хроника

Сеанс-дайджест № 97

Режиссеры подводят итоги года. — Годар не вернется с сигаретами. — Уроки мастерства от Джина Хэкмена. — Линч о соседстве с Эдгаром По. — Сценарий Гервиг и проза Херцога. — Рождественский короткий метр Мигеля Гомеша.

Ноа Баумбах на съемках «Брачной истории»
Близость — это рана Близость — это рана

«Джокер» — фильм необходимый, Тарантино — голос Лос-Анджелеса, Альмодовар как Бергман. Вот, что одни режиссеры говорят о других в серии материалов Variety. Ниже — Питер Богданович о «Брачной истории» (осторожно — триггеры).

«Вот ведь неожиданность! Фильм — и о людях! Ни тебе спецэффектов, ни супергероев, ни перестрелок, а только захватывающие два часа и 15 минут о человеческих существах, которых можно принять за настоящих, и болезненных потрясениях их брака, который больше не ладится, а потому ведет к устрашающим, душераздирающим мукам развода».

Нельзя сказать короче — Cineticle подвел итоги года, в которых можно запропасть. Будьте осторожны.

«Солярис» — подготовка к полету «Солярис» — подготовка к полету

Пока в «Звездных войнах» идут распри из-за фамилий, Инна Кушнарева разбирается в героях и генах «Соляриса», который — о, новогоднее чудо, — снова в прокате.

«С другой стороны, в Хари и гостях можно увидеть иллюстрацию мысленного эксперимента, предложенного философом Дональдом Дэвидсоном. Дэвидсон назвал его swampman — „болотным человеком“ (Солярис, как он показан в фильме, — тоже, скорее, болото). Представьте себе, что вы оказались на болоте, в дерево рядом с вами ударила молния и вы погибли. Но при этом молния произвела из дерева вашу точную копию, с теми же самыми внешностью, способностями и воспоминаниями, — „болотного человека“. Он выбрался из болота, вернулся в ваш дом, живет с вашей семьей, преподает в Беркли (Дэвидсон пишет про себя) и пишет точно такую же статью, которую готовились написать вы. По Дэвидсону, эта сущность даже не может осмысленно говорить, даже если всем будет казаться, что она разговаривает. Потому что у нее нет вашей каузальной истории: каждое ваше слово вы выучили не просто так — вы пришли к пониманию его смысла через цепочку причин и следствий, которые пережили. Поэтому оно осмысленно, а все, что произнесет „болотный человек“, — нет. И то же самое с каждым воспоминанием. Хари невозможно воспроизвести, и копия никогда не будет человеком, потому что она не переживала событий, инсталлированных в нее как память. Тарковский щедро наделяет всех статусом человека, который кажется ему, закоренелому антропоцентристу, столь ценным, но Хари — настоящая swampwoman».

Не стало Анны Карина. Film Comment публикует одно из поздних интервью с актрисой.

«Во время съемок вы осознавали параллели между сценарием и вашей личной жизнью? В некотором роде, все фильмы Годара тех лет — это письма к вам...

Жан-Люк Годар. Пылкая надежда Жан-Люк Годар. Пылкая надежда

В то время я об этом не думала. Знала, конечно, но не задумывалась. Знаете, таким был Жан-Люк. Он писал мне прекрасные письма, а затем пропадал на три недели — выходил за сигаретами и не возвращался. Это было очень странно. Он вдруг уходил, а я садилась перед телефоном, ждала. Это сегодня у каждого есть смартфон, и можно позвонить кому и куда угодно. Тогда тебе нужно было подойти к даме и сказать: „Мне просто необходим ваш номер. Хорошо?“ И затем ты полчаса ждала. Совершенно другой мир. И когда Жак-Люк ушел, я осталась совершенно одна, поэтому принялась писать картины и все прочее».

На сайте «Искусства кино» Анну Карина провожает Зинаида Пронченко.

«Бог создал женщину. Анну Карина. Хотя Ханне Карин, „сироте“ из Эльсинора, имя придумал не Годар, а Коко Шанель. Ее мать, строгая костюмерша, вечно критиковала ее внешность, была хуже мачехи, а отец, капитан дальнего плавания, за всю жизнь прислал лишь две весточки. Прежде чем стать невестой новой французской волны, Анна Карина блистала на обложках легендарного Elle Элен Лазарефф и купалась в пене Palmolive, которая едва-едва прикрывала ее несовершеннолетние прелести. Собственно, мокрое колено Анны, припорошенное мыльными хлопьями, и загипнотизировало молодого Годара».

На Берлинале покажут «Номера», киноадаптацию пьесы Олега Сенцова, над которой он работал в российской тюрьме. Фильм поставил Ахтем Сейтаблаев, между прочим, режиссер «Киборгов» о Донбассе. Пока что можно послушать, как картину представляют соавторы — дело было в июле, Сенцов еще находился в заключении.

Джерри Шацберг вспоминает о работе с Алем Пачино и Джином Хэкменом на фильме «Пугало» о двух автостоперах.

«— Я читал, что Джин Хэкмен невзлюбил актрису, которая сыграла официантку в первой сцене фильма, и вы решили сыграть на этом, предложив ей напутать с его заказом.

— Большую часть поездки мы продолжали кастинг. Начали с Голливуда, но потом уже брали местных. Не знаю, почему, он чего-то вдруг стал спрашивать: „А почему взяли ее?“ И я ответил что-то типа: „Делай свою работу, а я займусь своей“. Мы с Хэкменом хорошо ладили, мы всегда могли поговорить. Но затем он решил воспользоваться этим. Она не была ни опытной актрисой, ни опытной официанткой. И он воспользовался этим, спросил: „У тебя сегодня первый день на работе?“ И постоянно делал такие замечания. Он начал делать заказ, а когда она ушла, стал заказывать по новой, так чтобы ей пришлось остановиться и снова подойти. Они пользуются этим. Это то, что случается, когда работаешь с великими актерами. Я обожаю Джина.

[...]

В первой сцене с автостопом, эти два парня встречаются, и Хэкмен не хочет ни с кем разговаривать. А Пачино — полная противоположность, он сразу здоровается, но Хэкмен просто не обращает внимания. И пока они идут, Хэкмен пытается держаться впереди, чтобы первым сесть в машину, когда она придет. Пачино видит, что ничего не выгорит, и переходит на другую сторону дороги — но и тут Хэкмен старается быть впереди. Мы договорились, что проедут две машины, на которые они должны среагировать. Но я не стал им сообщать, что будет и третья машина, потому что хотел посмотреть, как они станут себя вести. И они просто потрясающе все сделали — целую сцену устроили, стали бегать за ней и всё такое. Такое сложно было повторить, но мы уже знали, что сцена сложилась. Хэкмен потом меня поблагодарил, потому что я ему дал, с чем работать. Ведь что делают актеры? Они реагируют».

Вот вам крученые итоги десятилетия: экспериментальное кино.

Ужас-ужас: «Студия звукозаписи “Берберян”» Питера Стрикленда Ужас-ужас: «Студия звукозаписи „Берберян“» Питера Стрикленда

Питер Стрикленд рассказывает, как учился кино по книгам.

«В случае с фильмом „Голова-ластик“, я намеренно пытался не попасть под влияние. В начале девяностых я годы напролет писал, стараясь увернуться от того, что зовут „страхом влияния“ (термин Гарольда Блума — примеч. ред.). Всё, что я писал, было связано с „Головой-ластиком“, так что я изо всех сил пробовал перерубить эту пуповину. На меня также повлияла книга „Движение света во времени“ Уильяма Уиса — о Стэне Брэкидже, Кеннете Энгере, Майе Дерен, Джордане Нельсоне и братьях Уитни... но посмотреть эти фильмы было негде, так что я просто воображал себе, как они выглядят, и пытался копировать техники, которые использовали авторы. Очевидно, что получалось совсем непохоже».

А вот, что о своих влияниях рассказывает Дэвид Линч.

«Ну, об Эдгаре Аллане По я знал только потому что одно время жил на пересечении 13-й и Вуд, а он на 7-й Северной и Грин-стрит».

Это из интервью о его новой выставке, где режиссер отлично реагирует на новые имена, в трех актах: «Нет, не знаю». — «Звучит прекрасно, постараюсь увидеть». — «Ого, это поразительно. Теперь очень хочу увидеть его картины».

Фрагмент «Маленьких женщин» с комментарием Греты Гервиг показывает «Таймс».

«Джо Марч, наша героиня, мешкает». Тут можно прочесть сценарий фильма Гервиг, не мешкая.

А на Lithub выложили фрагмент кинопрозы Вернера Херцога.

«Взгляд глаз, уставившихся на Джонатана, вынуждает нас, как и его самого, поежиться. Граф Дракула? спрашивает Джонатан. Да, это граф Дракула, и он приглашает его в свой замок. Он ожидал его и приглашает войти. Ночь холодна, он, должно быть, устал и голоден, говорит граф».

По ссылке и ко времени дают «Рождественский инвентарь» Мигеля Гомеша.

А почему в кино можно теперь смотреть старые фильмы, обсуждают в передаче «Наблюдатель» Максим Павлов, Евгений Майзель, Екатерина Долинина и Владимир Лященко, все не случайные люди.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: