Александра Большакова
ТЕАТРАЛЬНЫЕ РАБОТЫ
«Яма» (дипломный спектакль)—Женя
«Нужен перевод» (дипломный спектакль)—Мэйре
«Живой труп» (Александринский театр)—Маша
«Эдип-царь» (Александринский театр)—Иокаста
«Человек=Человек» (Александринский театр)—Вдова Бегбик
«Ксения. История любви» (Александринский театр)—Катя
![](/img/41-42/bol.jpg)
Если бы в «Комеди франсез» сейчас были лишние вакансии, они взяли бы Александру Большакову на амплуа «трагической матери», несмотря на ее возраст. Она уже успела сыграть несколько ролей, где внутренняя мощь и цельность натуры, необходимые для такого сложного амплуа, уже проявились. В студенческом спектакле «Нужен перевод» Б. Фрила она была ирландской крестьянкой с твердыми мозолями на руках. Их никто из зрителей не видел, но последствия каждодневного непосильного труда ощущались в характере этой гордой женщины, с презрением относившейся к «переводу» — культурному мосту между старой, ирландской, и новой, английской, жизнью. Она защищала матриархальные устои, право оставаться на той стороне, которую ее предки охраняли от посягательств
![](/img/41-42/bol1.jpg)
Фото Романа Казейна
Вообще-то я приехала поступать в Петербург на режиссуру, но в тот год —
![](/img/41-42/bol2.jpg)
Столкнулась с настоящими, большими режиссерами в театре, где работаю, — и увидела, что такие колоссальные усилия, в первую очередь, интеллектуальные, я сейчас просто не потяну. Может быть, когда-нибудь потом, когда я стану мудрой, взрослой женщиной с огромным рюкзаком мыслей и смыслов за спиной, у меня возникнет потребность поделиться его содержимым с миром. Воли, характера и желания — хватит.
Как только чувствую, что посягают на мою свободу, начинаются внутренние бурления. Но, поскольку актерская профессия — это тотальная несвобода, приходится себя постоянно воспитывать, приглушать в себе
![](/img/41-42/bol3.jpg)
В «Гамлете» я была бы Гертрудой, раз уж Гамлетом нельзя. Ну, не Офелией же… В «Трех сестрах» — Машей. В «Чайке»? Аркадиной. Главная сцена была бы та, где она не отпускает Тригорина. Из двух сцен — с сыном и Тригориным — пока важнее вторая. Обычно мои героини — воительницы, энергичные, пробивные. Из моего репертуара — это царица Иокаста в «Эдипецаре». Возрастная роль в «
![](/img/41-42/bol4.jpg)
Если уж на то пошло, то я п…ц какая честная. Но могу это умело таить. И совестливая. Не могу перенести обиды и несправедливости. Если бы снималась в кино про войну, то кричала бы там: «Руку давай, руку!».
Мой первый актерский обман… Сказку «Лев и собачка» Алексея Толстого знала наизусть, и столько над ней рыдала. Помню, как во втором классе проверяли технику чтения. Учитель достает эту чудесную книжку и вызывает по одному. Эта проверка была для меня чистой экзекуцией. А здесь — зная наизусть, читаю и читаю, уношусь все дальше, абзац за абзацем. Учитель, конечно, спрашивает, читала ли этот рассказ. На голубом глазу: «Нет!» Пятерка, похвала маме: «Вы проделали такую огромную работу!».
Сегодняшняя режиссура может сделать из меня все, что угодно. Сыграю и Снегурочку, и белочку, и грибочек. Во мне есть легкость — я отзываюсь, откликаюсь. В 60–80-е я была бы исключительно драматической героиней, социальной. Но сегодня время режиссуры формы — она дает возможности для безграничных трансформаций.
![](/img/41-42/bol5.jpg)
Сейчас мне не хватает роли, в которой я проделала бы настоящий путь «от А до Я» — пришла бы в роль одной и ушла бы из нее другой. Мне, как артисту, тяжело работать с тем, что предлагает современная драматургия. Я бывала на читках разных пьес — и всегда возникало только удивление: зачем, почему, откуда у автора появилось желание вынести ЭТО на бумагу? Не помню конкретных названий, помню только свое негодование: чего ты хочешь от меня, автор? Современная драма не дает артисту возможности думать «божественно». Там есть только бытовые мысли, проблемы и отношения, они не дают тебе подняться «над». Слово, текст не позволяют взлететь. А мне интересно, когда режиссер ставит такие задачи в работе над текстом, которые больше, чем сам текст.
![](/img/41-42/bol6.jpg)
Драма современной женщины — в ее невероятном одиночестве. Сегодня сильной ее делают слабые мужчины. Она сопротивляется, доказывает — и, главное, хочет доказывать свою силу. Так не должно быть, но так получается. Но и не без вины самой женщины — она в своей силе блистательно и скоропалительно прогрессирует. Об этом было бы интересно поразмышлять на сцене. Недавно перечитала «Анну Каренину» — вот материал, на котором можно говорить о героине современности.
А вообще я смогу все — от проститутки до королевы — дайте только сыграть!
Читайте также
-
Журавлики оригами — «Чистый лист» Полины Кондратьевой
-
Плакали, знаем — «Ворон» Руперта Сандерса
-
Дождь на станции Пупсянции — Пять мультфильмов «Окна в Европу»
-
Сеанс реального — «Мой французский фильм» Дарьи Искренко
-
Тост за бесконечность — «Филателия» Натальи Назаровой
-
Чужие новости – «Месье Кляйн» Джозефа Лоузи