Вермонтская затворница — Ширли Джексон на экране
В прокате — «Ширли» Джозефин Деккер, беллетризованный рассказ о Ширли Джексон. О фильме и его героине, написавшей «Призрак дома на холме» и «Мы живем в замке», рассказывает Василий Степанов.
СЕАНС — 75
Даже если вы никогда не читали ничего из написанного Ширли Джексон, то наверняка слышали названия ее книг. «Призрак дома на холме», «Мы всегда жили в замке» или, скажем, рассказ «Лотерея», актуальность которого именно сегодня, в контексте современных социальных медиа и органики ежедневных цифровых «жертвоприношений», резко возрастает. В центре истории, напомню, ритуал летнего деревенского праздника, в ходе которого местное сообщество проводит лотерею: жребий выбирает случайную и невинную жертву, которую присутствующие забрасывают камнями. Архаика сюжета — сами жители считают ритуал устаревшим — не должна обманывать читателей. Такие жертвоприношения происходят всегда, хотя и принимают разные формы.
Обязательно прочитайте рассказ — так будет проще въехать в новый, посвященный Ширли Джексон фильм Жозефин Декер «Ширли»: мягко, плавно, будто на поезде, как въезжают в него молодые герои Фред и Роуз Немзер. Он — молодой доцент, а она — его не менее молодая жена. Красная помада, здоровый румянец на щеках, стучит каблучками, свежа, как кекс в ее руках. В поезде она как раз улучила минутку и прочла «Лотерею» в New Yorker (напечатан в 1948‑м), чтобы хоть чуть‑чуть понимать, куда вот‑вот попадет. У платформы в закоулке мальчишки кидают камни — прямо как в рассказе.
Канны-2015: Гомосексуальная утопия Хайсмит-Хейнса
Скоро Роуз и Фред окажутся на пороге у профессора Стэнли Хеймана и его жены Ширли Джексон. Знаменитая ведьма спящего городка, ославившая соседей, оскорбившая почтмейстера, видящая людей буквально насквозь и от этого закладывающая за воротник все сильнее (порой танцующие траектории камеры и ее расфокусы хочется списать именно на затуманенный алкоголем взгляд титульной героини), она не вылезает из кровати раньше коктейльного часа. При виде Роуз писательница блаженно оскалится — вот она, жертва: «Бетси, Кэти? Как вас там? Сколько я таких повидала!» Початая бутылка виски блеснет под мышкой.
«Ширли», кажется, продавали инвесторам как байопик. Отличный сценарий Сары Габбинс, написанный по не то чтобы документальной книге Сьюзан Скарф Меррелл, должен был превратиться в крепкий фильм, описывающий очередную уникальную фигуру в рамках общей феминистской ревизии. Проект рождался под чутким продюсерским руководством Кристин Вашон (на ее счету «Парни не плачут» и фильмы Тодда Хейнса). Все это, очевидно, хорошо звучало на питчингах — тонкий независимый автор с интересом к хоррору (Декер прославилась мамблгорами), социальная актуальность, интереснейшая фигура.
Но дело, конечно, не только в том, что пришло время новых суффиксов.
Что сказать: Ширли Джексон — личность легендарная, на нее всю свою жизнь ссылается Стивен Кинг, Netflix продает своим подписчикам новую версию «Призрака дома на холме», а полномасштабную реабилитацию писательницы — спасение ее от жанрового снобизма (многие критики просто не воспринимали ее всерьез, потому что она работала в жанре хоррора) — начал некоммерческий издательский гигант «Библиотека Америки». Но дело, конечно, не только в том, что пришло время новых суффиксов. Из текущего момента Джексон выглядит идеальной метафорой запертого в добровольном карантине человека: одной рукой она писала свои страшные истории, анализируя архаичную подкладку американского мифа и социальных механизмов, а другой открывала очередную бутылку. Покорно играя роль традиционной домохозяйки и многодетной матери (сейчас особой популярностью пользуются книги, в которых она рассказывает о воспитании своих детей, — «Воспитание демонов», «Жизнь с дикарями: беспокойная хроника»), она рано уединилась в мире собственных фантазмов, который называется домом. С одной стороны, у миссис Джексон рано начались проблемы со здоровьем — психиатр прописывал барбитураты от агорафобии, колиты мешали любым выездам, для снижения веса она время от времени садилась на амфетамины, что едва ли способствовало душевному спокойствию. С другой стороны, она всегда чувствовала себя аутсайдером, маргинальной человеческой единицей:
Я привыкла считать себя самым одиноким существом на этой планете и хотела писать о людях, которые одиноки… Я считала себя ненормальной и писала о нормальных людях, которых считают безумными, о том, как жесток мир и как глупо боится он всех, кто выбивается из общего ряда.
Действие фильма «Ширли» утоплено во фрустрированном, тесном рубеже 1940—1950‑х: мужчины — в шерстяных костюмах, женщины — в юбках с высокой талией. Тяжелый макияж, архитектурная сложность нижнего белья. Но при всей старательности художественного цеха это не историческая реконструкция, не попытка синтезировать тот спертый воздух, которым дышали жившие в Новой Англии герои фильма и герои произведений Джексон. Поначалу фильм ошарашивает именно своей духотой — ни кадра в простоте. Норвежец‑оператор Стурла Брандт Гровлн опирается на национальную живопись: скандинавский импрессионизм рубежа прошлого и позапрошлого веков — Крог, Таулов, Сольберг. Закупоренная в быте мечта о свободе. Это кино о скрытом, о личном. Мир распадается на мазки в стремительных панорамах, цветовых пятнах, взглядах камеры исподтишка. Монтаж здесь — противостояние взглядов; камера, которую требует Декер, персональна. И выбранный метод идеально отвечает методу Джексон, которая всегда писала о каком‑то невидимом зазоре между объективным и субъективным, действительностью и ее восприятием. Можно сказать, что камера физиологична и предельно чувственна, даже травматична: ее расфокусы и замутнения — как уставшие глаза очкарика, который только что взглянул на мир без линз. Настолько же тревожен, неудобен, назойлив и саундтрек.
Ширли Джексон
Глаза встретились — Кино между Кешишем и Сьямма
Однако сквозь приоткрытую Жозефин Декер форточку (она и в прошлых своих работах мастерски внедряла новые смыслы в архаические миры) в эту капсулу времени пробираются современные представления, и писательница, вроде бы совершенно изолированная своими собственными хворями, нет‑нет да и схватится за голову, чтобы посочувствовать хворям и тяготам других. Речь в фильме идет о написании романа «Вешальщик», истории исчезнувшей студентки, и в какой‑то момент звучит реплика об удушающе сексистской атмосфере студенческих кампусов. Впрочем, сама Джексон (вернее, персонаж, сыгранный Элизабет Мосс) фигура предельно противоречивая, и зайчиком ее можно назвать едва ли.
Элизабет Мосс задействует всю силу своей антихаризмы.
Сюжет фильма — укрощение, соблазнение и наставление невинной Роуз, приехавшей с мужем по университетским делам и зависшей в поле интеллектуальной радиации. Рисунком сюжета, в центре которого противостояние, дружба и взаимозависимость двух женщин (одна — старше и искушеннее, а другая все еще может измениться), фильм Декер чем‑то напоминает «Кэрол» Тодда Хейнса. Кому‑то придет в голову и «Портрет девушки в огне»: любовная игра и искусство там тоже сплетаются в удушающем танце без возможности хеппи‑энда. Но «Ширли» избегает и холодно‑гламурной картинки первого, и драматургической ходульности второго. В фильме Декер много органики, слышен неизбежный при такой чрезмерной близости запашок человечности. Это кино о манипуляции и насилии, на которые порой обречены даже близ