Без рук без ног, а сам пляшет — «Уродцы» и Тод Браунинг
12 и 20 февраля в рамках конференции «Музей ощущений. После инклюзии: утопии и новые сценарии» в «Гараже» покажут «Кодекс фриков» — киноэссе Саломе Часнофф, в котором она обращается к истории репрезентации инвалидности в голливудском кинематографе, взяв за отправную точку «Уродцев» Тода Браунинга. Мы попросили Глеба Колондо написать о классике хоррора.
В «Кодексе фриков» (2020) люди с инвалидностью делятся впечатлениями о фильмах, которые переносят на экран медицинские диагнозы. Лейтмотив примерно такой: «Ребята, вы заколебали снимать про нас вдохновляющие драмы, где инвалид сначала чего-то не мог, а потом смог, и все осветилось, как в «Военном ныряльщике» с Кьюбой Гудингом-младшим. Мы ведь не для того живем, чтобы денно и нощно вас вдохновлять».
Уж лучше что-то вроде «Все без ума от Мэри» (1998) с шутками на грани. Хотя бы смешно. «Я не считаю это расчеловечиванием, — говорит о работе братьев Фарелли передвигающийся с на инвалидном кресле писатель Майк Эрвин, — буффонада, может, и показывает нас нелепыми и неловкими, но я, и правда, часто бываю нелеп и неловок. Я часто делаю что-то слишком сложным, комичным образом, и мне самому забавно».
«Если бы я снимала кино, оно было бы о двух влюбленных с инвалидностью, и там обязательно была бы запредельно сексуальная сцена, — мечтает писательница и перформерка Текки Ломники. — Мне нравятся убийства в кино. Пусть это будет детектив». Под такое описание «Уродцы» (1932) подходят почти идеально: любовь здесь, правда, без секса (все-таки 1930-е), но есть убийство, причем не одно, и детективная линия. Героям «Кодекса» «Уродцы» очень даже нравятся.
Мертвый клоун и Человек с тысячей лиц
Чарльз Альберт Браунинг-младший родился в 1880 году. В школу ходить он не любил, тусовался с цыганами и бродячими артистами. Часто устраивал представления, умудряясь еще совсем пацаненком делать на них деньги. А в шестнадцать переименовался в Тода и, сбежав из дома, отправился колесить по Америке с бродячим цирком. Коронный номер циркача-Браунинга назывался «Живой труп»: на глазах публики «скончавшегося» парня зарывали в землю, приглашая зрителей через день-два посетить эксгумацию. Во время эксгумации «труп» воскресал при помощи «нового лекарства». Между «смертью» и «воскрешением» можно было провести от 24 до 48 часов в горизонтальном положении, подумать о чем-нибудь в тишине. Например, о том, что важнейших из искусств все-таки два: не только цирк, но еще и кино.
Фильмография Чейни напоминает медицинскую энциклопедию, справочник патологий и увечий.
Гриффит и короткий метр
В 1913-м (по другим данным — в 1909-м) Браунинг познакомился с Дэвидом Уорком Гриффитом и начал сниматься у него и других режиссеров студии Biograph. Роли были не ахти, но изображать клоуна в комедийных коротышах по понятным причинам было нетрудно, да и платили больше.
В 1915 году кинокарьера едва не оборвалась: пьяный Браунинг разбился на машине. В этой аварии погиб другой гриффитовский актер — Элмер Бут. Повезло только в одном: отношение закона и общественности к нетрезвым автолюбителям было значительно мягче, чем теперь, и после больницы Браунинг вернулся к работе. В гриффитовской «Нетерпимости», которая вышла в 1916 году, ему досталась роль шофера — то ли случайность, то ли мрачная шутка классика. А уже в 1917-м, благодаря личной протекции Гриффита, Браунинг поставит свой первый полный метр. И через год впервые снимет кино с участием Лона Чейни-старшего.
Не слишком ли гротескно? Нет
Ретроспективно может показаться, что расцвет Браунинга пришелся на 1930-е, начало эпохи звука, когда вышли его «Дракула» (1931) с Белой Лугоши и, конечно, «Уродцы». Но вторая половина 1920-х для него, пожалуй, важнее — именно на эти годы пришлось сотрудничество с Лоном Чейни — артистом, за способность к удивительным перевоплощениям прозванным «человеком с тысячью лиц». Про него в те годы ходил анекдот: «Если встретите в окрестностях Голливуда страшное насекомое, не давите его: возможно, это Лон Чейни репетирует новую роль».
Фильмография Чейни напоминает медицинскую энциклопедию, справочник патологий и увечий. И что характерно, почти всегда его герои — за вычетом будто гниющего заживо Квазимодо из «Горбуна из Нотр-Дама» (1923) и похожего на череп Эрика из «Призрака оперы» (1925), — действуют в цирковых декорациях.
Аттракцион и кастрация
Рассказывая о партнерстве Чейни и Браунинга в своей книге, изданной на русском под названием «Книга ужаса. История хоррора в кино», исследователь хорроров Дэвид Дж. Скалл цитирует режиссера: «Когда мы собирались обсуждать наш новый фильм, Чейни заходил ко мне в офис и спрашивал: «Итак, что будет на этот раз?», а я отвечал: «На этот раз ты станешь безногим, или безруким, или без носа. И поначалу меня мало заботило, как это связано с историей в фильме».
Браунинг во время творческого акта выставлял Чейни на публику
Шапито-шоу Тода Браунинга — родом из балаганчика с фриками, но истории выходили примечательные. Взять того же «Неизвестного» (1927), градус драматизма в фабуле которого настолько высок, что фильм начинает казаться трагикомедией. Безрукий Алонсо — мастер на все ноги. Он работает в цирке метателем ножей, а еще ухаживает за коллегой по манежу Нанон (Джоан Кроуфорд), в которую как раз и мечет кинжалы пальцами ног в ходе представлений. У Нанон необычная фобия — она боится мужских рук. Немудрено, что именно Алонсо становится мужчиной ее мечты. И только карлик, друг Алонсо, знает, что на самом деле у метателя есть руки, но он прячет их, потому что иначе его сразу арестуют за давние черные дела из-за особой приметы — на одной из кистей у Алонсо шесть пальцев. Опасаясь, что девушка однажды обнаружит затянутые в корсет под рубашкой конечности, Алонсо идет к знакомому хирургу и просит ампутировать ему руки. Ведь он давно умеет жить без них — ногами может есть, пить, курить, смахивать слезу платком и даже играть на гитаре.
Скалл видит в этом сюжете нечто большее, чем захватывающую мелодраму абсурда. А именно «фрейдистскую символику кастрации», которая «встречается почти во всех фильмах Браунинга, получая наиболее яркое воплощение в образах изуродованных человеческих существ». Не слишком ли гротескно? Нет, если вспомнить снятый Браунингом в том же 1927 году фильм «Шоу», в котором нет Чейни, но есть персонаж по прозвищу Cock. Его играет Джон Гилберт, высокий красавец-мужчина с тонкими усиками, который влюбляет в себя всех женщин без исключения, в том числе подругу владельца уличного театра, в котором Кок — один из ведущих артистов. Ревнивый персонаж Лайонела Бэрримора решает наказать подчиненного — отрубить голову, считай, кастрировать. Кстати, сцена кастрации (но уже буквальной) брутального героя, на которого западают почти все дамы, должна была быть и в «Уродцах», но по неизвестным причинам ее оттуда убрали.
Сегодня «Уродцы» кажутся не хоррором, а инклюзивной лавстори
«Причины повышенного внимания Браунинга к экранным образам кастрации можно было бы объяснить травмами, которые он получил в автокатастрофе 1915 года. Тем не менее, в документах, свидетельствующих о полученных увечьях, слишком мало деталей, чтобы утверждать, имел ли Браунинг травму тазовой части тела», — пишет Скалл. Неизвестно и то, читал ли режиссер эссе Зигмунда Фрейда «Жуткое», в котором говорится о связи комплекса кастрации с искусством ужасов. В частности с деформированными героями.
Можно продолжить рас