18+
// Портрет

Наталья Рязанцева. Стоять на своем

Сегодня отмечает свой юбилей кинодраматург и педагог, автор журнала «Сеанс» Наталья Рязанцева. Мы поздравляем Наталью Борисовну и публикуем текст Дмитрия Быкова, написанный для «Энциклопедии отечественного кино».

Наталья Рязанцева

 

Известный сторонник острой и напряженной фабулы Валерий Фрид назвал однажды Наталью Рязанцеву и Юрия Клепикова мастерами бессюжетного кино. Сама Наталья Рязанцева признается, что в прозе и кинодраматургии ее занимает прежде всего не фабула, а конфликт. Конфликт этот — разумеется, с известной долей приближения — может быть определен как столкновение априорной, нерассуждающей правоты — и рефлексии. В более общем виде — как противопоставление принципиального, последовательного и потому вечно проигрывающего персонажа — имморальной, вечно изменчивой и потому всепобеждающей силе обстоятельств. Круг и путь неуклонно противопоставляются в лучших работах Натальи Рязанцевой, последовательность и верность себе всегда оказываются залогом проигрыша, и потому красота поражения, экзистенциальное мужество обреченных логично становятся главной темой ее сценариев.

«Крылья». Реж. Лариса Шепитько. 1966

Первой заметной работой Натальи Рязанцевой стал сценарий «Крылья». Здесь уже представлен типичный, наиболее важный для Натальи Рязанцевой конфликт прямолинейной, временами мучительной для окружающих последовательности — и амбивалентного, изменчивого мира, в котором все твердые структуры либо обтачиваются, либо ломаются. Героиня «Крыльев», в прошлом военная летчица, со своими идеалистическими и во многом догматическими представлениями, все-таки вызывает у автора и режиссера бóльшую симпатию, нежели мир измельчавших людей и обстоятельств, в который она вынуждена вписываться. Любопытно, что Наталья Рязанцева, вечно томимая интеллигентским сознанием чужой правоты, постоянно наделяет своих героинь максимумом отталкивающих черт. Так, в следующем фильме по ее сценарию — «Долгие проводы» — героиня, сыгранная Зинаидой Шарко, представлена нарочито жалкой, смешной, неловкой и временами безобразной, но тем нагляднее явлена ее гордая и непримиримая верность себе вопреки всему. Эта верность во всем: в ее старомодной шляпке с вуалеткой, в смешных претензиях на аристократизм, в кокетстве, и наконец (это едва ли не сильнейшая и не важнейшая сцена картины) в ее отчаянной борьбе за свое место в зрительном зале зеленого театра. Осмеиваемая всеми, она будет стоять на своем под свист и шиканье, — и даже удерживая сына, мечтающего сбежать от нее к отцу, она ни на секунду не поддастся соблазну оставить его при себе насильно. То, что сын делает выбор в пользу матери, понимая мужество и обреченность ее борьбы с самим ходом вещей, — не более чем своего рода «промежуточный финиш», отсрочка его неизбежного отъезда. Наталья Рязанцева — принципиальный противник счастливых финалов. Но ее героиням щедро воздается за их невыносимую жизнь авторской безоговорочной любовью, всегда пробивающейся сквозь бесстрастный, суховатый тон повествования.

«Долгие проводы». Реж. Кира Муратова. 1971

Второй брак Натальи Рязанцевой с режиссером Ильей Авербахом (первый, с Геннадием Шпаликовым, распался в 1960 году) оказался счастливым и плодотворным: она написала сценарии для лучших картин — «Чужие письма» и «Голос». Зина Бегункова из «Чужих писем» — вероятно, самая большая удача Натальи Рязанцевой, и неслучайно олицетворением советского социума с его вечно изменчивой, но неизменно триумфальной моралью сделана девочка-подросток в самом безапелляционном и жестоком возрасте. Оппонент Бегунковой — ее учительница, любимая рязанцевская героиня, впервые осознающая, что противопоставлять цинизму и нерассуждающей наглости только личный пример уже невозможно. Эпизод, в котором терпеливая учительница дает пощечину тиранящей ее хамке, вызывал в зале неизменные аплодисменты: интеллигенция понимала, какой знак ей подали.

«Чужие письма». Реж. Илья Авербах. 1975

Два любимых, пока так и не поставленных сценария Натальи Рязанцевой — «Умная женщина» (1973, совместно с Владимиром Валуцким) и «Собственная тень» (1990, был в запуске в 1999-м), — посвящены разработке все того же конфликта: умная и тонкая женщина неизменно проигрывает в столкновении со слабыми и мелкими людьми или с непобедимыми обстоятельствами. Тип «умняги» сама Наталья Рязанцева определила как доминирующий, наиболее типичный для 1970-х годов, — и сама себя назвала «стихийной феминисткой, чей феминизм, однако, не имеет ничего общего с Машей Арбатовой». В этом смысле, добавляет она, феминистом был и Глеб Панфилов, снимая «Прошу слова».

Наталья Рязанцева — вероятно, самый загадочный кинодраматург своей генерации, человек, на которого эпоха не оказывала ни малейшего влияния. Ее первые сценарии и рассказы 1990-х годов выдержаны в единой тональности — внешне безэмоциональны, полны точных реплик и деталей. Но за каждой строкой угадывается то, что в советские времена называли сословной спесью. Это гордое, обреченное презрение к толпам и стаям, мука и радость одиночества, внезапное счастье мгновенного и безошибочного узнавания своих.

Канны
BEAT
ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»