18+
// Полемика

«Садовое кольцо»: Непростое украшенье

Продолжаем разговор о сериале Валерия Тодоровского и Алексея Смирнова, для контекста которого так важен разброс мнений и драматургия восприятия. Нам важно, насколько разное содержание в нем видят зрители. Поэтому мы не только попросили критиков высказаться специально для сайта, но и решили процитировать высказывания из социальных сетей.

Дмитрий Савельев

«Садовое кольцо» как общее место социального благополучия выставлено в этом фильме местом отхожим, выгребной ямой, адовой воронкой. История одной порушенной семьи и нескольких к ней прилегающих — это история вранья себе самим. Вранья повсеместного — внутри кольца и далеко за его пределами. Метафора фейковой стабильности, иллюзорной устойчивости и насмешка над другим общим местом — спасением в частной жизни: именно в частной жизни их всех и накрывает, да еще как. История, наконец, про то, что протрезветь придется всем, и от похмелья наши головы разорвет. Если это тоже общее место, готов согласиться и прошу мне его великодушно простить, но все же не отмахиваться от этой банальности, как учил нас Илья Ценципер в маленьком программном эссе в одном из ранних «Сеансов».

 

Зинаида Пронченко

Что это было? Вроде бы, едкий комментарий к нынешнему состоянию умов и нравов. Но вместо условного «народа», о коем можно нести любую пургу, потому что широка страна моя родная, авторы сконцентрировались на узкой прослойке состоятельных москвичей, буржуа новой формации. Сценариста Анну Козлову любезно цитирует в своем анонсе Первый канал: «Я знаю этих теток», то есть, перед нами самая что ни на есть true story. Хочется парировать — а мы знаем вас: ваше неумение работать с материалом, ваше стремление превращать жизнь в один напыщенный и ходульный монолог.

«Садовое кольцо». Реж. Алексей Смирнов. 2018

Персонажи «Садового кольца» — пошлые големы, напрочь лишенные человеческого. Неудивительно: их существование не длится дольше кадра, их персонажи не имеют ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Перипетии «Садового кольца» это выжимка из интернет-форумов, криминальной хроники и соседских сплетен — сплошная моторика, никакой психосоматики! Неудивительно, что звездный кастинг играет плохо, в основном тут кричат дурным голосом — от того, наверное, насколько нечего изображать. Неудивительно, что картинка плоская, как слово на заборе, а режиссура топорная, как угол бани — Алексею Смирнову и Сергею Медведеву нечего осмысливать и трактовать. С дежурной интонацией медосмотра они теребят пациента, не осознавая, что он уже в прозекторской.

 

Алина Александра Радзивилл

Для людей, близких к кино и театру, не секрет, что в актерскую профессию часто идут те, кто не умеет себя принять таким, как есть — и не способен говорить о своих реальных проблемах ни с кем (даже с близкими) иначе, чем из-под маски, из-под персонажа.

Однако мест на сцене и съемочной площадке — мало, а людей с подобным складом личности — гораздо больше. Те, кому не повезло, устраивают, как правило, театр на дому, на производстве, в обществе, в дружеской компании. Не потому, что они так хотят — а потому, что иначе не могут.

Человек вообще — от самого грехопадения — расколот на множество «я». Ведь что случилось с Адамом и Евой, когда «открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания»? Они перестали быть цельными. Раскололись на «я, какой есть», «я, каким я вижу себя со стороны» и «я, каким я не хочу, чтобы меня увидели другие». Отсутствие цельности — наша плата за первородный грех.

«Садовое кольцо». Реж. Алексей Смирнов. 2018

Люди преодолевают ее по-разному. Но любому человеку свойственно желание быть услышанным и понятым по-настоящему, в наготе своей — даже если он и надел маску персонажа, у которого не может быть его настоящих проблем.

Отсюда — неврозы. У современного человека гораздо больше инструментов создать «параллельного себя», «„я“ напоказ», чем в любой предшествующей эпохе. И современные общества — любые, хоть российское, хоть американское с его почти официальным требованием протестантской «честности» — невротизированы сейчас до предела. Слишком много усилий казаться, а не быть. Слишком много людей на грани срыва — потому что естественное «быть» все равно рвется наружу.

Я не могу сказать, что сериал «Садовое кольцо» так уж мне понравился. У меня есть вопросы к режиссерской работе с артистами, к самим актерским работам (я не в восторге, нет), к сценарию, к жанру… в общем, ко многому.

Но я не хочу сейчас говорить о недостатках.

Я хочу сказать об одном огромном и несомненном достоинстве сериала.

Это очень внятная попытка заговорить на массовую, миллионную аудиторию о главной беде, трагедии и стыде современного человека — о том, что люди живут не свои жизни.

 

Алена Солнцева

«Садовое кольцо» вызвало такие разные и противоречивые эмоции, что избыток внимания публики создал дополнительный сериал. Чем же объяснить столь бурные споры? Мне кажется, это результат жанровой неопределенности. Авторы то ли не смогли решить, что они снимают: остросоциальную сатиру, в которой возможно любое сгущение красок, или, например, иронический детектив, то ли сознательно решили взять всего понемножку. Однако телесериал как вид искусства имеет свои законы и предполагает прямые схемы и простые решения, так что игра с жанрами тут требует особой виртуозности, которой у создателей «Садового кольца» еще нет. Они просто чередуют все возможные жанры, не сильно заботясь о цельности и логике. Сильно мотивированный или напротив, излишне простодушный зритель может выбирать, что ему ловить в предложенном бульоне: житейскую правду, саркастические разоблачения, гротеск или стеб. Если идти по одному из маршрутов, не отвлекаясь на другие, то, как правило, «Садовое кольцо» нравится. Можно выстроить свой вариант, либо удивляясь тому, какие все герои совершенно ужасные, или, напротив, радуясь их неоднозначности, противоречивости и сложности, можно переживать за исход интриги или наслаждаться разоблачением бездуховности состоятельных москвичей.

«Садовое кольцо». Реж. Алексей Смирнов. 2018

Если же специальной мотивации нет, а привычка быть внимательным к деталям наличествует, — то зритель останавливается в растерянности, поскольку не понимает, зачем постоянно переключать жанровые регистры. Удивляет, что одни линии внезапно обрываются навсегда, а другие появляются ниоткуда, что герои ведут себя непоследовательно, что нет ни одного узнаваемого типажа, что актеры вроде как каждый момент органичны, но обоснования их поведения совершенно условны и никак не обусловлены психологически. Он не готов сам достроить здание по своему выбору, додумать судьбы, досочинить мотивации. Он ждет, что ему это предложат авторы, и остается разочарован. Только так я могу объяснить загадку бурной реакции, волнующую куда больше, чем приключения самих героев «Садового кольца».

 

Лариса Юсипова

«Садовое кольцо» — история про то, как у человека рушится жизнь, недаром интро на титрах фактически дословно цитирует «Карточный домик» — жаль, кстати, что это название оказалось занятым, отлично подошло бы к сериалу Смирнова-Тодоровского. Рушится весь выстроенный на лжи гибридный мир, старательно демонстрирующий внешнее и имитирующий внутреннее благополучие. Показать процесс этого обрушения, слой за слоем — очень сложная художественная задача, особенно для такой многофигурной композиции, как в СК, где у каждого персонажа своя линия, свои мини-Помпеи, при этом всё работает на историю героини Марии Мироновой. И поскольку авторы с этой задачей справляются, хочется оставить за скобками те сто пятьдесят вопросов к сценарию, и один серьезный вопрос к режиссеру, которые возникают по ходу дела. Как во всяком серьезном произведении сюжет с микро-уровня легко проецируется на макро-уровень, за портретом семьи угадывается абрис общества, надежд на катарсис не остается, история движется по спирали, и героиня Мироновой, прожив двадцать лет с предателем и прелюбодеем, теперь до конца своих дней будет жить с убийцей. Старательно имитируя благополучие — всё в тех же декорациях и с помощью тех же действующих лиц, которые от перемены мест слагаемых не изменились вовсе.

«Садовое кольцо». Реж. Алексей Смирнов. 2018

Я не сериальный человек, не могу судить, часто ли задачи такой сложности решаются на российском телевидении, думаю, что почти никогда, зато совершенно точно знаю, что и в кино — не часто.

Ну и еще: Алексей Смирнов — отличный рассказчик. Редкий дар, может, и хорошо, что «Садовое кольцо» пролежало на канале два года: продюсеры сериалов не начали на молодого режиссера охоту, и теперь он спокойно снимает полный метр.

 

Александр Тимофеевский

Сюжет построен на том, что в благополучной семье пропадает ребенок, уже взрослый, студент, мальчик Илюша выходит за дверь и растворяется в пространстве, что влечет за собой сюжетные повороты и скелеты, посыпавшиеся из всех шкафов.

Мир «Садового кольца» сейчас из самых невероятных. Все герои — из среднего класса и выше, что само по себе не частое явление, и уж совсем нестандартны те метаморфозы, которые они претерпевают. Герой, который был хорошим, а стал плохим, это не диво, такого добра у нас навалом: был соратником и сподвижником, а оказался японским шпионом. Диво — многократная оборачиваемость: был японским шпионом, но снова стал соратником и сподвижником и потом еще раз злодеем. Хорошие делаются плохими, затем опять хорошими и опять плохими, ненавидящими друг друга до рвоты, но чудесно уживающимися на одной фотокарточке.

«Садовое кольцо». Реж. Алексей Смирнов. 2018

Это даже не лицемерие, хотя и оно, конечно, цветет тут и пахнет, это то, что в фейсбуке называется «все сложно». Вот человек отжал у тебя бизнес самым гнусным образом и не несет за это никакого наказания, зато становится твоим новым родственником. Ничто в этом мире не фатально, даже убийство. Все сложно и все подвижно, нет никаких констант, никаких определенностей, жизнь состоит из мелких обстоятельств, каждое из которых может стать весьма значимым, а может не значить вообще ничего.

Так устроена буржуазная множественность, авторитаризм с его единственностью ничего подобного не терпит. В большом кино пока позволено другое — потому, что большое кино народ не смотрит. «Нелюбовь» или «Аритмия», или «История одного назначения» полны противочувствий, но аудитории сериалов у них нет, нехай противочувствуют себе на здоровье. Зато телевизор пестует героев, исполненных сверкающей ясности. Один раз герой может перевернуться, но не более того.

Мир «Садового кольца» упоителен и блевотен, он гнусный, он подлый, он циничный, в нем тьма пороков и изъянов, но он такой, как всюду в Европе, как в Португалии, как в Болгарии, везде, где есть средний класс и те, кто немного выше, — американка у них не гадит, нет ни санкций, ни контр-санкций, никаких патриотических оргазмов, никаких вам скреп, ни Милонова, ни Мизулиной, ни гибридного тандема, ни гибридной войны с Украиной, как будто буржуазная Россия, миновав дело ЮКОСа, прямо из 2003 года перешагнула в наши дни. Не было последних пятнадцати лет, их смели, как крошки со стола, и даже не заметили. Это, собственно, главное открытие «Садового кольца»: можно, как выяснилось, расстаться с родным обрыдлым пространством, просто выйти из него, как вышел мальчик Илюша, натянув на голову капюшон

Subscribe2018
Beat Weekend
Сеанс68
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»