поддержавшая «Diretas Já», комедийный квартет «Os Trapalhões» и ведущий популярного телешоу Шакринья, покинувший телеэфир на целых 10 лет, изгнанник Каэтану Велозу с сестрой, легендарной певицей Марией Бетанией.
Именно в недрах кинотеатра под вопли публики и персонажей вымышленных кошмаров прозвучит подлинная страшная история Марсело
Винтажные фотографии соединяют «Секретного агента» с предыдущим фильмом Мендонсы Филью «Портреты призраков», ностальгической хроникой разоренных кинозалов Ресифе и серией любительских снимков на фоне кинотеатра «Сан Луис» в старом центре. Один из героев «Портретов», киномеханик Александр Моура стал прообразом дедушки Александра, киномеханика в «Секретном агенте». Кинотеатр после жизни мог стать в Ресифе евангелической церковью или станцией переливания крови. Именно в недрах кинотеатра под вопли публики и персонажей вымышленных кошмаров прозвучит подлинная страшная история Марсело, чей секрет окажется забытым на десятилетия.
Этот разговор о преследователях Марсело, наемных дегенератах, побратимах коррумпированной полиции, идущих за ним, дает фильму его мощные разветвления и флэшбэки, лучшие драматические сцены. Отсюда, из окна подсобки проекционной «Сен Луиса» откроется перехватывающий горло исторический вид на реку, мост и «Трианон». Для Мендонсы Филью это не просто дом и контекст, он застает судьбу за работой — по локоть в саспенсе, по горло в анархии.
Город захватывает откушенная от сюжета мертвая нога, нападая на капибар, шлюх, гуляк и читателей местной коррумпированной газеты
Новый фильм виртуозно сводит ужасы, накопленные жанровым кино, и теплые полдни диктатуры в пьянящую сюрреалистическую сюиту, миксуя конвульсии морячка Попая и тамбурины карибского регги с треком Эннио Морриконе «Guerra e Pace, Pollo e Brace» — «война и мир, курица и гриль», чьи лавинообразные колокольные «ла-ла» угадываются в пионерских хоралах Шаинского советских 70-х. На контрасте легкого невозмутимого тона, памяти широкоэкранных пленочных саг и трагического смысла событий прошлого выстроена вселенная детской любви и обшарпанной магии с запахом «прилива, фруктов и мочи».
Мендонса Филью и оператор Евгения Александрова, выпускница парижской киношколы La Fémis, воссоздают цифровой оптикой и анаморфотными объективами Panavision текстуру изображений того времени и с ней — исторический фон, порождающий чудовищ на экране и в жизни. Бесцеремонный кровожадный кошмар загнан под целлулоидный спуд, в прокатные хиты, в сны и бессонницу городов, охваченных карнавалом. Счет жертв, устраненных в веселой толпе, ведут газеты, пока море ряженых волнуется и бьет о поребрик, выплевывая трупы на остывший асфальт. Ироническая фантасмагория «Секретного агента» восходит к «Челюстям», снятым в 1975 году, к одержимости «Омена», смешно обыгранной Филью, и располагает собственной двумордой кошкой Элис-Элизабет — в духе двойных, фиктивных и настоящих имен постояльцев доны Себастьяны.
В финале Мендонса Филью, автор вообще-то не сентиментальный, делает непредсказуемый ласковый кульбит и продирается сквозь официальную ложь и забвение неотразимой прыгающей походкой
Старик заряжает пленку с акулой-людоедом в проектор, и город захватывает откушенная от сюжета мертвая нога, нападая на капибар, шлюх, гуляк и читателей местной коррумпированной газеты, где покрывают преступления и жарко раздувают проплаченные сенсации. Внук киномеханика слишком мал для такого кино, и папа Марсело не разрешает. Он уже и сам одной ногой в челюстях, как и его соседи по убежищу перемещенных диссидентов. Их общая тема изгнания, невесомости, призрачности беглецов, оторванных от своих имен и домов, отбрасывает даже более резкие тени, чем в пересохшем от жестокости «Бакурау». Параллельная история персонажа Удо Кира (вероятно, его лучшая роль, доставшаяся актеру перед смертью), заросшего шрамами еврейского портного, принимаемого местной полицейской гопотой за беглого нациста, точно фокусирует этот луч нависающей смерти, вытесненной на киноэкраны демонами, акулами и кинозвездами в смокингах, мехах и плавках шутовских секретных агентов, вроде Бельмондо в «Великолепном», чей рекламный ролик мелькает в кинотеатре со слоганом «Agente secreto».
Режиссер пародирует штампы политических и шпионских боевиков и одновременно со всей серьезностью имитирует документ в магнитофонных записях Марсело. Он дополняет горький сюжет и его циклопический многофигурный пейзаж темой архива и двойного расследования из будущих лет, восстановления и обретения памяти, будто опробуя на практике парадоксальный вывод из «Портретов призраков»: «лучшее документальное кино — игровое». В финале Мендонса Филью, автор вообще-то не сентиментальный, делает непредсказуемый ласковый кульбит и продирается сквозь официальную ложь и забвение неотразимой прыгающей походкой, подобно нахальной волосатой ноге, покинувшей подцензурные заголовки и вонючую акулью прорву, чтобы пинаться, наконец, на стороне светлых сил.
