Борис Нелепо

19 / 06 / 2015

«Родина» — В Москве снег пошел

Про «Родину», как это бывает с лучшими фильмами, которым только предстоит стать любимыми, лучше вообще ничего не знать заранее. Я бы советовал про нее не читать ничего, включая этот текст, и прийти на показ первооткрывателем, ощутив оцепенение и эйфорию от столкновения с фильмом такого масштаба и красоты. Поначалу, первые минут двадцать, сомневаться. Почувствовать что-то похожее на удар током на словах: «Слышал? в Москве снег пошел». Забыть себя, внимательно следя за переплетением десятка сюжетных линий в этом киноромане в двух частях. Оказаться на рейве, более всего напоминающем подземное царство, где в поисках своей дочери бредет отец; уже не Орфей, да и была ли у него возможность им стать? Увидеть в наркотическом трипе объемную собаку на пляже — кадр, словно по случайности не вошедший в «Прощание с языком» Годара. Обнаружить сложнейшего героя и вдруг с ясностью осознать, что никакой он не герой, а раз за разом допускает те же ошибки, что и ты сам. После показа я подошел к Петру Буслову, с которым мы не были знакомы, и смог подобрать только одно слово — ***** [стилистические особенности сказанного заставили редактора применить звездочки].

Теперь можно подробнее и без эмоций. «Родина» — четвертый полнометражный фильм Буслова, длится 130 минут, все действие происходит в Гоа, за исключением лаконичного эпилога. Старший инспектор Дипак (Шивкумар Субраманиам) — проводник по миру русской преисподней. Он вооружен изречениями Ганди, но не забывает и о своих финансовых интересах. Дипак — словно взявшийся из религиозного текста привратник, обладающий мистической властью над приехавшими русскими: он решает, кому здесь остаться, а чье время уже подошло к концу. Пять лет назад мы уже были в Гоа: героиня Сони Карпуниной в «Одноклассниках» Сергея Соловьева отправилась туда за «эскейпом», выкинув мобильный телефон в океан. В «Родине», которая своего рода сиквел «Одноклассников», поясняют, что это Аравийское море, не океан, а мобильник — только первая стадия. Вторая — сжечь российский паспорт при луне.

«Ты русский?» «Русские здесь есть?» Этот вопрос вместо приветствия. Обрамление повествования — история Евы (Любовь Аксенова) и ее тяжело больного отца, олигарха Игоря Михайловича (Андрей Смоляков). После ссоры он приказывает посадить частный борт в первом попавшемся месте, оказавшемся Индией, и Ева выходит из самолета на свободу. Передумав, он пытается найти дочь, растворившуюся в русском мире. Из кого этот мир состоит? На пляже отдыхает пара средних лет — Алексей (Александр Робак) и Кристина (Екатерина Волкова). «Я тебя больше не люблю», — вдруг произносит супруг. Украинец Хоффман (Кирилл Кяро) наладил сбыт наркотиков, уважаемый человек, которому вроде бы даже Джонни Депп пожимал руку. Его конкурент — анархист Космос (Павел Лычников) — поставил целью освободить сознание людей с помощью ЛСД. Якут-татуировщик Миямото (Сейдулла Молдаханов). Два жлоба Леня (Максим Лагашкин) и Димон (Владимир Сычев), животные-кайфожоры, страшащиеся возвращения из многомесячного делириума к «рожам соотечественников». Наконец, Макар (Петр Федоров), «русский с Новосиба»: приехал в Индию на две недели за просветлением, забыть про кредиты и работу. Ему тоже страшно домой — «я там вздернусь». Дипак спрашивает, чего он ищет. «Правды, епть. Truth».

Почему все это производит такое головокружительное впечатление? Прежде всего, нужно проговорить вещи, ответа на этот вопрос не дающие, но без которых не обойтись в рецензии. «Родина» снята одним из лучших операторов в России Федором Ляссом. Актерские роли здесь такой интенсивности и глубины, каких современное российское кино практически не знает (в этом не в последнюю очередь и заключается мастерство режиссера): почти все, но, прежде всего, Екатерина Волкова, Шивкумар Субраманиам, Петр Федоров. Работать над проектом Буслов начал еще восемь лет назад, планируя экранизировать книгу Александра Сухочева «Гоа-синдром». На пресс-конференции в Сочи режиссер, рассказывая о бесконечных переработках сценария, произнес слово «сомнение». Очень точное и честное, поскольку именно сомнением движим его фильм. Казалось, за те годы, пока Flip Out (первоначальное название) переплавлялся в «Родину», фактура могла устареть, но нет, кино наотмашь бьет в эпицентр именно сегодняшней русской жизни.

Можно ли назвать «Родину» политическим фильмом? Без сомнения, это универсальная история, которая будет интересна всему миру, но невозможно вычесть тот факт, что снята она человеком, который живет здесь, имеет зрелую картину мира и тонко работает с российскими культурными кодами. Герои проговаривают те вещи, которые, быть может, в более изысканных формулировках образованного класса осели пыльным облаком в повседневности («В Рашке выживают, здесь живут»). Точнейшее попадание в той сцене, где два единственных по-настоящему отрицательных персонажа говорят про рожи соотечественников; исключительно российский феномен. В нескольких репликах дан краткий очерк местного жлобства («Подсадили нас америкосы [на кокаин], нацию травят», «Братья! Евреи, суки, русских бьют!», «Fuck the America»). Другой режиссер ограничился бы этими энтомологическими зарисовками, сорвав аплодисменты.

Здесь же на начальных титрах появляется надпись «Родина Петра Буслова», и лишь после секундной заминки загорается слово «фильм». Да, этот автор не из тех, кто дистанцируется. Он не боится быть рядом с героями, а быть одним из них, или всеми сразу. Буслов вводит персонажа Макара, непривычно для нашего кино объемного, сложного, усомнившегося. Он перенял у Данилы Багрова простодушие и прямоту, но лишен людоедского, не способен на убийство, не склонен к геополитическому патриотизму, но, наверное, мог бы с удовольствием и всерьез слушать песню «Родина» Гражданской обороны. Поначалу в круговороте персонажей его непросто отличить от жлобов, с которыми он даже похоже разговаривает. Его поражение трагично до слез. Он возненавидел жлобов, «саранчу», как он их называет, но повторяет те же ошибки. В одной из кульминационных сцен он кричит: «Русские, мы говно!», но зрители по привычке — ведь всегда есть 84 процента каких-то других — вместо «мы» слышат «вы». «Ты думаешь, ты другой?», — спрашивает его инспектор Дипак.

И правда, другой ли? Развязавшие с ним драку наркоманы вскарабкались на святой крест, оскорбив тем самым индийцев. Но чуть раньше и сам Макар осквернил святилище, сжигая там паспорт. «Родина» вообще придерживается романной формы с богатством внутренних рифм, обилием значительных деталей, немыслимым количеством метафор и символов. Многим прямолинейность фильма, на которую нужна известная смелость, с конкретными вопросами вроде «Кто ты?» покажется неудобной. Родина здесь — и муж, и отец, и брат. Одна большая метафора — немыслимо искусно снятая рейв-вечеринка, где крик о помощи превращается всего лишь в новый музыкальный луп, которому иступленно вторит обессмыслившаяся толпа. Рифма между побегом из страны и употреблением наркотиков, практически летовская «паническая жажда выздоравливать отсюда». Наконец, балабановской звонкости афоризмы: «Не любить тебя легче, когда ты рядом», «В космос летали, Бога не видали», «— Я думал здесь все можно. — Всего нигде нельзя», «Себе, главное, не ******* [врать], вот что», «Мы с тобой одной крови». Вечные поиски лидера: есть просветленный гуру Тимур, сыплющий успокоительными трюизмами, радикальный Космос («Путь Космоса — как от Кремля до рубля») со своим «да или нет? да или нет?», Ганди, от которого остались только изображение на футболке и бюст, наконец, Дипак — хранитель равновесия. Религиозные символы и сюжеты, которыми Буслов жонглирует с той же небрежностью и легкостью, как когда-то Тони Скотт. По его замыслу Дипак — почти что Шива, а Еве священник пересказывает иудейскую трактовку зачатия Христа.

В новой картине китайского режиссера Цзя Чжанке «Горы могут сдвинуться с места», одной из лучших лент последнего Каннского фестиваля, китайские герои перебираются в Австралию и отказываются от родного языка и своих имен, предпочитая английские. В «Родине» от России пытаются откреститься всеми возможными способами, «обнулиться». Хоффман — это Миша, Игорь — «по-английски Гарри»;