Гусеница, которой приснилась «Субстанция» — К юбилею Роджера Кормана, или «Папы Ро»
5 апреля Роджеру Корману могло бы исполниться 100 лет. До юбилея он не дожил всего чуть-чуть. Хотя, когда в послужном списке 471 наименование (это только продюсерские работы Кормана), 100 — сущий пустяк. В небольшую экспедицию по фильмографии Роджера Кормана отправился Глеб Колондо.
Стивен Кинг — безусловно, отличный рассказчик страшных историй, а вот кинозритель из него, прямо скажем, не ахти. В нон-фикшне «Пляска Смерти» он называет раннего Роджера Кормана «гусеницей, снявшей такие отвратительные картины как «Атака-крабов монстров» (1957) и «Магазинчик ужасов» (1960)». А потом «Папа Ро» (если в мире массовой культуры есть Мама Ро, должен быть и папа, верно?) якобы стал «бабочкой, которую мы должны благодарить за «Маску Красной смерти» (1964) и «Страх» (1963) — подлинные шедевры».
Русский Корман
Не станем спорить о вкусах — многим действительно по душе кормановский цикл, вдохновленный Эдгаром По. Но что за наезд на гусениц? Не хочется думать, что один король, критикуя другого, забыл, что их собственные тотемные животные — уж никак не парящие прелестницы, а как раз мохнатые разноцветные чудища-юдища, вызывающие у большинства оторопь и лишь у настоящих ценителей — смесь ужаса и восхищения.
«Что за чудовищная глупость — любить лишь цветы да бабочек! Настоящий человек постигает суть вещей с душой непредвзятой» — говорила героиня японской новеллы XII века «Любительница гусениц». Суть первых фильмов Кормана на удивление живуча — в отличие от визуальной составляющей, сегодня интересной главным образом историкам кино и прочим гикам и ретрофилам, почитающим допотопную пленочную рукодельность.
В мир киноискусства Папа Ро вошел этаким гендерным коллаборационистом, готовым признать победу матриархата и женщин в качестве сильного пола. Его дебют «Облава на шоссе» (1954) Натана Юрана (Корман — продюсер и соавтор сценария) — история о ветеране Корейской войны, который, демобилизовавшись, завел интрижку в формате «поматросил и бросил». Этот эпизод, поначалу кажущийся парню незначительным, запускает цепь событий, из-за которых жизнь его летит под откос со скоростью гоночного автомобиля. Будто сама земля-мать, вступаясь за оскорбленную девушку, решила проучить героя, прикинувшись злым античным роком.
Миг между
В режиссерском кресле Корман командует целым парадом матриархальных бэ-муви. «Пять ружей Запада» (1955) — девушка с помощью отца прижимает к ногтю группу преступников, распоясавшихся на фоне Гражданской войны в США. «Женщина из Оклахомы» (1955) — «сильная и независимая» участвует в выборах (через подставного малохольного дядечку-кандидата), наказывая кнутом тех, кто становится у нее на пути. «Болотные женщины» (1956) — фем-версия (или предтеча) «Джентльменов удачи»: группе бандиток при помощи внедренной дамы из полиции устраивают ложный побег из тюрьмы, чтобы найти похищенное сокровище. Наконец, «Сага о женщинах-викингах и об их путешествии к водам Великого морского змея» (1957), где скандинавские амазонки тратят силы не на сражения (было бы с кем сражаться!), а на догляд за непутевыми мужьями, которые, чуть отвернешься, лезут куда не надо, пританцовывая на старых граблях.
Остановимся чуть подробнее на «Стрелке» (1955), который уместнее было бы назвать, например, «Шерифка» — ковбои мужского рода тут в лучшем случае на вторых ролях. Мэр города вообще от греха подальше самоизолировался в тюрьму, откуда боязливо наблюдает, как территорию делят стражница порядка Роуз Худ и властная бизнесвумен Эрика Пейдж. Здесь Корман как бы немного сдает назад, намекая, что есть матриархат, а есть — матриархат. Тот, что у шерифки Худ — хороший, тот, что у Пейдж — плохой. И что лично он, Папа Ро, за культурный и добрый матриархат.
Заглавную роль в «Стрелке» исполнила Беверли Гарленд. Не забыл Корман про нее и в свою «космическую» эру, предложив актрисе доминировать теперь уже над дядьками-пришельцами в «Оно захватило мир» (1956) и «Не с этой планеты» (1957).
Как многие фильмы Кормана, основанные на сюжетах выдающегося выдумщика Чарльза. Б. Гриффита, «Оно захватило мир» цепляет нетривиальной проблематикой. Если как следует вслушаться в диалоги персонажей, становится не по себе, ведь землян не так беспокоят захватнические настроения космических гостей, как их внешний вид. Первый вопрос, который задает героиня Гарленд, узнав о вторжении: есть ли у жителей Венеры пальцы? Их отсутствие возмущает девушку сильнее, чем отсутствие у инопланетян светлых умов и добрых сердец.
В конце концов именно Гарленд удостаивается чести первой расстрелять в упор чудище из папье-маше. Перед этим она не упускает шанса сообщить монстру, что тот безобразно выглядит. А ведь могла сказать, что угодно: «тиран», «злодей», «убийца». Но остановилась на «уроде», потому от победы человечества остается двоякое ощущение. Выходит, это была не битва добра со злом, а акция межпланетного лукизма? И если на Землю заглянут непохожие на нас мудрецы и добряки вроде магистра Йоды, мы тоже наваляем им по полной программе?
Веселый Роджер
В 1959 году Корман выпускает еще две картины, посвященные неоднозначной роли традиционных представлений о красоте в нашей жизни — «Женщина-оса» и «Бадья крови». Первую, упрощая, можно назвать «Субстанцией» на минималках. Влиятельная владелица косметической корпорации, замечает, что начала стареть. Прежде сдержанная, она теряет над собой контроль и ставит на кон всё, чтобы выглядеть моложе. И проигрывает: экспериментальная микстура, основанная на маточном молоке осы, превращает несчастную в озверевшее насекомое-мутанта. Не так оригинально, как у Корали Фаржа, но почему бы и нет. Дешево, сердито и безусловно поучительно.
В «Бадье крови» вращающемуся в богемных кругах скульптору-неудачнику (единственная главная роль выдающегося эпизодника Дика Миллера) никак не удается внести вклад в искусство средствами авангарда. Волей случая он обращаются к реализму и имеет успех — всё бы хорошо, но под слоем глины скульптор прячет трупы людей, которых убивает, чтобы создавать статуи. Ему бы остановиться, но публика требует еще. Эстеты умудрились позабыть об изысках и наслаждаются тем, что скульптуры «как в жизни», что каждый новый шедевр автора «на нашего Буншу похож».
Роджер и мы
Гений и злодейство — безусловно, вот только настоящим, пусть и невольным антигероем в фильме выступает аудитория. Узнав кровавую тайну скульптора, поклонники в финальной немой сцене замирают перед его творениями. В наступившей тишине кажется, что они вот-вот простят кумира. А как насчет нас, сидящих перед экранами?
Возможно, вдохновившись своим персонажем, Папа Ро во второй половине 1960-х тоже становится почти реалистом. То есть дает публике, чего она хочет, вроде эстетских готических хорроров с Винсентом Прайсом или социально-сатирических комедий и зрелищных фантастических приключений.
Кинг прав, когда говорит о фильме «Человек с рентгеновскими глазами» (1963), еще экстравагантном, но уже техничном, как о поворотной точке в фильмографии Кормана. Превратившись из вздорной «гусеницы» в приемлемую «бабочку», он перепрыгнул от иронии мало кем считываемой к иронии понятной, от магического реализма — к просто фэнтези и просто реализму, от восхитительной дешевизны в духе дадаистской спонтанности — к нормальному ремеслу.
«Магазинчик ужасов» (1960) по сценарию Гриффита — роскошный, снятый за пару дней шедевр без единого положительного героя, где все пожирают всех: цветы (читай — природа) людей, а люди — цветы и друг друга. В то же время «Колодец и маятник» (1961), основанный на рассказе По, существенно переработанном крепким фантастом Ричардом Мэтисоном, — вменяемое для своего времени зрелище, растревожившее и наставившее на путь истинный Тима Бёртона и других мрачных классиков, но теперь готовое уйти на заслуженный отдых.
Сорок шесть ударов палкой. История одной копродукции
Когда в конце 1970-х, постепенно снизив обороты от нескольких фильмов в год до одного за шесть лет, Папа Ро решил завязать с режиссурой, сконцентрировавшись на продюсерской деятельности, вряд ли кто-нибудь удивился. Зато решение вернуться на исходе 1980-х, чтобы экранизировать роман Брайана Олдисса, было довольно внезапным. «Франкенштейн освобожденный» (1990) — постмодернистский боевик об ученом с внешностью Джона Херта, который бросил такой вызов мирозданию, что поломал всю вселенную. Разверзшийся в небесах портал, немного напоминающий композиционный центр картины «Происхождение мира» Гюстава Курбе, переносит героя в прошлое, где реальность перемешалась с вымыслом, а в одном городе уживаются Мэри Шелли (с мужем и Байроном) и придуманный ею Виктор Франкенштейн с семьей.
Корман сделал своему попаданцу прекрасный подарок — в XIX век перенесся и электромобиль ученого, внешне напоминающий «Tesla Cybertruck». Энергии в машине хватает вплоть до сумбурного финала, самое интересное в котором — ощущение, что авторы помпезного «Франкенштейна Мэри Шелли» (1994) с Робертом де Ниро, скажем так, вдохновлялись «Франкенштейном» Папы Ро по полной программе.
Вызывает восхищение, с какой детской непосредственностью Корман играет с классическим сюжетом, доламывая то, что не доломал в своем «Молодом Франкенштейне» Мэл Брукс (ему в этом году тоже 100 лет, причем режиссер намеревается отметить юбилей на нашей стороне реальности). Потому, при всём уважении к Гильермо дель Торо, кажется не вполне уместной его недавняя попытка вновь покрыть почтительной позолотой сюжет, с которого озорники XX века, начиная с «Невесты Франкенштейна» (1935) Джеймса Уэйла, старательно эту позолоту соскребали.
Избранная фильмография Роджера Кормана
Велик соблазн написать, что «Франкенштейн освобожденный» — прощальный поклон и возвращение Папы Ро к истокам, что это его творческое завещание и всё в таком духе. Но нет — это просто довольно причудливый фильм, который сегодня будут пересматривать одни редкие фрики от синефилии. Ну и хорошо: Роджер Корман не из тех, кто оставляет заветы. Он ведь и сам в каком-то смысле чудовище Франкенштейна — даже после смерти слишком живой.
Читайте также
-
Загнанный мир — «Милый, дорогой, любимый, единственный...» Динары Асановой
-
Остров Доктора Крымова — К юбилею Станислава Говорухина
-
Нереализованные мемуары — глава из книги «Вайда» Ирины Рубановой
-
Охота на ведьм: Канадский пролог
-
«Как Ласло помог Беле» — О литературоцентричности венгерского кино
-
Русский след — Русская литература в руках героев зарубежного кино