Портрет другой пьяницы — Изабель Юппер в «Кровавой графине» Ульрике Оттингер
16 марта у Изабель Юппер был день рожденья. В «Кровавой графине» Ульрике Оттингер, показанной в гала-премьерах Берлинале, у нее роль без возраста. Вампиры и мифы похожи тем, что они вечны — неизменно воскресают, обольщают и питаются предрассудками. Вероника Хлебникова делится впечатлениями о новом фильме королевы кэмпа и вспоминает другую историю Оттингер о жажде.
В 1979 году флагман немецкой альтернативы Ульрике Оттингер сняла фильм, где одна женщина «выдающейся красоты, античной грации и рафаэлевских пропорций» путешествует в один конец в край шнапса, где крепко и разнообразно выпивает. В ассортименте водка «Тамара», водка «Наташа», настойка «Перцовка», рислинг и пиво пенное, нетленное. Героиня «Портрета одной пьяницы» вступает в аэропорт Тегель, алое платье, каблуки с телебашню. Созданная, по словам Оттингер, «быть Медеей, Беатриче и Аспасией в одном лице» она живет, чтобы напиваться.
И вот нежнейшая инверсия, Ульрике Оттингер посвящает новую феерию героине, которая напивается, чтобы жить, быть молодой и вечной. Пьет она кровь, и ее жажда в соответствии с мистериями ЗОЖ вызвана не самоистреблением, а самосозиданием. Ослепительной кариатидой на пышной погребальной барке из подземного мрака в Вену вплывает, на секунду разминувшись с туристическим ботиком, Изабель Юппер. Это графиня Элизабет Батори, вошедшая в миф и в кэмп как кровавая графиня, олицетворение мерзости иерархии, лютой власти и людоедской элиты. По преданию, ее страстью была кровь девственниц, Оттингер оптимизирует рацион, сдавая графине, в том числе, антикварную тару в виде поживших венских психоаналитиков.
Жизнерадостный вампир существует в свое удовольствие, не пеняет ни временам, ни нравам, ни собственному бессмертию, ни даже современному миру
В остальном, сюжет как в алко-туре по Берлину 1979-го — пьянящая прогулка по нынешней Вене, даже в гротеске неизбежно пробуждающей мотив тяги к небытию и самоуничтожению. На этот раз его можно достичь безалкогольным путем, с помощью книги и слез. Оттингер приспосабливает обзорную экскурсию в поисках этой книги под собственные нужды и подменяет фабульную жажду невыносимой красотой — прародительницей кэмпа и прочих культов. Здесь, как и в «Портрете одной пьяницы», есть персонажи, отвечающие за Здравый Смысл, Социальный Вопрос и Точную Статистику, но теперь это дряхлые квази ученые мужи, верящие в вампиров не иначе, как в академический предмет постантропологических штудий, как старомодно шутит Оттингер, «в век виртуальной воспроизводимости».
Табеа Блюменшайн в «Портрете пьяницы». Реж. Ульрике Оттингер. 1979
Изабель Юппер в «Кровавой графине». Реж. Ульрике Оттингер. 2026
Кто совершает революцию в нарциссической демонологии, так это Изабель Юппер. Вместо холодного консюмеризма, свирепого танатоса и эроса артистка транслирует хорошие манеры, игривость и довольство, таков освежающий ребрендинг графини Батори. Между возлияниями Юппер делает всё то же, что и в юности у Блие, а в наши времена — у Хона Сан-Су, Сержа Бозона или Пола Верховена — веет прохладным ветерком. Мадам Хайд или аристократка-кровопийца с миниатюрным гробом вместо сумочки — она наиприятнейшая персона. Наверное, оттого, что ее роли, в первую очередь, развлекают ее саму, так что игра Юппер даже в самом драматическом изводе «Мадам Бовари», «Пианистки» или «Любви» никогда не бывает болезненной и мрачной. Она сама и есть игра.
У Оттингер ее жизнерадостный вампир существует в свое удовольствие, не пеняет ни временам, ни нравам, ни собственному бессмертию, ни даже современному миру — красота в глазах смотрящего. Графинюшка обращается к служанке конфидентке, ласково округляя русские гласные: «Герминушка-голубушка!» Внезапно, магистральной темой «Кровавой графини» оказывается сказочная удовлетворенность героини, в противовес ее беспокойному племяннику-радикалу, севшему на веганскую диету и ищущему утешения на кушетке терапевта Ларса Айдингера либо небытия.
«Графиня Батори, путешествует» — визитная карточка фильма. Она отчасти Одиссей, возвращается, навещает излюбленные локации. Она также путешествует во времени, но не то чтобы из архаики в здесь и сейчас со всеми вытекающими перипетиями. Графиня заводит собственные часы, и город утрачивает приметы современности.
Среди достопримечательностей фильма есть всё, чем может гордиться венская кинокомиссия, от собора святого Стефана до Пратера. Его ключевая топография — гостиница, библиотека, парк увеселений, кладбище, психиатрическая клиника Штайнхоф — места, где чувство времени заведомо искажено. Кульминация — на верхотуре колеса обозрения, идеального актера венской топографии. Кровавая графиня, пожалуй, могла бы стать героиней сопротивления туристической индустрии, эксплуатирующей ее образ, как это происходит с Дракулой, употребленным и выпотрошенным «трансильванской лавкой порносувениров» при посильном участии искусственного интеллекта в фильме Раду Жуде. Но характер Ульрике Оттингер не шумлив, намерения изящны, и про политические и культурные институции, возвращающие человечеству продукты его же переработки, она скорее шепчет.
Крепкий коктейль из Вены, сто грамм Ульрике, сто — Эльфриды и пять капель перцовой Изабель
В 2006 году Оттингер включила в свой фильм о Пратере тексты Эльфриды Елинек и пригласила писательницу на веский эпизод, не однажды ставила Елинек в немецком и австрийском театре. Ей было 74 года, когда проект «Кровавой графини» с Изабель Юппер и Тильдой Суинтон, задуманный еще в 1998-м, частично обрел производственные очертания, и Оттингер пригласила Елинек доработать сценарий в венском духе. Десять лет спустя, фильм, наконец, показан вне конкурса на Берлинале, без Суинтон, зато с Айдингером. Вдвоем с Юппер они устраивают цирк без кавычек и все-таки не лишают привычный Оттингер кэмп его вальяжности и страшной красоты.
Игровая, практически бескровная, а порой и безмозглая легкость — стихия и образ фильма-маскарада. Особенно в костюмах Оттингер верна своему экстравагантному стилю. Его абсурд, возможно, не такой осмысленный и эксцентричный как в «Орландо» или в «12 стульях» по Ильфу и Петрову, все же затмевает с десяток здравых и не очень версий образа графини Батори от исторического эпоса словака Юрая Якубиско и байопика Жюли Дельпи до эротической вампуки «Графиня Дракула» с Ингрид Питт и ископаемого трэша «Дочери тьмы», о котором Оттингер несомненно помнит, ведь там царила ее звезда Дельфин Сейриг, сыгравшая свою последнюю роль в кино именно у Оттингер в «Монгольской Жанне Д’Арк».
Ульрике Оттингер: Приближаясь к Другому
Задолго до «Пианистки», поставленной по роману Эльфриды Елинек, Изабель Юппер сыграла в Вене одну из своих самых незабываемых ролей у Вернера Шретера в фильме по роману Ингеборг Бахман «Малина», адаптированному для экрана именно Эльфридой Елинек. Теперь они сошлись, город и три не чужие ему дамы, сообразили крепкий коктейль из Вены, сто грамм Ульрике, сто — Эльфриды и пять капель перцовой Изабель, веселый эликсир, как в песне одного акына, — от порчи, от сглаза, и крови из глаза.
