В чертогах Снежной королевы — «Ледяная башня» Люсиль Хадзихалилович
Зима с нами надолго. В очередные заморозки мы вспоминаем о прошлогоднем фильме из Франции с потрясающей Марион Котийяр. Люсиль Хадзихалилович переносит мотивы «Снежной королевы» Андерсена в 1970-е, превращая ледяное царство в съемочную площадку, а холодную владычицу — в кинодиву. О заморозке как борьбе со временем и промерзшей красоте — в рецензии Владимира Дорохoва.
Сапфировой синевы узоры переливаются в трубе-калейдоскопе. На секунду взгляд останавливается то на заиндевевших ветвях, то на белом полотне застывшего озера. Глиссандо классической сюиты Мессиана аккомпанирует тайне, запечатанной в вечную мерзлоту.
«Безграничным, величественным и сверкающим как лед было царство Снежной королевы. Стены ее чертогов намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сто с лишним залов, созданных снежными вихрями, огромных, сияющих и пустых, озаряемых чарующим мерцанием северного сияния»
На занесенной снегом тропинке девушка всматривается в черно-белый покров природной крепости, окружающей долину. Девушку зовут Жанна (Клара Пацини). Она живет в детском приюте в глуши. Улицы там узкие и оледеневшие; приходится скользить по дорожкам, прижимаясь к облезлым заборам да вылавливая фонарный свет у низкорослых домиков.
В своей новой ленте режиссер берет за основу, как несложно догадаться, «Снежную королеву» Ганса Христиана Андерсена
Здешние виды не похожи на деревенскую сутолоку с картин Брейгеля, ярмарочную жизнерадостность Аверкампа или хотя бы приглушенный покой Моне. Гораздо ближе пейзаж Саврасова с одинокой избой, окруженной покосившимся плетнем, а вокруг — лишь бескрайний простор морозной ночи. Не мудрено, что выросшая из гляделок в калейдоскоп Жанна мечтает покинуть свое жилище, сбежать туда, где ровесницы режут коньками лед и греются горячим пуншем.
Люсиль Хадзихалилович: «Я не могу сделать фильм о реальности»
Юная Жанна — еще одно дитя в галерее персонажей Люсиль Хадзихалилович, блуждающих между ускользающим детством и сковавшим плечи отрочеством. «Ледяная башня» ладно встает в ряд с предыдущими работами Люсиль, прошитыми сказочными мотивами и припорошенными сновидческим ажуром.
В своей новой ленте режиссер берет за основу, как несложно догадаться, «Снежную королеву» Ганса Христиана Андерсена. Буквальная экранизация, впрочем, мало интересует Люсиль. Действие «Башни» помещено из далекой старины в 1970-е, а царство ледяной владычицы заменила съемочная площадка, по которой все ходят на цыпочках. Снежную королеву зовут Кристина ван дер Берг, и в этой истории она — кинодива.
Образ «королевы смерти», как называет Кристину в одном из интервью режиссер, воплотила Марион Котийяр. В 2004 году она уже работала с Хадзихалилович на дебютной ленте режиссера «Невинность», где предстала учительницей танцев у маленьких обитательниц загадочного пансиона. Прошло два десятилетия, и авторитетная женская фигура из «Невинности» стала бесчувственной статуей в «Ледяной башне».
Под чары Кристины попадает и Жанна, улизнувшая из приюта и нашедшая ночлег в пустующих подсобках павильона. Постелью ей стало платье ван дер Берг, обшитое дивными кристаллами; наряд этот словно соткан из снежинок, — льдинок, кружащихся в лунном сиянии. Очнувшись ото сна, Жанна сквозь щель картонной стены замечает Кристину, гипнотически ступающую ей навстречу (на самом деле она идет навстречу камере). Впервые в жизни дитя обретает кумира.
«Невинность». Реж. Люсиль Хадзиалилович. 2004
«Ледяная башня». Реж. Люсиль Хадзиалилович. 2025
Роль Снежной королевы Кристина-Марион играет величественно, как подобает звезде, с надменностью человека, добровольно превратившего грудную клетку в морозильную камеру. Ее утонченность напоминает нам о Марлен Дитрих и «Шанхайском экспрессе», в ее самоуверенности узнается Бетт Дэвис во «Всё о Еве», в ее слабости прослеживается «Тоска Вероники Фосс». Перед камерой Кристина с упоением являет истинную себя: жестокую, неумолимую и бесповоротно одинокую. Это становится очевидно, когда на глазах актрисы ворон вонзает когти в лицо ее молодой партнерши, и пока режиссер со многочисленной свитой носится по искусственному снегу в поисках бинтов, Кристина лишь безмолвно наблюдает за происходящим. Такова привилегия королевы.
Кинодива аккуратно интересуется Жанной. Она явно утомлена лебезящими ассистентами, неубедительными актрисами, суетливыми художниками — своей вечной свитой. В этом подростке, по крайней мере, теплится хоть какая-то искренность, а юный задор пока еще не растрачен в разочарованиях. Наверняка когда-то и сама Кристина была такой же глупышкой, испуганно ловящей каждое слово старших коллег. В прибившейся беглянке она видит собственное отражение: размытое и искаженное, каким оно бывает в остекленевшей воде.
Став заложницей киношных застенков, сирота не сразу заметит, как в ее маленькую Францию вползли торосы из чертогов Снежной королевы
Возникший союз изначально был обречен. Восхищению Жанны королева отвечает беспечной снисходительностью, а за каждую ошибку требует возмещения: сначала она присвоит себе осколки детства своей протеже, затем начнет овладевать ее душой. Став заложницей киношных застенков, сирота не сразу заметит, как в ее маленькую Францию вползли торосы из чертогов Снежной королевы. Если в этой губительной связи и можно углядеть отношения матери и дочери, то лишь в самом безобразном виде из глубины треснувшего зеркала. Опьяненная властью королева впивается в губы Жанны с вампирской жаждой, пытаясь вернуть себе молодость. В тот же миг царственность Кристины тает на глазах у Жанны. В этом главный секрет ледяной хозяйки: ей движет страх перед увяданием. Для этого она замораживает себя до сверхнизких температур, чтобы замедлить и остановить разрушительные процессы.
Прозрачная тюрьма — «Уховертка» Люсиль Хадзихалилович
«Красота актрисы так обманчива и влечет напрасными надеждами», пел когда-то эстрадный исполнитель, предостерегая наивного поклонника движущихся картинок. Таков мир кино: дурманящее зазеркалье, в котором маленькие люди кажутся большими, черные вороны покорно клюют ягоды с руки, а волшебный мир существует, покуда создатель не остановит съемочный процесс. Впрочем, нам это не грозит. Дети упрямо продолжают затаскивать родителей на новые и новые сказки, и с каждой выдуманной историей крепнет нить между правдой и вымыслом. Кинематограф живет, пока жива его власть над зрителем, и только над ним; вовсе не над временем или пространством. Достаточно лишь пары глаз, ловящих тени на экране.
«И вот они бегали с зеркалом повсюду; скоро не осталось ни одной страны, ни одного человека, которые бы не отразились в нем в искаженном виде»
Читайте также
-
Проруха и обух — «Отец Мать Сестра Брат» Джима Джармуша
-
Совесть и трансильванцы — «Континенталь ’25» Раду Жуде
-
Неправильные пчелы — «Бугония» Йоргоса Лантимоса
-
В ожидании жанра — «Вдохновитель» Келли Райхардт
-
Человек. Слон — «Слоны-призраки» Вернера Херцога
-
Земную жизнь пройдя на три четвертых — «Джей Келли» Ноа Баумбаха