Интервью

Вадим Костров: «Отделяя землю от государства»

30 октября в «Новой Голландии» состоится показ фильма «Осень» Вадима Кострова. Для готовящегося номера «Сеанса» Константин Шавловский записал интервью с режиссером. Данный разговор, конечно, скорее посвящен фильму «Лето», но мы с вами, дорогие читатели, давно живем в другом времени года.

«Лето». Реж. Вадим Костров. 2021

В «Лете» вы снимаете свое нижнетагильское детство, но вам сейчас двадцать четыре года, и обычно ностальгия по детству начинается несколько позже…

Я захотел вернуться в свое детство, потому что окружающая реальность была слишком тревожной. Начался ковид, паника, я сидел в офисе, открыл гугл-карты и пришел по ним по памяти в Коллективный сад №5. Из Нижнего Тагила — на свою дачу, где провел детство. И в этот момент я успокоился. Произошло такое… киберузнавание: я увидел на экране, что эта земля моего детства существует, и этот сад не изменился с тех пор, как я там был в последний раз, и бабушка на самом деле почти не изменилась. И я подумал, что обязательно должен поехать и снять этот сад, прийти туда пешком по-настоящему. Начал думать, как это лучше сделать, искал оптику правильную, и меня прям откатило назад, вот в эти нулевые. Я нашел камеру 2003 года, которая снимает на mini-DV, очень долго с ней разбирался, тестировал, чтобы все ее фишки знать. Погружался в то время, смотрел какие-то старые телепрограммы нижнетагильские, «Утро с пестрым зонтиком», репортажи из нулевых, такой наив провинциального телевидения. Зумы в «Лете» — мои прикосновения к этому времени. Я очень тактильно в этом фильме смотрю на свое детство, на свой город, сад, на эту дымовуху, на каждую трубу, девятиэтажку, щебень на дороге. И я очень все это люблю. 

«Осень». Реж. Вадим Костров. 2022

Для вас это такой фильм-убежище?

Да, конечно. Это мое какое-то начало, сохраненное теперь и в фильме, и я могу в него приходить, когда захочу. Включаю этот фильм — и я там. Но «Лето» — это еще и первая часть моей тетралогии «Сезоны», потому что я потом снял еще два фильма, «Осень» и «Зима», и хотел снимать четвертый, «Весну», но не успел. Эти фильмы — мой взгляд на то, как меняется оптика взрослеющего ребенка вместе со временем. Если в «Лете» формат кадра 4:3, то «Осень» тоже снята на DV, но другой камерой, где уже широкий формат, — это не мир маленького ребенка, это ребенок в большом мире. И дальше «Зима», какое-то такое тотальное пространство цифрового одиночества, этих цифровых камер видеонаблюдения и холода, изоляции. И «Зима», мне кажется, больше всего соотносится с тем, как сейчас чувствуется Россия. 

Это слепки реальности, и таких слепков у меня еще много

На кого, как вам кажется, похож зритель своих фильмов? Есть мнение, что это кино для кинокритиков и синефилов.

Я так не считаю. Когда я показал «Лето» моему деду, который работает на Уралвагонзаводе, он посмотрел его от начала и до конца и говорил мне потом какие-то очень теплые слова. И «Лето» все-таки очень простой фильм, по нему несложно плыть, если ты к нему подключился, а вот «Орфей» потяжелее, он более экспериментальный. И я помню, что я устраивал показы черновой версии «Орфея» у себя дома, в Нижнем Тагиле, и специально приглашал туда малознакомых людей. Я даже скачал Tinder и написал нескольким девушкам, позвал их на показ. В общем, это была такая фокус-группа, в основном молодежь, далекая от кино, — Тарантино они, наверное, знают, но уж точно не смотрели Бена Риверса. И все, все поняли фильм, некоторые даже плакали. Но, конечно, зрители разные. Когда я показывал первый раз «Лето» маме, она посмотрела и спросила: «А почему фильм идет час и сорок девять минут? Почему так долго?» Помню, меня этот вопрос очень задел.

Что вы ответили?

Сказал: для того чтобы пережить это время лета в сохраненном виде. Чтобы прожить именно время, а не показать просто какие-то картинки, всплывающие в памяти. Многие, кто смотрел фильм, говорили, что до последнего момента чувствуется, что «Лето» будет вечным, и тут оно заканчивается. И в этой длительности, и в то же время в этой конечности и есть вся суть. Ты смотришь, смотришь, как оно течет-течет-течет — и вдруг обрывается. Так же, как время детства, — времени практически там не чувствуется, но это очень короткий период жизни. Поэтому «Лето» не может идти меньше или больше. 

«Зима». Реж. Вадим Костров. 2021

Все ваши фильмы сняты фактически без бюджета. Если бы у «Лета» было финансирование, это был бы другой фильм?

Я бы точно так же взял камеру, штатив и зум-рекордер и поехал снимать. У меня же весь звук записан на площадке, только во время съемок, и практически все снято с одного дубля. И я считаю, что «Лето» можно было снять только так. Если бы был у меня бюджет, наверное, просто не было бы ситуаций, когда мы на последние деньги вызывали такси, чтобы уехать со съемок. Но я бы не стал снимать по-другому. Оставил бы деньги на следующие фильмы. 

Я сделал один фильм, Женя Майзель статью про меня написал, и я подумал: ну, по ходу я режиссер, значит

В июле вы закончили новый документальный фильм «Я видел», смонтированный из материалов вашего личного видеоархива (насколько я знаю, этой осенью состоится его премьера). У вас вообще большой архив?

Да, у меня очень много материала. Сейчас я делаю большую видеоинсталляцию, такую VR-видеоигру, которая называется «Проект U». U — и как Ural, и как Universe,  Вселенная. Хочу создать такую карту города, Нижнего Тагила, с фрагментами из всех моих видеодневников, фильмов. Это слепки реальности, и таких слепков у меня еще много. Я же, когда «Сезоны» снимал, уже знал, что мы рано или поздно оттуда уедем. Я как бы от этого стерегся, но при этом чувствовал, что настанет момент, когда надо будет уехать. И я поэтому занимался сохранением своей земли, своих людей, своего места. Отделяя свою землю от государства. Я думал: вот, это моя часть, и я ее, так сказать, с собой заберу. Я ее с собой и забрал. И «Я видел» — кусочек вот этого моего мира, который я увез с собой.

«Я видел». Реж. Вадим Костров. 2022

А что на самом деле вы видели? О чем вы свидетельствовали и свидетельствуете?

В Нижнем Тагиле мне посчастливилось увидеть открытие и закрытие гаражной галереи «Народная» и сделать о ней документальную трилогию. Я видел настоящую народную культуру, культуру нижнетагильского андеграунда, которую мало кто знает, для большинства она невидима. И вот есть люди, они собираются вместе, их сперва мало, потом больше, больше, и они громче, громче, громче — фильм «Народная» даже музыкально так и устроен, по нарастающей. И это точно не та официальная Россия, которая транслируется в СМИ по всему миру. Это Россия, которой как будто нет, но которая на самом деле есть, и она и есть настоящая. Она есть вопреки, нет никаких условий, ничего нет, а люди берут и делают культуру в гараже, арендуя его за две тысячи рублей.

Что я видел? Видел желание людей быть свободными, несмотря на то что творится вокруг, в конце 2010-х. Я видел и снял это желание коллективного высвобождения, этот невидимый крик, который копится у людей и потом проявляется. И когда моя бабушка посмотрела «Народную», она сказала: «Россия — прорвется». Мне кажется, что в «Народной» есть этот невидимый крик. Вот образ этого фильма — микрофон и крик. Он может быть тихим, едва слышным, когда нас мало, как в «Орфее». Если «Орфей» обозначить предметом, то это тоже будет микрофон. Но это более тонкая, личная, тихая и витальная история, такой тихий отчаянный крик. В «Лете» я еще раз прикоснулся к земле своего детства, чтобы отрефлексировать, зафиксировать и сохранить ее, сохранить и осмыслить ушедшее время, не столь далекое прошлое, которое теперь кажется недосягаемым. В конечном счете можно сказать, что я видел «Свет» — живой, настоящий, чистый, как еще одна песня из не вышедшего альбома «Ленивой кометы» «Свет» — эта песня должна была стоять в альбоме сразу после песни «Я видел». И «Свет» мы сочинили вместе летом 2020-го, во время съемок «Лета».

Раз есть эти люди, то, значит, ничего не закончится, просто сейчас они чуть глубже в этом подполье
«Народная». Реж. Вадим Костров. 2021

Почему вы решили снимать «Народную»?

Все началось с того, что я скинул Ксюше Шакурниковой, художнице из группы ЖКП, свой «Чердак-Андеграунд», это док про московские сквоты, и она сказала: «Ну, с Москвой все понятно, а как насчет борьбы в провинции?» Катализатором стал именно этот вопрос. И потом я увидел, что они открывают «Народную», и понял, что мне надо это снимать. Но я не знал, как это будет. Для меня самого это было открытие — я сам впервые видел эту уральскую сцену, музыкантов, художников. Я вернулся вроде бы в свой город, но я его, оказывается, не видел и не знал, не видел этих ребят. Кстати, мне помогло, что я приехал из Москвы, где жил к тому моменту пять лет. У меня была дистанция и при этом было чувственное подключение, желание как-то все это проявить. Я же не просто на штатив камеру поставил: мне все это интересно, я там максимально присутствую, это такое иммерсивное кино. «Народная» зацикливается сама на себе — это такая колба, с этой энергией, с этими людьми, с их голосами, с их криками, шумом, с их чувствами. У меня было полное ощущение, что я вот сейчас врываюсь: быть или не быть. Потому что в моей судьбе тоже… Я сделал один фильм, Женя Майзель статью про меня написал, и я подумал: ну, по ходу я режиссер, значит. И Глеб Пирятинский дал мне камеру, штатив — и все, я поехал снимать. Понимая, что либо я сейчас сделаю и что-то будет, либо ничего не делаю, и на этом все закончится. 

И я создаю эти фильмы, чтобы как-то эту жизнь понимать, как-то ее проявлять и вообще — не тупить, короче

Вы сразу знали, что то, что вы снимаете, — это кино?

Да, я приехал в Нижний Тагил в конце июля и до десятого сентября снял там четыре фильма — два полнометражных и два короткометражных. «Народную» я начал снимать, когда приехал в 2019-м снимать «Орфея». Я знал, что буду снимать «Народную», «Орфея», и у меня еще был план фильма про ЗАТО Свободный, который я тоже снял, и еще я снял коротенький фильм «Двор». И я сразу, конечно, знал, что делаю кино, а не просто снимаю какие-то там концертики. 

«Народная». Реж. Вадим Костров. 2021

Ощущаете ли вы, что время, которое вы запечатлели, сейчас закончилось? 

Сейчас, когда я на это смотрю, кажется, что это уже, конечно, про другое, и есть ощущение, что то время кончилось. Но при этом есть и надежда — раз есть эти люди, то, значит, ничего не закончится, просто сейчас они чуть глубже в этом подполье.

Ну какой сейчас крик?

Чувствуете ли вы себя частью какого-то сообщества, кинематографического поколения?

У меня есть друг, режиссер Антон Лукин, у него пока есть только один фильм — «Артимизия». Есть еще друг — режиссер и продюсер Глеб Пирятинский. Они вместе с Антоном несколько лет назад создали mal de mer films, независимую студию на базе которой я и снял большую часть своего кино. С ними я чувствую общность, мы говорим на одном языке. В общем, «Я и друзья!» как поется в песне «Лайн ап» моих друзей, рок-группы «Ленивая комета». Так вот и держимся вместе, даже сейчас нашли способ увидеться в Нормандии, где я снимаю новый фильм. Общаемся еще, конечно, с Никитой Лаврецким (скоро увижу его новый фильм на большом экране) и Генрихом Игнатовым. Есть еще молодые авторы, с которыми я общаюсь и чье кино я знаю, например Настя Коркия, Руслан Федотов, Дарья Лихая. Из зарубежных могу назвать Рики Амбруза, с которым мы общаемся и обмениваемся ссылками на фильмы, но еще ни разу не виделись.

«Зима». Реж. Вадим Костров. 2021

А выпускники кавказской мастерской Александра Сокурова — Кантемир Балагов, Кира Коваленко, Владимир Битоков? Все их фильмы тоже сняты в российской провинции, все дебютировали, как и вы, в конце 2010-х. 

Какой-то общности с учениками Сокурова точно не чувствую — и немного разные поколения, и в корне разные и методы, и само кино. Но фильмы практически все их смотрел.

Дело же не в Урале. В нем тоже, конечно, но не только в нем

А сообщество вокруг «Электротеатра»?

Это не совсем моя компания, хотя моя первая официальная премьера состоялась именно в Электротеатре — это был «Чердак-Андеграунд», фильм о московских сквотах, где обитали представители параллельного кино. Можно сказать, «Электротеатр» — это обитель легализовавшегося андеграунда восьмидесятых — девяностых, поэтому этот показ был очень символичен и важен как для меня, так и для «Синефантома». Я знаю хорошо Глеба Алейникова. Мы общаемся с продюсером и режиссером Тихоном Пендюриным. Все DCP, что у меня есть, сделаны на «Космосфильме». Недавно Тихон показывал «Орфея» в Доме Радио в Петербурге и сказал, что я ближе всех к «параллельному кино», кто по-новому к этому подобрался. Но я не был частью этого никогда. Вообще больше общности у меня, наверное, с героями моих документальных фильмов, с уральскими ребятами. Я чувствую себя частью этой культуры.

То есть вы делаете «параллельное кино», но у вас своя, особая параллель?

Оно, конечно, параллельное по способу производства, потому что у меня нет никакой институциональной поддержки. И я создаю эти фильмы, чтобы как-то эту жизнь понимать, как-то ее проявлять и вообще — не тупить, короче. 

«Орфей». Реж. Вадим Костров. 2020
Как бы есть, как будто их нет — «Лето» Вадима Кострова Как бы есть, как будто их нет — «Лето» Вадима Кострова

Вы как режиссер снимали все свои фильмы в Нижнем Тагиле. Что будет с вашей вселенной без этого хронотопа?

У меня довольно много архивного материала, и мне пока есть что делать. Сейчас я в Нормандии, и я очень давно думал про то, чтобы снимать кино тут. Дело же не в Урале. В нем тоже, конечно, но не только в нем. Для меня Нижний Тагил — это моя территория, где я ориентируюсь, где вообще все — для меня, иди и снимай. А здесь я приехал — я вообще ничего не знаю и только через кино могу что-то увидеть новое, даже не в самой Нормандии, но через нее.

Если бы сейчас вы оказались с камерой в Нижнем Тагиле, что бы вы там снимали?

Мне бы тяжело было снимать там сейчас. Но я бы документировал время, снимал знаки времени, символы и так далее. Сделал бы такой слепок. И делал бы какое-то абсолютно молчаливое кино. Может быть, я даже сделаю такой фильм на камерах видеонаблюдения городских. Когда мы были в Стамбуле в мае, я сидел и снимал городские камеры захватом экрана. 

Этот фильм будет уже без крика?

Ну какой сейчас крик? Это раньше надо было кричать.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: