«Мой сводный брат Франкенштейн” Валерия Тодоровского
Фильм — наглядное пособие: насколько далеко, вернее, насколько недалеко, хватает смелости у честной российской интеллигенции зайти в разговоре о войне, о которой надо вопить ежедневно и ежечасно. Смелости этой на несколько порядков меньше, чем у «шестидесятников», хотя Шепитько или Смирнов снимали о давно закончившейся и, безусловно, священной войне. У героев «Крыльев» или «Белорусского вокзала» и глаза были на месте, и мозги, и детей они танками не давили, но ужас возвращения с войны «мертвецов в отпуске» был в этих фильмах во сто крат невыносимее, чем в невыносимо театральных конструкциях «Франкенштейна».
Читайте также
-
Человек идет на стену — «Мегадок» Майка Фиггиса
-
«В кино мы больше философы, чем в жизни» — интервью с Эдгаром Мореном
-
«Пока небо смотрит»: фрактальная вселенная Романа Михайлова
-
Правда и ничего кроме правды — «Ломаный английский» Иэна Форсайта и Джейн Поллард
-
Двойная доза от реальности: «Убить Билла» Квентина Тарантино
-
Парадоксы русского космизма: о фильме «Космос засыпает» с Марком Эйдельштейном