Город закрытых кинотеатров — География кино
Все любят Ярославль. В 275 километрах от Москвы стоит город, почти ни в чем на нее не похожий. Ярославль густо напитан историей, но при этом остается понятным и беспечным. Здесь снимали кино все — от Пудовкина до Хлебникова. Здесь жил сантехник Афоня. Здесь живет студент школы «Сеанс» Василий Чернов, который написал для нас эссе о родном городе в рубрику «География кино».
Картина празднования трехсотлетия Романовых в Ярославле на Волге. Царь, царевны угрюмо стоят на солнце; лишь одна из них, хрупкая, немолодая, вялая, опирающаяся на зонтик, смотрит прямо перед собой. Наследник престола на руках огромного казака с непокрытой головой. На другой фотографии давно проехавшие мимо мужчины продолжают отдавать честь.
Франц Кафка, «Дневники».
Франц Кафка знал, что Ярославль существует.
21 мая 1913 года. Закрыты магазины, фабрики молчат. Красные ткани, зеленые гирлянды, вензеля императора, флаги. В девять утра к пристани пришвартовался пароход «Межень». С него сошли Николай II, императрица, дети, свита. Люди хотели видеть живого царя. Среди зевак — моя прабабушка. Она машет рукой. Не зная, что этот жест — уже не только приветствие, но и прощание.
Из пункта А — География кино
У города долгая память. По легенде, 1015 лет назад Ярослав Мудрый убил на этой земле медведицу и основал город. В Смуту Ярославль — временная столица. Отсюда шло на Москву второе ополчение Минина и Пожарского. Через год Россия выбрала нового царя — Михаила Романова, и спустя триста лет здесь встречали его потомка… Все снова кажется устойчивым. Кажется.
1918 год. Прошло всего пять лет. Ярославль не принимает советскую власть. Восстание вспыхивает 6 июля. Царская семья будет расстреляна в Екатеринбурге через одиннадцать дней. Ярославль — «подавлен» через пятнадцать. Треть города превратится в руины. Сгорят улицы. Архивы. Дома. Лица. Исчезнут семейные хроники. Останется только жест — рука, поднятая в воздух. Не разберешь, приветствие это или прощание.
Ярославль — не только колыбель театра, но и одно из мест рождения русского кино
На Красной площади застывший Ленин почти сто лет стоит с поднятой рукой, устремленной то ли в будущее, то ли в сторону Волковской площади. Там, в охранной зоне ЮНЕСКО, — башня старой городской стены XIII века. Через дорогу — образец сталинской классики 1930-х, к нему пристроено современное здание из стекла, бетона и панелей. Новая эклектика. Рядом, отвернувшись от новой архитектуры, — пятиметровый бронзовый Федор Волков, отец русского драматического театра. Взгляд устремлен на собственное наследие — Волковский театр.
Туда, обратно, здесь — География кино
Ярославль — не только колыбель театра, но и одно из мест рождения русского кино. До революции в городе жил и работал Григорий Либкен — пионер российского кинематографа. Из соседнего Рыбинска в Америку уехали братья Шейнкеры, будущие Джо и Николас Шенки. Второй возглавит MGM, первый создаст 20th Century Fox и откроет актрису по имени Норма Мортенсен. Так родилась Мэрилин Монро. Голливуд — из русской провинции. Из пыльной пристани на Волге. Сегодня на улицах Ярославля можно встретить прогуливающегося Александра Петрова — «оскароносного» художника-мультипликатора, автора «Старика и моря» (1999).
Может быть, все дело в географии — близости к Москве. А может — в чем-то менее ощутимом. В Ярославле снимались «Мать» Пудовкина, «Чистое небо» Чухрая, «Человек, который сомневается» Аграновича и Семакова, «Большая перемена» Коренева, «Афоня» и «Кин-дза-дза» Данелии, «Жестокий романс» Рязанова, «Аритмия» Хлебникова. В Ярославле сантехник Данелии — фигура мифологическая: у пивной «Афоня» стоит памятник персонажам Куравлева и Леонова, а в местной пиццерии можно попробовать пиццу с тем же названием.
Кафе «Ассоль» закрылось. Его больше нет — здание стоит, но окна заложены кирпичом. Советская оттепельная архитектура модернизируется: фасады обшиваются пестрыми панелями. Кто знает, может, когда-нибудь панелями зашьют и древние памятники архитектуры. Если в советское время архитектурная модель развития района предусматривала многоквартирные дома, школы, парки, дворцы культуры, универмаги, летний театр, ботанический сад, стадион и фруктовый сад, то в XXI веке от всего «лишнего» решили отказаться.
Кино здесь больше не живет — разве что в телевизорах
Остались только многоквартирные дома. Свет ушел. Но и тьма ушла тоже. В кинотеатрах ведь было темно. «Арс», «Аврора», «Парус», «Октябрь», «Дружба», «Горн», «Летний», «Луч», «Мир», «Чайка», «Волга», «Победа»… Лишь названия да старые фотографии. На месте некоторых зданий стоят девятиэтажные памятники, а у тех, что не снесли, лепнину фасада закрывает вывеска фастфуда. Кино здесь больше не живет — разве что в телевизорах. Город закрытых кинотеатров. Остались лишь сетевые в торговых центрах — там показывают «Геройчиков», «Кракена», «Соловья против Муромца». И дело даже не в свете или тьме. Дело — в исчезновении взгляда.
Кинотеатр «Летний». 1963–1964. Автор неизвестен.
Кинотеатр «Горн». 1980–1981. Автор: Константин Лузин.
Люди. Из-за близости к столице кто-то уезжает — и не возвращается. Кто-то остается и пускает корни. Местные энтузиасты делают не для себя, для других. Они создают точки опоры, удерживают город от забвения. Без них он был бы другим — более пустым, более забытым. Есть киноклуб «Нефть» — здесь можно увидеть российские и зарубежные фестивальные новинки на языке оригинала. На большом экране. Но почти всегда — один показ. Не успел — опоздал. В городе остался единственный книжный магазин, где можно купить журнал «Сеанс», — книжная лавка Юрия Швецова, располагавшаяся до последнего времени в здании бывшего кинотеатра «Арс».
Когда-нибудь взгляд вернется. На то, что вокруг. На людей — и на их отсутствие
Тбилиси: вспышка и затемнение
Кинотеатра давно уже нет, тонкая культурная нить почти не видна. Но она есть. Здание будет продано, лавке уже пришлось переехать. Энтузиасты проекта Textil пытались переосмыслить индустриальное прошлое текстильной фабрики, основанной еще при Петре I, через живые голоса ее бывших работников, собранные в интервью и аудиозаписях. Память обретала форму, проводились уникальные экскурсии, своими силами был организован музей, но руководство фабрики выбрало другой вектор развития. Вместо музея — кафе, вместо экскурсий — банкеты.
Те, кто остались в городе, кто выбрали оседлость, — сами стали кочевниками, только внутри города. Почти все лишились своих площадок. Но не остановились. Продолжили работать в других стенах. И с другим светом в окнах.
Когда-нибудь взгляд вернется. На то, что вокруг. На людей — и на их отсутствие. И кто-то снова поднимет руку. И снова мы не поймем: приветствие это или прощание.
Читайте также
-
Маленький человек на afterparty — «Голубая луна» Ричарда Линклейтера
-
Мы теннисные мячики небес — «Марти Великолепный» Джоша Сэфди
-
Оставайся, мальчик, снами — «Воскрешение» Би Ганя
-
«Когда Средневековье обзывают темным, мне хочется сказать: «А ты сам кто?»» — Разговор с Олегом Воскобойниковым
-
В чертогах Снежной королевы — «Ледяная башня» Люсиль Хадзихалилович
-
Из пункта А — География кино