Пока ночь не разлучит нас. Пресса о фильме


Тем, кто учился во времена, когда еще чему-то учили, известна чеховская фраза, передающая суть его пьес: люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни. Странно, что никому до Хлебникова не пришло в голову сделать фильм, состоящий (не целиком, но в основном) из заобеденных разговоров. Сам Хлебников, кстати, уверяет, будто стремился сотворить не сатиру на столичную богему, а водевиль, безделушку. Хлебников сторонится в интервью громких обобщений, идеологических фраз — за ним это водится. Тем не менее получилась сатира.

Ю. Гладильщиков
«Московские новости»

В фильме Бориса Хлебникова порой буквализируется сама этимология слова «абсурд» — далеко не все участники многочисленных диалогов способны расслышать друг друга без помех, искажающих смысл речи. Ну, когда этот смысл вообще присутствует в словах, просто заполняющих время ожидания выпивки и закуски, — даже если формально беседа насыщена самой что ни на есть деловой лексикой: «контракт», «поставки», «уставный капитал», «предоплата», «вали его на ***». В условиях этой словесной энтропии часто повторяющееся в картине междометие «*****», употребляемое разными людьми, по разным поводам и в разном значении, оказывается едва ли не самым содержательным и емким.

Л. Маслова
«Коммерсантъ»

Для режиссера «кухня» и «зал под люстрами» — разные палубы одного корабля. Хорошо бы — не «Титаника». Радует то, что Хлебников, строитель собственного ироничного и горького кино, демонстрирует выраженное комедийное дарование. Самые остроумные моменты картины сочинены не за счет текста, а средствами пластики. Как эпизод с официантом (Сытым), который только что смахнул с тарелки недоеденные тигровые креветки, полил их лимонным соком, приготовился к гастрономическому возможному счастью... А рядом узбек включил в мобильнике свою любимую заунывную мелодию и под нее шинкует овощи. И значит, счастья не будет.

Л. Малюкова
«Новая газета»

Сценарий фильма собран из разговоров обслуги и посетителей модного ‹…› московского ресторана «Пушкин», подслушанных и записанных специально обученными и внедренными доброхотами. ‹…› Иначе говоря, фильм был задуман как киноверсия театрального жанра «вербатим», изрядно популярного в той «новодрамовской» среде, которая стала питательной для большей части «молодого российского кино». ‹…› Вот только к кино вся эта система неприменима вовсе. Иная система условностей, иная работа с реальностью. ‹…› Все бесчисленные проблемы фильма Бориса Хлебникова «Пока ночь не разлучит» — монтажные, драматургические, актерские и в конечном счете смысловые — лишь следствия вопиющей антикинематографичности подхода. Так, согласно жанру, фильм этот — в чистом виде комедия нравов; однако, в отличие от комедии положений или комедии недоразумений (ни той, ни другой фильм Хлебникова не является и близко), комедию нравов нельзя строить на одном приеме. Не то что не принято или не положено — технически нельзя. Не получится. Прием начнет работать против автора. Именно это и происходит; посетителям ресторана — поголовно всем, за исключением героя Сергея Шнурова, — придана одна-единственная окраска: высокомерие.

А. Гусев
«Фонтанка.ru»

Перед нами — не просто комические зарисовки из жизни высшего света, а полноценный срез всей сегодняшней России. Своеобразная энциклопедия русской жизни, пусть и миниатюрная, карманная.
Есть в ней и центральный герой, здешний Евгений Онегин, — хотя по нему не скажешь, ведь весь фильм напролет он молчит. Это безымянный персонаж Сергея Шнурова. К нему за столик подсаживаются один товарищ за другим, и каждый себе наливает — только он сам не пьет: разгрузочный день. Не пьет, не пьет, не пьет — а глаза наливаются кровью, и музыка сфер в исполнении дежурной арфистки на соседнем подиуме бесит до слез. Ясное дело, развязка в такой ситуации может быть одной-единственной: ‹…› классический русский застольный мордобой.

А. Долин
OpenSpace.ru

Характерная для Бориса Хлебникова интонация меланхолической усмешки отлично работает в рамках этого проекта из категории no budget movie. При желании можно увидеть в фильме и более глобальное высказывание о состоянии «продвинутой части общества» в канун протестов на Болотной площади: своего рода пир во время чумы. Кто-то даже готов вспомнить бунюэлевское «Скромное обаяние буржуазии» с его застольными метафорами. Эту коннотацию как будто бы поддерживает сюрреалистический финал «Ночи». ‹…› Однако, откровенно говоря, таким образом мы навешиваем на картину не вполне посильный для нее груз. Отлично, что Хлебников показал пример того, как можно делать не противное и вполне пригодное к просмотру кино за маленькие деньги. Но как-то вместе с масштабом бюджета уменьшился и масштаб задач.

А. Плахов
«Коммерсантъ»


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: