18+
// Рецензии

«Громче, чем бомбы»: Не всё о моей матери

Выходит в прокат «Громче, чем бомбы» — иронично озаглавленная тихая драма Йоакима Триера о семье военного фотографа. В главных ролях — сразу несколько инди-звёзд. Андрей Карташов посмотрел американский дебют норвежца и считает, что пора перестать шутить над фамилией режиссёра и применять к нему снисходительный титул «перспективный».

«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015

Изабель Рид, военный фотограф со всемирной репутацией (Изабель Юппер), побывала во множестве горячих точек по всему свету, но погибла в автокатастрофе в нескольких милях от своего дома в пригороде Нью-Йорка. Скорее всего, это был суицид. Предстоящая выставка её работ ненадолго воссоединяет в одном доме тех, кто пережил Изабель: мужа (Гэбриел Бирн) и двух сыновей Джону (Джесси Айзенберг) и Конрада (Девин Друид).

Этот фильм про симпатичных людей с интеллигентными лицами обладает отчётливо европейской интонацией, и даже не только потому, что старшеклассника, младшего из двух братьев, играет действительно старшеклассник, а не выбритый артист двадцати пяти лет, которого бы наняли голливудские профессионалы. Старосветская манера — это и эмоциональная сдержанность, игра на недосказанностях и подтекстах, и даже сами характеры: папа в исполнении Бирна — мягкий человек, оставивший актёрскую карьеру ради семьи, — больше напоминает о моралите Рубена Остлунда, чем о манхэттенских фарсах Ноа Баумбаха («Кальмар и кит» последнего неизбежно вспоминается в связи с семейной проблематикой и наличием Джесси Айзенберга в роли старшего брата). Переместившись на другой берег Атлантического океана, норвежцы Триер и его постоянный соавтор Эскил Вогт не изменили своей обычной манере: «Громче, чем бомбы» — та же меланхолическая проза, что «Реприза» и «Осло, 31 августа»; слегка манерные, но уместные игры с повествовательной формой роднят фильм со «Слепой», недавним режиссёрским дебютом Вогта. И это, конечно, кино о проблемах первого мира, от которого героиня Юппер бежала в Африку и на Ближний Восток: о том, как выходит из равновесия жизнь буржуазных интеллектуалов с высокой зарплатой, домом, машиной и рецептом на антидепрессанты.

«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015

Сидя в тёмной комнате, герой Айзенберга просматривает мамин неразобранный архив из её последней поездки. Вот вид из окна гостиничного номера, а вот мать Джоны на фоне стандартных кремовых обоев фотографирует себя через зеркало. Она смотрит прямо в камеру, в глаза наблюдателю; и на банальном фото отпечаталась её будущая смерть, просто потому, что наблюдатель уже знает об этой смерти, и сама Изабель тоже, наверное, уже знала, когда остановила заурядное мгновение из своей последней командировки. Или это просто рефлекторный жест человека, не выпускающего камеру из рук, привыкшего постоянно фиксировать повседневность? В снимке, который вообще не предназначен для того, чтобы его кто-то видел, Джона обнаруживает punctum, «чувствительный укол»: то, что увидел в карточке своей покойной матери Ролан Барт, когда так же перебирал её архив — об этом он впоследствии написал Camera lucida.

В интервью Триер утверждает, что кино — самый подходящий медиум для того, чтобы работать с идентичностью и памятью. Кракауэр в своё время противопоставлял фотографию памяти: по его словам, фото представляет собой слепок с реальности, в то время как воспоминание избирательно, полнится лакунами. Однако и фотография — всегда избирательна, что и демонстрирует сыну героиня Юппер, объясняя значимость кадрирования. Это обнаруживает и персонаж Айзенберга: вот снимок, на котором та же мизансцена с зеркалом снята чуть по-другому — и в кадре появляется деталь, открывающая совершенно иной сюжет, о существовании которого Джона даже не подозревал. Ни один из многочисленных ракурсов, доступных камере, не может запечатлеть мир во всём его объёме и сложности.

«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015

Деррида заметил, что фотография матери стала punctum’ом самой книги Барта, однако она в Camera lucida так и не появляется (при том, что на её страницах множество других репродукций), и так же героиня Юппер — главное действующее лицо, вокруг которого выстроена вся драматургия «Громче, чем бомбы», — значимо отсутствует в действии фильма. О ней всё время говорят, но её саму мы видим только во флэшбеках — в воспоминаниях других, которые по-своему преломляют её образ. У каждого из мужчин в семье и за её пределами (есть ещё боевой товарищ, персонаж Дэвида Стрэтэрна) — своя версия Изабель, как в «Расёмоне», и никто не знает о ней всего. Она ускользает от определённости, в том числе и потому, что ведёт фактически двойную жизнь: походные приключения почти не соприкасаются с пригородной безмятежностью семейного дома вблизи от Нью-Йорка. Идентичность Изабель неуловима.

Триер и Вогт строят драматургию на неопределённости идентичности, на постоянном смещении точек зрения. В отсутствие одного главного персонажа фильм переключается между несколькими, в одном из случаев даже повторяя сцену с другой перспективы (вспомним, опять же, Куросаву), а повествование ведётся то от условного третьего лица, то от первого — субъективной камерой и закадровым голосом; а то и вовсе за кадром звучит литературный текст как будто написанного в будущем романа. Все главные герои показаны в разнообразии социальных ситуаций, в отношениях с разными людьми — и авторы, даже работая на чужом для себя языке, точно улавливают (а актёры — точно исполняют) оттенок, например, слегка натянутого, наигранного товарищества между двумя братьями, один из которых уже взрослый, а другой ещё не закончил школу. Из всех действующих лиц младший брат, пожалуй, в наибольшей степени равен себе (и потому почти не социализирован), хотя он большую часть свободного времени проводит в образе фантастического существа из ролевой онлайн-игры; его лучшие друзья живут в других городах и странах, он никогда не видел их лиц и знает их только как персонажей виртуального мира.

«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015«Громче, чем бомбы». Реж. Йоаким Триер, 2015

Йоаким Триер — не Антониони и не Цай Минлян, он не делает своей темой пресловутую некоммуникабельность (для этого в его сценарии слишком много говорят) и тем более не проблематизирует разобщённость современного мира. Однако кажется, что для Изабель работа в горячих точках, отсутствие которой она не смогла пережить, была именно этим — возможностью покинуть зону комфорта золотого миллиарда, выйти из светлых комнат и сбежать от депрессии конца истории; обнаружить чувствительный укол, сделав боль других своей собственной. Или же нет? В конечном счёте, главным выводом фильма становится невозможность интерпретации, а центральной фигурой — отсутствие. Изабель больше нет, есть только призрачный след Изабель, её фотографии и ракурсы, в которых они её навсегда запомнили.

GOETHE FILM
Косаковский
Шоушенк
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»