Ефим Гальперин: «Я не осознавал, что снимаю хоррор»
Энтузиасты, пожелавшие остаться анонимными, сделали новую оцифровку «Дома с привидениями», одного из первых откровенных перестроечных фильмов, вскрывавших суровые реалии пионерской среды. Глеб Сегеда поговорил с режиссером фильма Ефимом Гальпериным о пересмотре канонов советского школьного фильма, неожиданном превращении в диссидента, съемках в тюрьмах и общении с КГБ.
В материале упоминается проект «Голос Америки», признанный Минюстом РФ иноагентом. По российскому законодательству мы обязаны ставить читателей об этом в известность.
«Дом с привидениями» Ефима Гальперина — одна из диковин перестройки. Фильм, снятый на студии им. Горького в 1987 году, вышел на экраны, несмотря на острую реакцию Госкино. Это кино и сегодня способно удивить и напугать. Восьмиклассники здесь идут на шантаж, угрожая убийством собаки, а второклассники испытывают сверстников на прочность, заставляя посетить заброшенный «дом с привидениями», который уже трещал по швам — предчувствуя перемены, привидения в его стенах отчаянно бесновались.
Здравствуйте, Ефим! Как вам новая оцифровка фильма?
По сравнению с той версией, что гуляет в интернете и копией студии Горького новая оцифровка просто шикарна! Эти ребята добились лучшего качества, чем показывали в эфире по телевидению. Фильм широкоэкранный, они поступили совершенно правильно, сузив изображение и получив своего рода европейский формат, тогда как на Горького просто по-варварски обрезали края. Но так нельзя, каждая часть кадра важна, ведь это фактически изобразительный момент.
Хотя я заметил несколько склеек и понял, что это хорошая копия, но не оригинал из Госфильмофонда. В далекой юности я работал киномехаником, поэтому такие технические моменты сразу замечаю. Помню в то время крутили «Великолепную семерку», которая была изрезана вдоль и поперек, потому что каждый киномеханик вырезал себе по кадру на память. Из-за этого изображение как бы щелкало в некоторых местах.
Я просто снимал кино по своему сценарию. И о том, что оно пророческое или антисоветское, узнавал уже постфактум.
Ваш фильм имеет гран-при международного фестиваля в Аргентине, как он туда попал?
В 1988 году Госкино СССР отправило фильм на фестиваль, о чем я узнал уже постфактум. Деньги ушли в государственный фонд, а мне прислали статуэтку. Это было большим событием, ведь в то время советское кино если и участвовало в международных кинофестивалях, то в основном в социалистических странах. Также фильм получил приз фестиваля в Франкфурте-на-Майне и приз в Румынии.
Откуда пришла идея «Дома с привидениями» и как вы взялись за съемки?
В СССР получить разрешение на съемку полнометражного игрового фильма человеку не из кинотусовки, к тому же не окончившему ВГИК, было очень тяжело. Однажды на студии Горького мне предложили интересный сценарий Семена Лунгина — отца Павла Лунгина. Это был один из его старых сценариев, который мы вместе с ним потом доработали. Позже мне объяснили, что на студии Горького с ним не хотели иметь дел. А я был режиссером с плохим бэкграундом, числился антисоветчиком. Таким образом, нас с ним соединили, чтобы окончательно утопить этот проект.
Этот фильм я смог снять благодаря ЦК КПСС.
Почему вас считали антисоветчиком?
Из-за моих ранних короткометражных фильмов. Например, «Старик», о котором мне позже говорили, что в нем я предвидел превращение бывших комсомольцев в олигархов. Речь о функционерах, начинавших с пионерских, затем комсомольских организаций и доросших до влиятельных позиций, людей типа Гусинского, Ходорковского и подобных. Однако я просто снимал кино по своему сценарию. И о том, что оно пророческое или антисоветское, узнавал уже постфактум. Директор студии Довженко заявил мне, что не собирается класть свой партийный билет из-за моих фильмов. «Старика» положили на полку и показали уже после перестройки, а меня, только что закончившего Киевский театральный институт, не приняли на студию художественных фильмов и выгнали с Украины.
Кстати, еще будучи студентом театрального, я также снял документальный фильм в зоне строгого режима, где в тот самый момент сидел Сергей Иосифович Параджанов.
Он появляется в этом фильме?
Конечно нет. Когда я поехал снимать, люди из КГБ мне убедительно сказали, что его в кадре не должно быть ни в коем случае. Меня пасли, за мной ходили по пятам. Через полгода его выпустили благодаря заступничеству Луи Арагона. Арагон был членом ЦК компартии во Франции и обратился лично к Брежневу с просьбой освободить Параджанова. После этого в течение суток Параджанова перевели в Тбилиси. Мне тогда позвонил замполит этой зоны и так загадочно сказал: «Наш общий друг только что прошел проходную». «И что же?» — отвечаю я. «И уже улетает в Тбилиси». Тут я понял, что этот звонок сейчас слушают как минимум три спецслужбы и звонить киевским друзьям Параджанова, чтобы сообщить эту новость мне нельзя. Тогда я с радостной вестью пошел по знакомым, но когда пришел к одному его хорошему другу, тот уже был в курсе. Оказалось, что «Голос Америки» [иноагенты] опередил меня на полчаса. А второй раз я побывал в тюрьме, когда снимал фильм об Игоре Губермане — «Гарики и человеки». Это было в 1996 году, он сидел в Бутырской тюрьме, и мы были первой русскоязычной съемочной группой, которая снимала там.
Вернемся к «Дому с привидениями». Как все-таки удалось добиться утверждения проекта?
Этот фильм я смог снять благодаря ЦК КПСС. Когда началась перестройка, я пришел к Лунгину и предложил написать письмо в ЦК о том, что проект актуального фильма пытаются необоснованно прикрыть. Семен Львович поначалу очень испугался, так как не хотел иметь дел с партией. Но я настоял, сам довез его до приемной ЦК и проследил, как он сдал письмо в секретариат. Спустя неделю в Госкино пришло письмо из ЦК КПСС с указанием разобраться в сложившейся ситуации. И в этот раз испугались уже люди из Госкино. Они послали письмо на студию Горького, вскоре нам дали зеленый свет.
В Госкино мне делали замечания, говорили, что дети ведут себя не так как обычно. Я отвечал, что в жизни дети именно так себя и ведут.
Насколько в действительности фильм был реалистичен и актуален для своего времени?
Сюжет для того времени был за гранью. Ранее про советскую школу такого никогда не снимали. Да, был фильм Меньшова «Розыгрыш» — он скорее про конфликт школы и детей. Но откровенного фильма о том, во что превратилась школа к 80-м еще не было.
Около пяти тысяч детей прошли актерские пробы. По-моему, попадание в роли в итоге было удивительно точным. В Госкино мне делали замечания, говорили, что дети ведут себя не так как обычно. Я отвечал, что в жизни дети именно так себя и ведут. Все-таки я работал с детьми с самого начала своей кинокарьеры, в том числе снимая эпизоды «Ералаша».
Однако из-за этого меня сперва не приняли в союз кинематографистов. Сказали, что я снял ужастик, чернуху. Позже я находил в сети разные отзывы о фильме, и некоторые зрители действительно воспринимали его как продукт жанра хоррор. Но, разумеется, когда фильм создавался, я не осознавал, что снимаю хоррор.
А как вы сами видите этот фильм?
Я бы сказал, что это психологический фильм. В то же время, через призму школы в этом фильме виден срез общества. Многие советские фильмы будто не имеют сюжета, действие в них плавно течет. Но «Дом с привидениями» — это прямое сюжетное кино с четкой драматургией и чередой сменяющих друг друга событий.
Если не советское кино, тогда вы, наверное, вдохновлялись зарубежными картинами?
В Киевском театральном институте зарубежного кино почти не показывали, это студенты ВГИКа имели шанс смотреть всевозможные иностранные фильмы. Что-то можно было увидеть в прокате, но я не ориентировался на что-то конкретное. Я был неофитом, который был мало насмотрен и снимал так, как мне видится. Оператор Саша Антипенко, который уже успел поработать с маститыми режиссерами, поверил в меня, мы очень хорошо сработались.
На фотографиях со съемок видно, что он тоже активно работал на площадке.
Александр Антипенко — высококлассный оператор. Начинал он свою карьеру вместе с Параджановым на фильме «Киевские фрески». Потом его выгнали из Украины, Саша пришел на студию Горького, где позже работал с Панфиловым, Абуладзе и другими. «Дом с привидениями» был его первым фильмом с детьми, он очень трепетно к ним относился. Сейчас он большая фигура, лауреат госпремий. Мне повезло работать такими профессионалами как он и Лунгин.
В принципе, наркотики уже были распространены среди подростков
Фильм касается темы наркомании — мальчик курит «травку» перед тем, как собирается убить собаку. Проблема наркомании действительно уже остро стояла в школьной среде того времени?
Эта тема затронута в фильме лишь побочно. Я много работал с юным актером, нужно было довести его до напряженного