«Зеркало для героя» — Смотрите под ноги
К выходу в прокат сразу трех отреставрированных Госфильмофондом фильмов Владимира Хотиненко («Зеркало для героя», «Макаров» и «Мусульманин») Арсений Занин написал о первом из них — щемящем и устрашающе актуальном фильме о вечном возвращении.
«…Возможно ли спокойно видеть человека погибшего вчера, а сегодня еще не ведающего о предстоящей гибели? Надо ли попытаться как-то это предотвратить? Могла ли произойти такая история? Да, потому, что прошлое с трудом пропускает нас к себе. Мы никуда не сбежим от него… Мы можем разглядывать, комментировать, интерпретировать, но мы никогда ничего не сможем изменить в прошлом, каким бы постыдным или болезненным оно не было». Для драматурга Надежды Кожушаной «Зеркало для героя» был первым опытом работы в большом кино, вместе с режиссером Владимиром Хотиненко она спасала «горящую единицу» на Свердловской киностудии. За полтора месяца они превратили в сценарий повесть Святослава Рыбаса «Зеркало для героя».
Кажется, сегодня нет картины актуальней, чем «Зеркало для героя».
Шел, споткнулся, упал, а поднявшись с колен, обнаружил, что это не ты грохнулся, а просто время ушло из-под ног. Многие из нас ощутили нечто похожее в конце февраля. Первый раз я увидел «Зеркало для героя» лет восемь назад и записал в дневнике: «Вот бы так однажды очутиться где-то в августе 91-го, или в октябре 93-го, чтобы увидеть все собственными глазами». Мог ли я предположить, что мы уже зацепились за ту злосчастную проволоку? В каком году мы очнулись? Кажется, сегодня нет картины актуальней, чем «Зеркало для героя». И в том, что она выходит в повторный прокат именно сейчас, есть какой-то спасительный фатум. Словно распутав этот клубок, мы сумеем-таки сдвинуть день и, проснувшись назавтра, представить все просто ночным кошмаром.
И вновь жизнь окажется лишь сценой в чужом кино.
Святослав Рыбас — бывший шахтер и корреспондент газеты «Комсомолец Донбасса», а по сей день заместитель главного редактора издательства «Молодая гвардия» (автор тома про Сталина) — написал повесть «Зеркало для героя» в 1983 году, на пике андроповского застоя. По сюжету два друга детства оказываются на съемках ретро-фильма и, завернув за угол, неожиданно оказываются в параллельной реальности 1949 года. Один ― бывший инженер, а ныне заместитель председателя месткома («в моих руках распределение больших благ: квартир, путевок в дома отдыха, автомобилей…»), другой ― вернувшийся в родной город ученый-социолог из Москвы, искренне не понимающий, почему отец не хочет уехать вместе с ним из ветхих бараков на подмосковную дачу. Из времени, где окажутся наши герои, домой возврата нет, им придется смириться с участью заложников и принимать предлагаемые обстоятельства как данность. Для Рыбаса временной «нырок» в сталинские годы был необходим, чтобы оживить для молодой гвардии читателей понимание того, что такое жить и работать в трещащем по швам мире на одной шестой части суши. Так социолог пытается понять секретаря местного парткома и убедить его, что они с приятелем не американские шпионы, а посланники будущего. Он рассказывает чиновнику о полете человека в космос, разносторонней и удивительной советской жизни на протяжении разделяющих их тридцати пяти лет. Его лобовая атака ненадолго заставляет чиновника усомниться в том, что фанатичное следование генеральной линии партии это и есть его подлинная жизнь:
«…он перешел к наболевшему: человеческим взаимоотношениям, надеждам, сомнениям. Миллионы людей успели вырасти и стать отцами с той поры тяжелых времен. Их воспитали образованными и самостоятельными. Это первое поколение, выросшее без войны. Они помнят послевоенные годы как эпоху народной победы, они ощущают жизнь как доброе и хорошее дело. И они работают не ради одного хлеба насущного. И тут он сделал то, чего в реальной жизни никогда не могло случиться: выстроил одно поколение напротив другого. Одно ― требовательное и грозное, другое ― ожидающее обновления. Они стояли друг против друга, пока, наконец, между ними не возникла объединяющая сила, похожая на электрический разряд.
― Чего же вы хотите? ― разочарованно спросил Пшеничный. ― Наш бог ― будущее Державы. А ваш? Куда ты меня зовешь?
― Куда зову? Прежде всего, говорить человеку «Вы». ― И он понял, что после его рассказа всё останется по-прежнему, а может быть даже хуже, так как собеседник задет за живое.
― Так. Какими вас вырастили нежными! Говорить вам «вы», не приказывать, не мешать наслаждаться? От твоих россказней веет интеллигентской размягченностью! Это на руку вашим врагам, а они спят и видят, как ослабить наше монолитное единство. Нет, с такими взглядами ты здесь вреден! Вы оба вредны! для чего вы сюда явились? Учить нас? Исправлять наши ошибки? А может вы платные агенты мирового империализма и вас нужно сдать в МГБ?
— Чего вы заводитесь — Встрял Устинов — Вы разные продукты, один родился до революции, другой — после войны!»
Для Хотиненко и Кожушаной эта картина стала первым шансом высказаться.
В ходе спора секретарь парткома начинает задумываться, что важны не только «великие задачи», но и простые мелочи жизни, которые наполняют эти цели повседневным смыслом. Что нужно думать не только вечной борьбе за будущее Великой державы, но и проживать редкие минуты игры с маленьким сыном. Он вдруг понимает жену, которая купила новое нарядное платье: это не ее глупая прихоть, но искреннее желание привлечь внимание мужа («Это платье красивое… Но его нельзя носить, это аполитично! В магазинах не хватает дешевого текстиля! Что о тебе подумают другие!»). На торжественном вечере в театре она не только произведет фурор, но даже заставит мужа ревновать. Вскоре он начнет задаваться различными сомнениями и моральными дилеммами, но отмахнется от них, радуясь, что «Трумэну уж точно не дадут развязать новую войну». Когда же пришельцы из будущего найдут свои призвания в новом старом мире и, обладая знаниями о будущем, станут стремиться изменять его к лучшему, в их мир вторгаются люди в черных кожанках с указами, как дальше им должно проживать свои роли. И вновь жизнь окажется лишь сценой в чужом кино. В финале социолог встанет перед выбором: выйти обратно в суетливый и стремительно меняющийся современный мир, или просто «остаться собой» в родном поселке, где жили когда-то его дед и бабка, где родился отец, где он сам учился ходить. А друг, которому будто бы ничего в жизни было не нужно, обзаведется собственным куском земли, построит дом, посадит сад и его дети будут уже чувствовать себя не горожанами, но настоящими наследниками своей земли…
Ведь только что создан североатлантический блок НАТО, испытана первая советская атомная бомба, впереди — только борьба, враг не дремлет!
Спустя пять лет после выхода повести пришла перестройка. Для Хотиненко и Кожушаной эта картина стала первым шансом высказаться. Гениальной сценарной находкой Кожушаной стало одно нововведение в механику этого мира: каждое утро время в прошлом обнуляется, снова наступает предпраздничный рабочий воскресник 8 мая 1949 года с директивой о повышенной норме добычи угля. Эта «петля Кожушаной» станет главным двигателем сюжетной интриги, дав героям железную мотивировку сбежать из временной ловушки. В повести переход во времени совершается в сентябре, здесь же ― бесконечное ожидание дня завершения войны. Единственного праздника, который отныне объединяет всех жителей маленького, затерянного где-то в Сталинской области населенного шахтерами городка. Один из героев будет стремиться закрыть шахту, которая спустя тридцать лет обвалится и станет причиной его тюремного срока. А «вечно обнуляющийся» секретарь парткома будет твердить, что не нам отвечать, придут другие люди, а сегодня в канун 9-го мая 1949 года у нас свои задачи и только провокатор и диверсант может обращаться с такими предложениями! Ведь только что создан североатлантический блок НАТО, испытана первая советская атомная бомба, впереди — только борьба, враг не дремлет!
У Хотиненко и Кожушаной социолог стал психолингвистом, который пишет диссертацию, вызывая искреннее непонимание отца (к чему заниматься оторванной от реальности заумью без шансов нащупать болевую точку современности?). Сам отец пишет повесть о трагедии Рыбинского водохранилища: в начале 1940-х годов было затоплено более шестисот селений, переселено 130 тысяч человек, огромная тер