Борис Нелепо о Музее кино
![](/wp-content/uploads/2014/11/nel1.jpg)
Борис Нелепо
Рука тянется к руке. Кадр из «Новой волны» Годара неотделим в моей памяти от места, где я впервые увидел этот фильм. Когда Музей кино закрывался, я только начинал в него ходить, мне было 16 лет. С тех пор каждый раз, оказываясь в новом городе, я первым делом пытался найти местную синематеку, чтобы заново пережить этот опыт. Во многих городах синематек нет, но Москва — единственное место в мире, где настоящий Музей кино работал много лет, а потом оказался уничтожен.
Наум Ихильевич Клейман принадлежит к особенному типу людей, их можно пересчитать по пальцам. Анри Ланглуа, Йонас Мекас, Жуан Бенар да Кошта. Без них не было бы кинематографа. Это не преувеличение: когда Анри Ланглуа основал французскую Синематеку, мало кто понимал, что кинематограф — это искусство, и к тому же оно нуждается в сохранении. Уже тогда было утеряно огромное количество фильмов, о которых сегодня мы можем узнать лишь по воспоминаниям и кратким аннотациям из архивов. Фильмы-призраки.
![](/wp-content/uploads/2014/11/nel11.jpg)
Музей кино на Красной Пресне
Наш Музей кино был одним из лучших в мире. Я снова не преувеличиваю: программы, которые проводил Наум Ихильевич в девяностые годы, сегодня сложно вообразить даже в Нью-Йорке или Париже. Клейман и Максим Павлов (без профессионализма и эрудиции которого Музей кино также невозможен) и после, казалось бы, разрушения Музея продемонстрировали нам уникальный урок непримиримости. За те девять лет, что Музей лишен дома, они провели больше ретроспектив, чем любая отечественная институция; и это всегда самые интересные, неожиданные и захватывающие программы. Они не сдались. А мы все, к сожалению, все без исключения виноваты, поскольку не проявили солидарности, не соответствовали их смелости. Ведь именно опыт солидарности мог бы наконец стать триггером той политической воли, которая необходима для исправления катастрофы. Ведь в России нулевых каждый год появлялись (и так же быстро исчезали) амбициозные культурные проекты и фестивали, разового бюджета любого из которых хватило бы на безбедную жизнь Музея кино. Время упущено, и это значит, что больше его терять нельзя, необходимо бороться.
Искусство настоящего и будущего невозможно без прошлого. Музей кино — центральная, исходная точка существования национального кинематографа. Нет музея — значит, ни один фестиваль или кинотеатр не имеет без него никакого смысла. Без Музея кино России попросту не будет на кинематографической карте мира. Страна-призрак.