Интервью

Дарья Кащеева: «Головы из дерева, а внутри — скелет с суставами»

Среди номинантов на «Оскар» этого года был короткометражный анимационный фильм Дарьи Кащеевой «Дочь». Юрий Михайлин поговорил с режиссером о том, как она оказалась в пражской киношколе FAMU, почему начала заниматься анимацией, и конечно, расспросил ее о фильме.

— Вы были звукорежиссером. Почему и когда решили заняться анимацией?

— Я всегда интересовалась кино и авторской анимацией. Может быть, мое первое погружение в авторскую анимацию случилось, когда мы с друзьями смотрели фильмы Ивана Максимова. Для меня было открытием, что анимация может быть чем-то абсолютно другим… что иногда это вовсе и не история, а какой-то абсолютно другой мир. Я всегда с удовольствием смотрела авторскую анимацию.

Потом в моей профессии звукорежиссера для меня наступил кризис, я искала пути для самовыражения, была открыта чему-то новому. Встретила ребят из школы-студии «ШАР» (Школа аниматоров и режиссеров), и когда увидела, как они работают, меня это очень вдохновило. Муж подарил мне фотоаппарат, и я взялась дома смотреть видео на YouTube: как делается стоп-моушн. Попробовала сама что-то наанимировать, меня это безумно вдохновило. И потом, когда мы с мужем задумались над тем, чтобы переехать жить в другую страну, я узнала, что в Праге есть киношкола FAMU и там кафедра анимации. Я сделала короткий фильм в технике стоп-моушн для вступительных экзаменов и со второй попытки поступила.

«И вот я лежу такая несчастная мертвая птичка на асфальте, приходит папа, берет меня и обнимает».

— Что было для вас главным открытием в анимации во время обучения в FAMU?

— До FAMU я никогда не рисовала и никогда в жизни не делала рисованную анимацию. На первом курсе, когда мы только пришли на занятия, нам раздали лайтбоксы, кальку и штифты, и вдруг я поняла, что сейчас будет первое задание. Я этого безумно испугалась, потому что вообще не представляла, как это — делать рисованную анимацию вручную на лайтбоксе. Нам сказали: «Через неделю принесите анимацию падающего листа». Это был для меня абсолютный шок и страх. В выходные я села дома, стала рисовать этот лист. Можно пролистать кальки и увидеть, что там действительно что-то происходит, что-то движется. В понедельник я пришла в школу, отсканировала кальки и вдруг увидела в компьютере это движение — это была какая-то огромная радость, безумное ощущение волшебства, что: «Ого! Вот это да! Мне удалось!»

Дарья Кащеева

Самыми интересными были эти первые два года и задания по рисованной анимации. Каждую неделю мы должны были нарисовать какое-то движение. Первый семестр нужно было рисовать только на бумаге, потом разрешили рисовать в компьютере, в TVPaint. Нас нисколько не ограничивали в том, как нужно рисовать. На каждом следующем задании я искала свой стиль в рисунке, пробовала разные цвета и их сочетания. Это было очень интенсивное интересное время. Очень вдохновляющее. Так я открыла для себя рисованную анимацию. При этом мне было очень сложно, не было навыков. Я рисовала очень долго и никогда, наверное, не получала особого удовольствия от самого процесса рисованной анимации, в отличие от стоп-моушн анимации. Анимация под камерой или перед камерой всегда была для меня более увлекательной, там мне нравился сам процесс.

— Как пришла идея фильма «Дочь», и как она обрела более конкретные черты?

— Это была история, которую я написала для вступительного экзамена. Там была описана сама ситуация, когда возникло недопонимание между отцом и дочерью, но важно было передать ее таким образом, чтобы это было визуально понятно зрителю. Например, нужно было каким-то образом показать, что чувствует девочка — так возникла метафора птицы. Или маска — метафора этой обиды, которую носит в себе девочка. И, в то же время, потом в больнице она узнает, что и отец всегда хранил эту маску, т.е. он тоже помнил ту ситуацию, думал о ней и пронес ее через всю жизнь.

Процесс был такой, что придумывалось, как визуально выразить идею. Например, девочка сидит в своей комнате и думает: «Вот я умру, и тогда мой папа будет плакать, тогда он меня обнимет». Как можно показать в фильме, о чем она думает? Таким образом пришла идея, что она надевает маску птицы и проваливается через гнездо. Она как бы играет: «Вот я птица, я сейчас упаду из гнезда. Я положила кровь на асфальт: это я умираю. И вот я лежу такая несчастная мертвая птичка на асфальте, приходит папа, берет меня и обнимает». А потом вдруг девочка понимает, что она находится в своей комнате и обнимает стену. Вот таким образом нужно было превратить замысел в какие-то визуальные образы. Это такая работа. Она была сложной и длилась больше полугода.

Педагоги просто дают совет, и студент сам решает, что он сделает с этим.

— Кто из преподавателей больше всего помог в освоении профессии и в работе над фильмом?

— Когда я пришла на первый курс, заведующей кафедрой анимации стала Михаэла Павлатова — знаменитый чешский режиссер. Она была очень вдохновлена идеей делать что-то новое и, действительно, внесла в атмосферу кафедры какую-то новую энергию, привела новых педагогов, ввела предмет «питчинг», на котором нас учили, как презентовать свой проект на питчинг-форумах. Этот предмет преподавал продюсер Мартин Вандес, который потом стал сопродюсером «Дочери», потому что ему очень понравился мой проект. Куратором моего фильма был Майкл Каррингтон, очень опытный аниматор-кукольник. Он мне помог и с практическими советами о том, какие материалы лучше подойдут, какой клей для чего, что где купить. Одним из педагогов была Анна Вашева, очень известный в Чехии драматург, долгое время она работала и в Швейцарии. Она сильно помогла мне с драматургией фильма. По драматургии также очень помог Иржи Кубичек, уже довольно пожилой профессор, который был драматургом и в фильма Павлатовой и многих других. Я с ним много советовалась.

Очень здорово, что в FAMU можно ходить на консультации и на другие кафедры. Мой муж учится на монтаже, и мы консультировались о сценарии и монтаже у его педагогов Яна Данхела, Иво Трайкова. Иво Трайков — очень серьезный режиссер и драматург, известный в Европе.

Образование и все возможности, которые дает школа, очень важны и помогают студентам. Но при этом никто никогда не давит, не говорит: «Вот мое мнение, ты должен сделать так». Педагоги просто дают совет, и студент сам решает, что он сделает с этим. Например, Иво Трайков просто разнес первый монтаж «Дочери», который мы ему показали, и дал очень много советов. Он указал на какие-то проблемные места, но мы не сделали так, как он предлагал, а немножко по-другому. Но эти советы очень помогли, фильм стал понятнее. На экзамене Иво сказал: «Я вижу, что вы сделали иначе, но то, что вы поменяли, отлично работает».

«Дочь». Работа с раскадровкой

Еще что касается сценария, довольно сильно на меня повлияла книга Линды Аронсон «Сценарий для фильмов 21 века» («The 21st Century Screenplay: A Comprehensive Guide to Writing Tomorrow’s Films»). Она много пишет о том, как можно интересно работать со структурой фильма, чтобы усиливать драматургию. Эта книга была для меня настольной, когда я работала над фильмом.

Я анимировала по двенадцать часов в день шесть дней в неделю. Больше я просто физически не могла.

— Как был придуман и создавался вещественный мир мультфильма?

— Я хотела, чтобы он выглядел довольно реальным, и нашла референсы. Когда я искала, как будет выглядеть фильм, я поняла это в Вене на выставке Эгона Шиле. Он очень вдохновил меня своей экспрессивностью, какими-то свежими мазками, яркими пятнами. Я подумал: «Вот что я ищу и чего я хочу». Все декорации — дома, комнаты, мебель — я сначала делала из дерева, потом покрывала бумагой, красила. В такой работе много экспрессии, работы с цветом, и мне это очень нравится.

— Как сделаны куклы?

— У нас три главных куклы: папа (40 см) и две девочки — взрослая (чуть поменьше) и маленькая (25 см). Головы у них из дерева и покрыты бумагой, как папье-маше, а внутри кукол — профессиональный скелет с суставами. Такие скелеты делает специальный человек, это очень сложная работа, и в Чехии есть только один специалист, который делает их действительно хорошо — это Милан Винж. Для одной сцены, когда большой папа на улице поднимает маленькую птичку-девочку, я сделала куклу папы в размер человеческого роста, около 170 см в высоту. Эта кукла была не очень предназначена для анимации, только руку я старалась сделать хорошо, чтобы ее можно было хорошо анимировать.

Съемка сцены с «большим папой»

Другие куклы были попроще, у них внутри был дешевый скелет из проволоки, который я делала сама. Эти куклы использовались для сцены карнавала, и некоторые из них были довольно примитивные — например, у них двигалась только голова. Для такой массовки было сделано где-то 10–15 кукол.

— Как проходили съемки?

— Я делала анимацию одна, потому что, во-первых, бакалаврский фильм на кафедре аниматор должен анимировать сам, а, во-вторых, я не знала, как анимировать эффект ручной камеры. Мне приходилось изобретать эту «ручную камеру» во время съемок, ведь до этого в анимации ее никто не делал, я не могла никому сказать: «Сделаешь так и так».

При этом я должна была все снять за четыре месяца. Это было связано с тем, что, во-первых, мы хотели успеть послать фильм в Аннеси, получилось, и премьера была успешной. Во-вторых, для того, чтобы снимать фильм, нужно пространство, студия. На два месяца нас пустили в павильон FAMU, это отдельная довольно большая студия для всей школы, которая используется и для игровых заданий. Было важно снять там самые крупные сцены: карнавал, вокзал, сцену с большим отцом. Я работала там август и сентябрь 2018, а октябрь и ноябрь — в студии кафедры анимации. Она подходит только для съемок маленьких сцен: комнаты девочки, кухни или палаты в больнице. После нас там начинались съемки других заданий студентов 3 курса, так что было тоже всего два месяца.

Съемка в студии
Я изучала фильм Ларса фон Триера «Рассекая волны», просто по кадрам смотрела, как работает ручная камера и пыталась найти способ, как я буду ее анимировать.

Нужно было работать очень быстро. Я анимировала по двенадцать часов в день шесть дней в неделю. Больше я просто физически не могла. Но работа этим не ограничивалась. Мы с Сашей, моим мужем, решили, что он будет монтировать фильм параллельно с тем, как я делаю анимацию. Я приходила домой, показывала ему кадры, которые сняла за день, мы соединяли их с другими кадрами, делали грубый монтаж и, например, понимали, что для сцены не хватает еще какого-то кадра, или что то, что я сняла, слишком коротко. Иногда я просто не могла заснуть, оттого что думала, как и что буду завтра анимировать. Или просыпалась в 4 часа ночи, мозг начинал работать, и я уже не могла заснуть. А утром я, например, приходила, доснимала или переснимала кадр, который делала перед этим два дня.

— Можете описать какой-то самый трудный момент?

— В середине этих четырех месяцев был какой-то кризис. Мы переезжали из большой студии в маленькую, была пауза, нужно было заново войти в процесс, и кончились силы. Но самое сложное было в начале, когда я делала тесты анимации «ручной камеры». Мне нужно было придумать, как сделать этот эффект в кукольной анимации, я не могла нигде прочитать об этом или посмотреть. Я изучала фильм Ларса фон Триера «Рассекая волны», просто по кадрам смотрела, как работает ручная камера, и пыталась найти способ, как я буду ее анимировать. Я не делала движения камерой на посте, только во время съемок. Т.е. в каждом кадре я должна была подвинуть куклу и подвинуть камеру. Нужно было понять, на сколько я должна ее подвинуть, в какую сторону, когда нужно сменить направление движения. Найти этот способ было, наверное, самым сложным.

— Что вас больше всего вдохновляет в анимации?

— Наверное, когда я начинаю новый фильм. Сначала это поиски стиля, в котором он будет сделан. И когда вдруг получается, когда я вижу, что это работает, когда чувствую, что то, как это выглядит, мне нравится — наверное, это самое вдохновляющее. Тот момент, когда вдруг приходит ощущение: «Да, вот я нашла дорогу». Вдруг появляются силы делать дальше.

«Дочь». Реж. Дарья Кащеева. 2019
А это и было моей целью — создать ощущение, что есть оператор, он находится прямо там, в этих событиях.

В первом семестре третьего курса у нас есть задание «Этюд в технике кукольной анимации». Я уже тогда думала об этом эффекте ручной камеры и решила, что буду делать тесты для своего фильма, попробую и научусь, как делать эту камеру. И еще я хотела попробовать анимацию глаз — я придумала, что буду их анимировать, перерисовывая глаза прямо на лице куклы. Когда я сделала эти тесты, смонтировала короткий тизер, и увидела, как все это вместе выглядит, я была очень довольна. Продюсеру тоже понравилось, и мы послали этот тизер на питчинг-форум CEE Animation в Тршебоне (Чехия). Туда каждый год приезжают много профессионалов со всей Европы, и там происходит презентация анимационных проектов на стадии разработки. После презентации мы получили очень воодушевляющие отклики профессионалов. Нам сказали, что они не видели ничего подобного в кукольной анимации, и что это очень здорово: глаза работают очень живо, а выбранная техника ручной камеры работает не просто ради «вау, круто», а действительно создает такой документальный эффект. А это и было моей целью — создать ощущение, что есть оператор, он находится прямо там, в этих событиях. И зритель ассоциирует себя с ним, больше погружается в эту историю, как бы следит за героями, находится к ним близко, идет за ними, пытается поглядеть через плечо, что с ними происходит. Наверное, это был самый вдохновляющий момент во всей истории съемок. Я поняла, что на правильном пути, что если профессионалы в таком восторге, то это не только мое субъективное ощущение. Это дало очень много энергии.

— Какие авторы больше всего на вас повлияли?

— Наверное, один из главных — это Ян Шванкмайер. Мне очень нравится, как он комбинирует техники, нравится та «физичность» в его фильмах, которую прямо чувствуешь. Он использует обычные предметы, обычные материалы, но при этом создает особый сюрреалистический мир со своей философией. Мой самый любимый его фильм — это «Neco z Alenky», его полный метр по «Алисе в стране чудес». И, конечно, меня очень вдохновляют его короткие фильмы. Он всегда свежий, всегда экспериментирует с техникой, у него всегда какие-то неожиданные идеи. И мне очень близко то, как он работает с детством, с воспоминаниями, со своими детскими страхами.

«Сон Аленки». Реж. Ян Шванкмайер. 1988

Я стараюсь следить и за современной анимацией, ездить на фестивали и быть в курсе. Один из фильмов, который меня очень впечатлил — «The Bigger Picture» Дейзи Джейкобс. Он шикарный — то, как она работает с пространством и с техникой. А ее следующий фильм «The Full Story» мне показался слишком уж техничным — техника ради техники.

В кукольной анимации большое впечатление на меня произвел эстонский режиссер Мати Кютт (Mati Kütt) и его фильм «Sky Song», тоже очень сюрреалистичный, там чувствуется и Фрейд, который всегда меня очень интересовал. Мне впечатлило, что кукольная анимация может быть абстрактной и экспериментальной. Если говорить о современной российской кукольной анимации, очень вдохновляют работы Дины Великовской, особенно «Мой странный дедушка» и «Кукушка». И идея, и то, как глубоко Дина переживает свои чувства, само ее отношение к материнству — это очень сильно.

Из фильмов последнего года огромное впечатление на меня произвел «Acid Rain». Я не очень люблю 3D и компьютерную анимацию, но это пример того, как непривычно автор работает с компьютерной анимацией. В этом фильме есть ошибки в движении. Режиссер рассказывал, что это вышло из-за того, что не было возможности купить качественный motion capture (собственно, там и не анимация, фильм сделан при помощи этой технологии). Но в итоге, мне кажется, эти ошибки, угловатые, сломанные движения здорово работают на идею фильма, потому что это поломанные герои со сломанными судьбами.

Меня очень впечатлил «I Lost My Body», полный метр, который сейчас номинирован на «Оскар». Мне очень понравилось, как режиссер работает со структурой фильма, насколько там продумана драматургия, как все складывается вместе, и как прекрасно работает звук, который тоже становится частью истории, соединяет прошлое и настоящее, помогает герою общаться с самим собой и с окружающими людьми. Буду болеть за этот фильм.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: