18+
// Эссе

Оттуда: «В Сантьяго идет дождь», Трентиньян в Чили

У Дениса Вадимовича Горелова вышла книга «Игра в пустяки, или „Золото Маккены“ и еще 97 советских фильмов иностранного проката». Этот сборник вырос из авторского цикла «Оттуда», который публикуется на сайте «Сеанса». Сегодня — текст о фильме про военный мятеж в Чили, в котором на огонек хунты заглядывают Трентиньян, Жирардо и Биби Андерссон, каждый на пару минут.

 

 

Il pleut sur Santiago. Франция-Болгария, 1976, в СССР — 1978. Реж. Эльвио Сото. В ролях Бернар Фрессон, Рикардо Куччолла, Жан-Луи Трентиньян, Биби Андерссон, Анни Жирардо. Прокатные данные отсутствуют.

На пике солнечного выходного радио настырно бубнит нелепую для тропической Чили фразу: «В Сантьяго идет дождь. Шютка». Это сигнал. Танки выходят из городков, давя гражданские малолитражки. Студенты строят баррикаду. Аккредитованные журналисты звонят по телефону. Альенде пишет «Слово к народу». Последние защитники свободы гибнут под пулями хунты, ускоренной съемкой катясь по парадной лестнице президентского дворца. Среди всей этой хроникальной реконструкции путча с неясной целью мечутся Анни Жирардо в роли чьей-то жены (одна минута на экране), Биби Андерссон в роли чьей-то другой жены (полторы минуты на экране) и Жан-Луи Трентиньян в роли министра народного единства (три минуты на экране). Без них народ неполный.

Три года чилийского народовластия стали академическим учебником, как не делаются революции (сказано: в белых перчатках). Перемена форм собственности всегда подразумевает наличие жесткого, способного подавить любое сопротивление, местами свирепого государства. Залогом успеха радикальных реформ служит абсолютная — вплоть до стопроцентной смены командного состава — лояльность армии. Национализация требует результативной спецслужбы; ВЧК — азы, а не перегибы. А иначе нечего и впрягаться.

Прекраснодушный Альенде пошел другим путем. Он распорядился выдавать каждому ребенку по литру молока в день. Он национализировал становую для экономики меднорудную промышленность без гарантий сбыта и сиюминутных поступлений в бюджет. Он мягко, но твердо отклонил предложение советской стороны прислать пару дюжин испаноязычных офицеров госбезопасности. Он допустил прямые контакты оппозиции с американским посольством, финансировавшим саботаж. Он допустил паралич снабжения, идя на поводу у стачкома транспортников и торговцев. Он допустил сосуществование двух вооруженных сил — армии и рабоче-студенческой милиции на манер нашей Красной Гвардии. Он пережил убийство лояльного, но раздражавшего оппозицию главкома Шнейдера. Он послушно сместил второго лояльного, но раздражавшего оппозицию главкома Пратса. Фамилия третьего главкома была Пиночет. Альенде был безответственным прожектером, повинным в смерти тысяч своих сторонников в не меньшей степени, чем истребившая их хунта.

 

 

Именно поэтому он и стал иконой безответственных европейских левых, любящих революцию и молоко, но презирающих ВЧК и насилие. Никого из них не заинтересовало, почему мятеж так единодушно поддержала вся армия, все водители грузовиков и все СМИ, долдонившие про дождь в Сантьяго. Никому не пришло в голову, что в Сантьяго под началом Альенде был не дождь, а невыносимая затяжная анархия. Народному единству они с легким сердцем присвоили национальный флаг Чили — по их логике, Пиночету следовало выступить под черным знаменем с черепом и костями. Фильм получился глупый, митинговый и очень-очень длинный — чем поставил советский прокат в кромешный тупик. Разбить его по традиции на две серии не было никакой возможности: две серии «венсеремосов», гвоздик и Пабло Неруд в здравом уме не вытерпел бы ни один советский зритель. Пускать в полном объеме все 120 минут — компрометировать трагедию. Выход нашли быстро: из 120-минутного фильма было отрезано 40 (сорок!) минут экранного времени. Он потерял в связности, которой во фресочной картине и так было немного, — зато обрел в лаконизме. От всего сюжета остались в памяти одни форменные яичного цвета водолазки мятежников, красиво надеваемые под мундир. Ну и, конечно, танк, давящий малолитражку. Танк завсегда вставляет.

 

 

P.S. Обнародование оригинал-версии показало, в какой степени шероховатые подробности мешают ортодоксальному трагическому канону. Из фильма были изъяты:

— лозунги «Чили без Альенде!»;

— восторги мидл-класса по поводу бомбежки дворца с самбой, шампанским и криками «Марксистам конец!»;

— черная метка — лоскут со словом «Джакарта» (намек на дикую бойню красных в Индонезии-65, о которой наши вспоминать не любили, т.к. не предвидели и не вмешались);

— жалобы на нехватку мяса (нехватки мяса у нас с начала народовластия — что не повод свергать правительство народного единства);

— имя продюсера Жака Шарье, первого мужа Бриджит Бардо и ее партнера по «Бабетте» (несолидно);

— реплики «Марксисты должны уйти, а если сами не уберутся — нужно убить», «С прихода к власти красные натравливают одних чилийцев на других чилийцев», «Трудности социализма, мастерски отредактированные для нужд интеллигенции Парижа».

— шуточки, превращающие тризну в балаган: — Опять Альенде, почему б тебе не жениться на нем? — Он говорит, я некрасивый. — Ну и дурак.

Так по мелочи сорок минут купюр и набежало.

Амбивалентность
ALIEN
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»