Гибридное кино
СЕАНС — 62
За последние пятнадцать лет, совпадающих с началом XXI века, братья Тавиани сняли не так много фильмов. Чутко улавливая и предваряя тенденции нового времени, в начале нулевых они посвятили себя телевизионным мини-сериалам — тогда в этой области работало еще мало именитых мастеров. В 2001 и 2004 году, скорее, казалось, что они идут по стопам Росселлини, уделявшего много внимания телепроектам. Но если Росселлини вкладывал в телесериалы свое индивидуальное видение истории, братья Тавиани больше интересовались качеством изображения, превращая телеэкран в насыщенное пластическое пространство, чем и выделялись на фоне производителей скромных кустарных сериалов. Их телепроекты — всего по две серии каждый, что позволяло, кстати, состряпать и киноверсию каждого фильма — все же были сняты не совсем телевизионно.
Интересное смешение низкого развлекательного жанра и формальных методов настоящего кино было результатом довольно серьезных размышлений о природе телевизионной драмы и характере ее огромной аудитории. Вкус к экспериментам и изучению разных языков, как повествовательного, так и визуального, привели к созданию «гибрида» между кино и телевидением — и если «Воскресение» (2001) по Толстому было полностью освобождено от философских и религиозных компонентов, второй мини-сериал, «Луиза Санфеличе» (2003) по Дюма, воскресил традиции неореализма без нафталина.
Показанные в прайм-тайм, оба сериала напомнили все же, что времена расцвета местного телевидения как инструмента просвещения далеко позади. Хотя много лет назад (в благословенные шестидесятые) итальянское телевидение пережило именно эту фазу — идеалистическую и наивно-чистую веру в возможность просвещения масс, — доверяя знаменитым режиссерам изумительные и качественные постановки классики, в том числе и русских писателей (телефильм «Идиот»1 до сих пор является шедевром психологического прочтения Достоевского).
С этой точки зрения творчество братьев Тавиани точно отразило подспудные изменения сознания итальянской аудитории — теле- и кинозрителя: от осмысления болезненного военного прошлого и «красной страсти» (термин итальянского философа Ремо Бодеи, объясняющего расцвет левацких идей свободолюбия у итальянских мятежников) до мини-сериалов, а затем — до крепко сколоченного артхаусного мейнстрима «Усадьба жаворонков» (2007)2, который каждый год показывают итальянским старшеклассникам в педагогических целях.
1 Мини-сериал 1959 года, в котором Рогожина сыграл Джан Мария Волонте (режиссер — Джакомо Ваккари).
2 Фильм братьев Тавиани по одноименной книге итальянского прозаика и литературоведа Антонии Арслан о геноциде армян в Османской империи.
Нечто необычное как абсолютно нормативный продукт для показа в кинотеатрах.
Однако в 2011 году братья Тавиани сняли свою ключевую картину «Цезарь должен умереть», которая наконец принесла Италии желанного «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля — после двадцати лет тоски по премиям (из уважения к статистике: последнего «Золотого медведя» в Италию увозил Марко Феррери в 1990 году), а также обеспечили итальянцам попадание в пятерку «Оскара», хотя и не смогли добиться триумфа, как впоследствии Паоло Соррентино.
Смелость немолодых авторов фильма «Цезарь должен умереть» сразила не только берлинское жюри, но и критику, и публику. В 2012 году братья преподали Италии отличный урок кино. Новизна мастерства, основанная на навыках и профессионализме братьев, позволила им отважно предложить нечто необычное как абсолютно нормативный продукт для показа в кинотеатрах. «Цезарь», по сути, есть «гибрид» — что-то между фантазийным художественным фильмом и документальным фильмом, который смешивает метаязык театра-в-кино и рассказывает настоящую историю с типично тавианиевской тонкой человеческой ноткой.
Это кинематографическое произведение, которое выходит за рамки концепции фильма, которое ставит своей задачей должным образом «обойти» его природу. Такой прием «в обход», уклонение от канонов без нарушения правил, этот мысленный побег и есть основа фильма «Цезарь должен умереть». Уклонение здесь трактуется как повторяющаяся мечта о побеге, горькая и полная негодования и обид, которую баюкает в себе каждый заключенный в тишине своих мыслей; но также уклонение от конкретной страны, внутренняя способность свидетельствования возможности выйти за пределы своей камеры, своей страны и даже своей нации и превратить фильм в универсальную повествовательную ценность, имеющую одинаковую выразительную силу везде. Навести камеру на жизнь в тюрьме только для того, чтобы выйти оттуда. Намерение важное и благое, абсолютно гуманистическое по своей природе и лишенное каких-либо стратегических или коммерческих целей стало прорывом для современного итальянского кино. С художественной точки зрения, целью братьев Тавиани было исследовать реальность, переодев ее в условность театра. Тема для них типичная: важность человеческого микрокосма, особенно в отношениях с окружающим миром и историей. В «Цезарь должен умереть», кроме этого, мы можем проследить многие другие характеристики их кино. Итальянская критика дружно согласилась, что вся концепция кино Тавиани сжато концентрируется в этом фильме — и, с этой точки зрения, «Золотой медведь», очевидно, должен быть трактован как премия за вклад в искусство. Так что же дальше?
В 2015 году братья, обращаясь к своим тосканским истокам, представят новый фильм «Изумительный Бокаччо» — пять новелл из «Декамерона». Авторы часто заявляли, что сам факт рождения их в Тоскане, в нескольких километрах от родины Леонардо, делает неизбежным конкретный визуальный отпечаток на сетчатке, и поэтому пейзажи, присутствующие в их фильмах, — такие же, как и на картинах Леонардо. Их происхождение проявляется на пленке как результат своего рода генетического «чувства ландшафта», будь то пейзаж природный или