хроника

Сеанс-дайджест № 98

Как французские банки случайно спонсировали кино. — Как Мединский помог вернуть «Эпидемию». — Как Вим Вендерс проиграл в теннис и расстроился. — Сэфди смотрит Германа. — Сэм Мендес говорит о Сокурове. — Самосозерцание ранней анимации. — Ван Дамм отдает камере всего себя.

Дмитрий Фролов перевел манифест «Против списков» Елены Горфинкель, который не так давно упоминался в нашем дайджесте. К переводу прикрепляем ссылку на дискуссию в Фейсбуке.

«Списки — это политика антикино.

Списки — это метрика.

Метрика — это наш враг, враг искусства и политической борьбы. Каждый список неизбежно невозможен и должен остаться ненаписанным, негласным подсчетом. Ненаписанный список буксует перед неизбежной пучиной непознаваемости, в которую канут все фильмы, если мы не сможем защитить и лучше описать их, создавая пространство для их функционирования в качестве живых и подвижных форм».

Тем не менее, в последнем бумажном «Кайе» хороши именно списки. 38 кинематографистов подводят итоги десятилетия. Джош Сэфди называет «Трудно быть богом» Германа. Сокуров включает в свой список ученика — Александра Золотухина. Филипп Гаррель вспоминает «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» Кончаловского. Киёси Куросава называет два фильма Роберта Земекиса. Ян Гонсалес высоко котирует Бертрана Мандико, а тот отвечает взаимностью. Рулит «Меланхолия». Вот такие сюжеты.

А на Cineticle Максим Карпицкий возвращается к фильму из десятки «Кайе» за прошлый год — речь о «Поль Санчес вернулся!» Патрии Мазюи.

«Мазюи сознательно помещает „Поль Санчес вернулся!“ (Paul Sanchez est revenu!) в почтенную традицию освоения французами самого американского из жанров. Практика эта уходит корнями в немое кино, когда Жоэ Амман воссоздавал Дикий Запад в лесу недалеко от Парижа, и продолжается критиками Cahiers, которые расхваливали достоинства жанра со страниц своего журнала. Мало того, один из них, Люк Мулле, сварганил свой собственный вестерн. Как и Мулле в „Приключении Билли Кида“ (Une aventure de Billy le Kid, 1971), Мазюи в „Поль Санчес вернулся!“ нравится таскать лоснящихся городским шиком французских актёров по опасным скалистым утёсам. Санчеза играет относительно крепкий на вид Лоран Лафитт, но, как и в случае с жилистым Жан-Пьером Лео у Мулле, сложно ошибиться, будто горы для него — естественная среда обитания (Лафитт — урождённый парижанин, да еще и член труппы Comédie-Française). Разница между Мулле и Мазюи в том, что у Мулле весь фильм — от названия до последнего кадрика — пропитан стёбом. Мазюи же, хотя и не лишена чувства юмора, безнадёжность смешной не считает».

Что же касается Мулле — вот вам его байка о том, как компьютерная ошибка способствовала французскому кино середины семидесятых.

«На этот фильм („Анатомия отношений“ — примеч. ред.) у меня было побольше денег, они появились благодаря ошибочному банковском переводу на мой счет. И я не единственный режиссер, выигравший от такой ошибки. В районе 1975 года в банковских учреждениях часто происходили компьютерные ошибки, так что немало фильмов удалось снять благодаря компьютерным ошибкам! Другая перемена — техническая: „Анатомия отношений“ стала моим первым фильмом с синхронным звуком. До этого синхронизация была очень дорогой и малодоступной. Но 16-миллиметровые камеры с синхронной записью звуку после 1968 года стали куда более доступными».

«Эпидемия» и ликвидация «Эпидемия» и ликвидация

Это не siloviki. Рождественский сказ о том, как Мединский помог вернуть «Эпидемию» зрителю.

Ричард Броди рассказывает о ранних днях анимации.

«Ранние игровые короткометражки Сеннета и Чаплина могли сниматься поспешно, порою за день, с простеньким сценарием или вовсе без него. Напротив, каждая минута анимации требовала не менее 960 точно подогнанных друг к другу рисунков. И сколько бы труда они ни требовали, завершенные работы выглядели просто: штриховые рисунки на незамысловатых фонах. Аниматоры раннего периода, столкнувшись с этой проблемой, решили изобразить сам процесс. [Эмиль] Коль снял свою руку, рисующую „Фантасмагорию“. Иллюстратор Уинзор Маккей пошел дальше уже в первом своем фильме „Маленький Немо“, продолжении известного комикса Маккея „Маленький Немо в стране снов“. Это прежде всего игровой фильм, псевдодокументальная работа, в которой Маккей встречается с друзьями и принимает джентльменский вызов: создать за месяц четыре тысячи рисунков, и привести их в движение. Под гнетом пари он мается, испытывает несколько промашек. Но к концу фильма Маккей запускает проектор, и экран занимает рисунок с надписью „ГЛЯДИТЕ, Я ДВИГАЮСЬ“».

Что ждет нас в году 2020-м? «Искусство кино» выбирает 20 фильмов, там и Эньеди, и Жуде, и Каракс, и Чарли Кауфман.

В декабре в «Порядке слов» прошел второй по счету смотр, само название которого содержит в себе занятное противоречие. Это «Фестиваль невидимого кино», и о нем для «Кольты» написала один из организаторов, киновед Дарина Поликарпова.

«Никакого официоза: удаляться на перекур и за кофе можно когда удобно, возвращаться — в любое время. После показов желательно задержаться: увиденное теперь кино можно обсудить с кураторами и авторами, в случае чего — не очень стесняясь в выражениях. Мы и сами готовы к критике: не все фильмы выбираем единодушно, рады рассказывать о своих сомнениях и делиться впечатлениями, с которыми иногда происходят метаморфозы в опыте коллективного просмотра. На чем-то уже стоим основательно, но некоторые проблемы к началу второго фестиваля так и не решены. Возможно, они нерешаемы вовсе — нашему несобранному формату это позволительно».

Замечательное эссе о Ван Дамме написала для Mubi Кристина Ньюленд.

«Ван Дамм всегда объективировал себя перед камерой. Нескончаемая череда ванн, прудов и душа постоянно показывала его голым; кто-то все время заставал его врасплох. „Не знаю, врезать тебе или трахнуть“, говорит (мужчина) антагонист в „Самоволке“ (1991). „У него большой пенис“, весьма буднично отмечает маленькая девочка в „Некуда бежать“ (1993), заставшая его в момент купания. („Вполне обычный пенис“, поправляет ее мама в исполнении Розанны Аркетт — и это, наверное, самый странный пример разговора матери с ребенком во всем кино 90-х.)».

К выходу «1917» Сэма Мендеса, военного эпика, снятого якобы одним кадром, в «Таймс» вспоминают другие фильмы и сцены, выполненные без склеек. Забавное про «Олдбоя» (его, кстати, в январе снова пускают в прокат).

«Единственная цифровая манипуляция в потрясающей боевой сцене „25 на одного“ из „Олдбоя“ Пака Чхан Ука — нож, воткнутый в спину протагониста уже на монтаже. Десять лет спустя Спайк Ли в своем ремейке добавил трудности в сцену, а потом увидел, что студия взяла и добавила склейку посередине».

Original Image «Олдбой». Реж. Пак Чхан Ук. 2003
Modified Image «Олдбой». Реж. Спайк Ли. 2013

Мендес, кстати, поговорил с «Кино ТВ», и в разговоре упомянул родной нашему слуху референс. Ждем выпуск, а пока фрагмент из Телеграма:

«„Русский ковчег“ — один из тех фильмов, которые очень повлияли на меня. Он вдохновил меня на создание „1917“. При этом, замечу, я сознательно не пересматривал его перед съёмками, потому что стараюсь не смотреть важные для меня картины перед работой, чтобы избежать слишком большого влияния, прямых заимствований, я хочу быть свободнее в своих решениях. Но тем не менее повторю: „Русский ковчег“ — это, может быть, самый впечатляющий пример „однокадрового кино“ в истории».

Александр Петров is so 2019. Мария Кувшинова рассказывает о Юрии Борисове, о котором скоро никому рассказывать уже и не надо будет.

«Многие впервые заметили его в фильме Дарьи Жук „Хрусталь“ (2018), где Борисов сыграл потребителя дискотечных наркотиков Алика — почти андрогина, выкрикивающего горячечные лозунги вроде „завтра, после „Белка-Стрелка пати“ все изменится“. Тем удивительнее было увидеть его через год в „Быке“ Бориса Акопова, где он сыграл молодого брутального бандита. В „Т-34“, где Петров со своей однообразной усмешкой бьет фашистов в танчики, Борисов появляется в роли придурковатого Ионова, демонстрируя еще одну грань своего выдающегося по нынешним временам актерского таланта».

В сети уже можно посмотреть «Маяк» Роберта Эггерса — вольный ремейк фильма «Как я провел этим летом». Кстати, режиссер и две звезды фильма передают вам новогодний привет:

Майкл Алмерейда вспоминает, как отправился в Берлин к Виму Вендерсу, заниматься фильмом «Когда наступит конец света». Да и вообще о дружбе с немцем.

«Вообще-то я познакомился с Вимом в баре в 1981-м, сразу после показа „Молнии над водой“ на Нью-Йоркском кинофестивале. Я не стал говорить, что думаю о его фильмах, но упомянул общего друга, художника/кинокритика Мэнни Фарбера (чье имя я присовокупил затем к персонажу, которого в „Когда наступит конец света“ сыграл Макс фон Сюдов). Вим дал мне свой номер, и у нас была серия не-разговоров — я был слишком застенчив, он же слишком занят и оцеплен — в течение следующего года, кульминацией которых стала игра в пинг-понг в Лос-Анджелесе на студии, где сводился звук „Хэммета“. От пинг-понга мы перешли к теннису. Поскольку я был без машины, Вим подбросил меня до корта. На нем были черные кроссовки для тенниса, черные шорты, черная футболка и черная бейсболка „Хэммет“; я был в обычной уличной одежде. Но какое-то время я играл за команду Ньюпорт Харбор, и так крепко разгромил Вима, что нашу обратную дорогу сопровождала тишина. Мы не виделись и не говорили следующие три года».

Посмотрите на платформе «Пилигрим» короткометражный док «Не за горами» Алексея Евстигнеева, взявший приз жюри на «Послании к человеку».

Ну и порадуйте себя, пока можно, фильмом Йонаса Мекаса, который он сам охарактеризовал как «автобиографическую дневниковую поэму». В «Невошедшие кадры из жизни счастливого человека» (о фильме писал Алексей Артамонов) Мекас использовал материал, снятый в период с 1960 по 2000 годы, и не использованный в прочих работах.

Большущий разговор о постсоветском кино организовал журнал «Искусство кино». Надо видеть.

Для кого Новый год, а для Рокки Бальбоа вторник. Смотрите, какую картину Слай подарил Арнольду.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: