18+
// Репортажи

На съемках: «Просто светят звезды» Анны Пармас

В ноябре в Ярославле завершились съемки фильма под рабочим названием «Просто светят звезды». Это полнометражный режиссерский дебют сценаристки Анны Пармас. Побывавший на съемочной площадке Никита Смирнов рассказывает об увиденном.

 

Фото Ксении Угольниковой предоставлено кинокомпанией СТВ.

 

Съемочный день, который я застал, начинается ближе к вечеру и проходит в обыкновенной квартире на набережной Волги. Ее арендовали у бабушки, и в фильме здесь тоже живет бабушка, а вместе с ней Миша и Оксана. Я пока не разобрался, в каких они отношениях.

Возле дома стоит кинематографическая спецтехника: буфет на колесах, трейлеры, кран с осветительными «пушками». Парадная заставлена реквизитом. При каждой смене локации команде приходится расчищать пространство от вещей — всё это похоже на игру «сокобан». В одну из этих пересменок Анна Пармас предлагает поговорить, встретив меня словами «добро пожаловать в ад».

 

О чем будет кино?

Если в общих чертах — о том, что счастье человека не зависит ни от чего, кроме него самого. Не в том смысле, что «пойди и возьми свое счастье», а что ты можешь быть счастливым без огромного количества дополнительных пристроек, стоит только захотеть. Ну и о том, что жизнь очень интересна и не заканчивается в тот момент, когда тебе так кажется.

Я уже начал знакомиться с героями, но все-таки сегодня здесь заняты не все — расскажите в двух словах про сюжет.

От главной героини Маши, которой 35 лет и которая успешно работает врачом-гинекологом, уходит муж Миша, и она принимает решение во что бы то ни стало вернуть его обратно. Это довольно сложно, так как уходит Миша к молодой и активной девушке, фитнес-тренеру Оксане. Поэтому Маша использует в своей борьбе за мужа все возможные способы, включая метафизические. Машу играет Анна Михалкова. Антон Филипенко — это Миша. Анна Рыцарева играет Оксану.

А чья это квартира?

Бабушки Оксаны. Миша ушел из дома, который они купили с Машей в кредит, к Оксане, которая живет с бабушкой. Бабушка, как вы видите, уже находится в глубокой деменции.

Тогда понятно, почему сегодня нет Маши. А вообще, у вас много съемочных локаций?

У нас несметное количество локаций: больница, где работает Маша, их дом с Мишей, в котором она остается с двумя детьми, частная клиника, дачные участки, магазины и даже опорный пункт полиции. Кино ведь о борьбе, так что не обойдётся без жертв. Нам важно было показать, что у Маши и Оксаны разная «среда обитания». Маша хочет построить образцовую семью, у неё муж, двое детей, домик, машина, разве что собаки нет. А так бы всё было, как в американском кино. А Оксана живёт с бабулей, за которой ухаживает. Бегает по работам, по спортзалам.

 

Анна Пармас на репетиции сцены.

 

Квартира у вас и правда «бабушкина».

Повезло, квартиру Оксаны хотели ровно такую. И смотрите, какой фантастический вид, причем на обе стороны — сюда на набережную Волги, туда на город с церквушками. Ярославль чудесный.

Вы его намеренно выбрали?

Нет, у нас был просто город, где живут наши герои, условный средний класс. Думали сначала про Питер, но там в интересных локациях уже, как говорится, дырки от штативов. А здесь такое количество мест не охваченных!

 

В Питере практически все больницы уже с евроремонтом, и по картинке получаются такие «Интерны». А здесь — чудо, что такое — с большими окнами, с обшкрябанными стенами, больничка что надо.

 

И ещё мы здесь нашли волшебный поселок для наших героев.

Вы про их кредитный дом?

Да, по сценарию посёлок, где живут Маша и Миша, называется «Новая Англия» и находится он рядом с деревней «Концы». И мы нашли здесь совершенно сказочный посёлок из пяти домиков, который располагается в чистом поле. Рядом высоковольтная линия электропередач, в перспективе виден город, трубы торчат какие-то, и стоят вот эти одинаковые домики. Кругом луга, заросшие полынью, коровы пасутся. Короче, есть все предпосылки, чтоб назвать это Новой Англией. Что мы и сделали.

С «Аритмией», которую тоже снимали в Ярославле, не случилось пересечений?

Нет, там иная эстетика. Герои живут в спальном районе. Наши же, как я только что рассказала, пытаются жить, как на Западе.

 

Мы стоим на балконе с видом на набережную Волги, напротив нас — кран с прожекторами, которые дают комнате вечернее сияние. Час назад оператор Леван Капанадзе, к которому здесь обращаются исключительно «Леван Леванович», подбирал необходимый оттенок синевы («Индиго? Или Блю?»), и остановился на Storaro Blue, видимо названном так в честь оператора Витторио Стораро («Стораро это огонь!»). «Стораро Блю» бьет в глаза, и мы перемещаемся в самую маленькую комнату, которая используется как костюмерная и склад реквизита. Кажется, здесь ничего не снимали, но Анна Пармас с порога говорит: «Это у нас комната покойного дедушки. Здесь Мишины дети спали, когда первый раз пришли к Оксане в гости».

 

Возвращаясь к бабушке: насколько я могу судить, связанные с ней тяготы навалились и на Мишу.

Это он добровольно вписался. Миша — человек заботы, раньше он сидел дома с детьми, а теперь вот — бабушка, впавшая в детство. Для него это абсолютно органичное состояние. Кстати, у нас чудесные пятилетние дети — Майя и Матвей, по сценарию — Аня и Ваня. Смешные, непосредственные, и совершенно прекрасные в кадре. Я впервые столкнулась с тем, что такое работа с детьми. И должна авторитетно заявить — это… нелегко. Они в секунду рассыпаются как горох по съемочной площадке, вместо того, чтоб, как примерные, вставать на нужную точку и говорить в нужный момент нужный текст. Где-то после 10-12 дней съемок, мы придумали, наконец, как с ними работать. Между собой мы стали называть наших ангелочков — Кракенами (Кракен — огромный спрут из «Пиратов Карибского моря»). И отрепетировав сцену со взрослыми артистами, я в рацию сообщаю: «А теперь выпускайте Кракенов». И на площадке появляются наши сокровища.

У вас нет опасений, что к Оксане у зрителя сразу же возникнет негативное отношение? Ведь она как будто разрушает семью. Традиционные ценности, все дела.

Знаете, в жанровом кино самый распространенный тип любовницы —этакая бессердечная профурсетка. Если не сказать грубее. И, наверное, это сознательное решение еще на этапе сценария. Сразу сделать из неё антагониста. Поэтому любовница выглядит как *****, играется как *****, просто с той или иной глубиной и мотивацией. Например, она *****, потому что жизнь у нее несчастная. Но это почти всегда *****, которая на что-то рассчитывает взамен.

У нас Оксана искренне любит Мишу! И ни на что не рассчитывает.

 

Ей кажется, что это очень плохо — жить без любви. И мы — девушки — все так считали в свои восемнадцать, двадцать или даже двадцать пять лет.

 

«Он же меня любит, а не её. Надо жить в любви, поэтому мы с ним должны быть вместе, а не он с ней». И сколько ни спрашивай, а как же дети? А как же обещания и ответственность? И на это ответ один — любовь оправдывает всё.

 

Кровать в вечернем свете Storaro Blue.

 

Мне очень хочется показать, что женщины за свою долгую и интересную жизнь успевают сыграть все роли. Они были любовницами, когда им было двадцать. А потом они стали женами — и оказались по другую сторону баррикад. И Оксана тоже пройдет этот путь, и окажется на месте Маши. И скорее всего будет действовать точно так же, как и её теперешняя соперница. Потому что по решительности характера они явно похожи.

 

В течение смены Антон Филипенко и Анна Рыцарева действительно будут перемещаться во временной линии, играя то страсть, то быт, то все разом. Между сценами Пармас поясняет артистам, как именно они себя чувствуют в следующем кадре. «Глубоко копать не надо, Антон. Это просто история человека, который не успел расслабиться, а уже ******** [замаялся]. Ты сейчас хочешь упасть на кровать и заснуть, а тут вся эта история начинается». — «А Оксану я все еще люблю?» — «Да, но это уже быт. В кадр заходишь по-семейному».

 

Фильм сильно меняется по мере съемок? Насколько для вас это допустимо?

Он меняется постоянно. У нас бюджетный проект, так что период освоения и подготовки очень короткий. Что-то успел проработать заранее, а что-то узнаешь уже на съемках. И мне, в принципе, нравится эта атмосфера «прямого эфира». Администрации, правда, эта атмосфера нравится значительно меньше.

 

Я за то, чтобы артист придумывал и обживал героя, и что-то предлагал. Я за то, чтобы сначала послушать, а не сразу говорить «в сценарии этого нет».

 

Что получится в итоге — не знаю. Начинаешь рассказывать про одно, а потом обнаруживаешь, что кино тебя ведет куда-то дальше, и вот уже почти привело.

А в ваших предыдущих опытах — коротком метре, телевизионных работах, клипах — это ощущение тоже было?

Короткометражка, как и любая короткая дорога, не дает уйти в лес и заблудиться. А сейчас — полнометражная картина, то есть мы идем по длинной дороге, и волей-неволей сходим с тропинки — там ягодки собрали, тут грибы, — и вышли не к дому бабушки. Сейчас мне не кажется, что это плохо. В ситуации с коротышкой или клипами, которые я тоже делаю по принципу короткого фильма, другая проблема. Ты предполагал, что это путь по степи, а оказался вдруг в тропическом лесу. Например, когда мы снимали «Экспонат» с оператором Антоном Жабиным, я думала все это сделать резко бытовым, почти документальным по форме, но в итоге получился такой чуть-чуть кукольный, фантазийный стиль.

Что, например, поменялось здесь?

Например, мы поняли, что у Миши и бабушки уже свои взаимоотношения, вы только что это видели. И нам захотелось их углубить. Показать, что он не просто эту бабушку туда-сюда гоняет, а у них уже своя параллельная жизнь. Поэтому в сценарии Миша говорит текст «Поели, пописали, теперь спать» и заводит бабулю в комнату. А теперь она еще оборачивается, с немым вопросом. И он всё понимает сразу и отвечает: «Завтра дочитаем». То есть, он ей уже книги читает.

А что читает?

«Французскую волчицу» Мориса Дрюона, но это нигде не будет отражено — это для нас самих.

 

Антон Филипенко в роли Миши. Фото Ксении Угольниковой предоставлено кинокомпанией СТВ.

 

У вас две женских героини, и один мужской персонаж — в общем, выбор ответственный. Как вы выбрали Антона Филипенко на эту роль?

По моему мнению, у нас мало артистов с настоящим комедийным талантом. Есть те, кто работает в жанре гротеска, но артистов с тонким чувством юмора, с чувством иронии и самоиронии, просто катастрофически мало. Когда мы проводили кастинг год с лишним назад на клип «Стас» («Экстаз») Шнурова, мне показали пробы на какой-то детективный сериал. И я вижу артиста, который невероятно смешно играет ту простецкую криминальную ситуацию, которую ему дали. Он придумал себе какую-то дурацкую краску, откуда-то появился сразу характер. Мы его взяли на клип, а потом я сняла его в новелле в «Елках» [«Елки последние», киноальманах, выйдет 27 декабря — примеч. ред.], в маленькой, но очень яркой роли. И я думала о том, чтобы позвать его на главную роль сюда. Но был серьезный момент: нашим героям за 35, они уже вполне взрослые люди. А Антон явно моложе написанного героя. И, честно говоря, я засомневалась.

 

Тогда наш продюсер Сергей Михайлович Сельянов сказал: «Когда сомневаешься, всегда выбирай в пользу хорошего артиста».

 

И я решила, что это будет Антон, но с условием, что он поправится и отрастит усы. И он поправился. На девять килограммов! И отрастил шикарные усы — мечта идиота. Для меня это человеческий и актерский подвиг. У нас ведь нет возможности покупать артиста на проект, чтобы он с вами весь год работал. Он носится между разными съемками, отсюда — на поезд, потом обратно. Поэтому я благодарна Антоше, за то, что он верно расставил приоритеты. И теперь он с нами. Мягкий, уютный, с усами и животиком. И это добавило ему возраста и нужную нам семейность.

 

В дедушкину комнату входит кто-то из съемочной команды. «Все, сцена готова, дальше снимаем 70-ю». Анна Пармас припоминает: «Секс?» — «Да, секс». — «Ну, прекрасно. Пусть теперь ребята покажут нам весь свой жизненный опыт!»

В сцене Миша и Оксана решают заняться сексом на кухне. Вдруг на кухне включается свет. К холодильнику подходит бабушка. Открывает дверцу, достает кусок колбасы, гасит свет и, шаркая, выходит с кухни.

Из-за того, что съемки проходят в обычной квартире, перед членами съемочной группы встает вопрос, воспринимать ли ее сугубо как декорацию? Подготовка кухни к эпизоду задержалась: кто-то на ней ел. «А можно не кушать на этом столе? Вся скатерть в шоколаде. Откуда он вообще взялся?»

Во время съемки дубля все двадцать человек команды замирают. В филармонической тишине я обнаруживаю, что у многих на экране смартфона светится одно и то же приложение. Это «Борьба умов» — игра на эрудицию, в которой тебя сталкивают с другим игроком: вы должны отвечать на одни и те же вопросы. Здесь им спасаются, играют практически все и, кажется, уже есть внутренний рейтинг съемочной группы, и предмет обсуждения: «А ты знал, что кизяк — это навоз?»

 

 

Я остаюсь до полуночи, затем отправляюсь в гостиницу «Которосль» — она названа в честь местной реки. Смена завершается в четыре часа утра, поэтому мы договариваемся с режиссером встретиться в середине следующего дня — он «отсыпной». Наша встреча проходит в кафе при гостинице — команда фильма тоже живет здесь, отчего «Которосль» определенно живет на повышенных оборотах.

 

Историю придумали вы, но у сценария есть соавторы, Мария Шульгина и Елизавета Тихонова. Как велась эта работа?

О, это постоянный вопрос: а как устроено соавторство? Один говорит, другой записывает? Или кто-то отвечает за диалоги, а кто-то за конструкцию? Соавторство — это спарринг. Когда мы с Дуней [Смирновой — примеч. ред.] познакомились в 2008 году, она пригласила меня в качестве соавтора на комедию. И с этого началась наша совместная работа и дружба. Мы обе определяем это соавторство как очень удобную и эффективную форму написания сценария.

 

Но нужно найти своего соавтора. Тогда ты получаешь мгновенный отзыв о своей идее. «Так? Или лучше так?» В итоге вы принимаете третье или пятое решение, оно совместное и почти никогда не первое.

 

А когда ты один тужишься, иногда хочется сказать себе: «Да уже ладно, и так нормально». Второй тебе никогда этого не даст сделать. То же самое и с девочками. Маша Шульгина и Лиза Тихонова — замечательные молодые авторы, и мы вместе всегда находили это «пятое» решение.

А Шнуров, с которым вы много работали над клипами, тоже для вас соавтор, «свой»? Вам комфортно с его музыкой работать?

Очень комфортно. У него сюжетные песни, которые сами по себе — уже история. Правда, если их делать в лоб, то получится неинтересно. Но когда его сюжет наталкивает тебя на свою историю, тогда вроде ничего получается.

Теперь уже вы позвали его на свой проект композитором.

Все началось с того, что мне захотелось закончить историю его песней «Просто» — отсюда и рабочее название фильма. Мы встречались с Сережей, он прочитал сценарий, он ему понравился. Тогда я спросила, будет ли он композитором, и он сказал — почему бы и нет. Но он, как и всегда, катастрофически занят, поэтому у нас было не так много встреч. А я сейчас живу этим фильмом, и мне кажется, что все вокруг тоже должны. Поэтому я была расстроена, когда он сказал: «Открой любой альбом, и возьми песню, которая понравится». Про себя подумала: «*****, а нового ты ничего не собираешься писать?», а вслух сказала: «Пошла открывать». Но я знаю, что он подключится. Просто в нужный момент.

 

Фото Ксении Угольниковой предоставлено кинокомпанией СТВ.

 

В пресс-релизе о съемках фильма акцентируют внимание на том, что вы женщина-режиссер, снимаете дебют… А вы себя ощущаете частью какого-то общественного процесса, каких-то изменений?

Честно говоря, нет. Возможно, есть какие-то важные исторические процессы, просто я так высоко и глобально себя не ощущаю. Мне с раннего возраста хотелось работать в кино, все равно кем. И с какого-то боку я сюда влилась. Произошло это небыстро, прямо скажем. Но, наверное, совпало по времени с этими вот общественными процессами. Хотя мне кажется, что нет какого-то конкретного движения. Какой-то общественной волны и битвы женщин режиссеров за то, чтоб быть режиссерами. Просто тётки — газообразны. Они быстро заполняют опустевшее пространство. Мужчины уходят из этой профессии туда, где больше денег. А женщины приходят туда, где интереснее.

Вчера я обратил внимание, что юмор у вас строится не только на диалоге, но и на актерской пластике. Это же было заметно и по вашим клипам для «Ленинграда». Вы к чему-то тяготеете больше?

(Входит звукорежиссер Лев Ежов.)

Вот наш звукорежиссер был бы счастлив, если бы у нас все было на пластике. Да, Лев Аркадьевич?

Для меня комедия — это всегда характеры. Оксана — один из любимейших. Зная порывистость персонажа, я думала о внешнем его проявлении. В сценарии родилась история с пощечиной, которую Оксана все время дает Мише.

 

Это её характер — остро реагировать на всё. В этом её абсолютная прелесть, она человек-сюрприз: ты никогда не знаешь, за что получишь.

 

От одной привычки Аня Рыцарева стала развивать характер дальше. Она все время трогает Мишу, запрыгивает на него, шевелит усы, такой вот тактильный персонаж. И это уже сама Аня внесла.

Она вчера себя корила. Посмотрела по монитору дубль и говорит: «Ой, ну всё, мамочка!» — а она меня называет «мамочкой», потому что я играла её мать в «Истории одного назначения». «Мамочка, всё, подстава, я не держу спину! Мой тренер меня убьет, потому что я неправильно держу спину на приседаниях». Я говорю: «Ну пусть тренер будет единственным человеком, который закроет глаза в кинотеатре».

Конечно, в комедии всегда надо использовать пластику. Вот замечательный артист Тимофей Трибунцев нашёл отличное внешнее проявление характера своего персонажа в «Домашнем аресте». Он заикается. Кто-то скажет, что ничего нового. Возможно. Но он делает это удивительно точно. И сразу, без долгих объяснений, понятен и характер, и какая жизнь у этого персонажа. Это мейерхольдовская традиция. Правда, для этого нужно большое мастерство, чтобы до тебя не докопаться было. Иначе киксанешь, и всё.

А еще у вас, кажется, много юмора добавляет камера. Как раз в сцене с приседаниями это видно, когда камера не поспевает за Оксаной. Как вы выбрали оператора?

Встреча с Леваном, я считаю, судьба. Продюсер спрашивает меня: кто у тебя будет оператором? Тут я понимаю, что я ещё ненастоящий режиссер, потому что меня нет своего постоянного оператора. Тогда я сказала, что пока не знаю, кто это, но знаю, что он должен быть с чувством юмора. Леван Леваныч снимал фильм «Бабло» Константина Буслова. А надо сказать, что это супер-комедия, совершенно незаслуженно обойденная вниманием. И там снято так, что ты чувствуешь юмор не только сцены, но и кадра. И это уже — оператор. В этом году Леван был в жюри на «Кинотавре». Увидев на сцене этого человека с улыбкой чеширского кота, я поняла, вот — это он. На всякий случай порасспрашивала своего друга — замечательного режиссера Николая Хомерики — так ли всё прекрасно, как мне кажется, про Левана? Коля сказал, что ещё лучше, чем мне кажется. Взяла номер телефона и начала атаковать Капанадзе отчаянными СМСками. Вы же понимаете, за оператором режиссер ухаживает. По крайней мере, на первом этапе. Леван сказал, что сценарий понравился, но, к сожалению, он не может — у него проект с индусами. И я пошутила, мол, буду молиться богу Ганеше, чтоб проект отменился. И через некоторое время он действительно перенесся. Леван Леванович с нами, для меня это — огромное счастье. Теперь у меня есть свой оператор. И если бог даст еще сделать проект, я буду знать, что ответить продюсерам.

Proskurina
Allen
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»