Стриминг в эпоху золотой лихорадки
Мы поговорили с руководителями 1–2–3 Production Валерием Федоровичем и Евгением Никишовым о самоцензуре, кризисе роста и перспективах русских «нетфликсов».
СЕАНС — 73. «F**K»
Константин Шавловский: Сегодня 25 октября. Сколько у вас сейчас проектов в запуске?
Валерий Федорович: Не меньше тридцати. Семьи нас, в общем, не видят.
Евгений Никишов: Несколько лет назад, когда мы работали на ТНТ, мы приходили к Александру Дулерайну и жаловались: «Много работы, трудно!» А он со свойственной ему мудростью нам отвечал: «Тяжелый труд кинематографиста — выбор самого кинематографиста».
Василий Степанов: Вот поэтому мы и решили поговорить о современности в телекино именно с вами. О новых героях, новых сюжетах…
В.Ф.: Но мы же ничего об этом не знаем на самом деле. И никто не знает. А кто говорит, что знает, — обманывает. Просто нужно делать, что нравится. И если совпадешь со временем, то будет успех.
В.С.: А есть такая амбиция — попасть во время?
Е.Н.: Конечно. Я для этого на телевидение и пошел. В раннем возрасте посмотрел «Я шагаю по Москве» Данелии, потом пересматривал его много раз в разном возрасте. И всегда думал: если мой фильм будет оказывать на кого‑то такое же сильное впечатление, то я буду абсолютно счастлив.
Глупо делать то, что тебе не нравится, и тратить на это жизнь.
В.С.: Что, по вашему мнению, у Premier совпало со временем, из последнего?
Е.Н.: Кажется, «Домашний арест» совпал. Думаю, лет через двадцать его будут смотреть как «Осенний марафон». Через «Марафон» же проходит время? Вот и «Домашний арест» — такая энциклопедия современности.
«Домашний арест»: Наша Russia
В.Ф.: Все, что пытается сделать человек, — это как‑то во времени остаться. У нас есть амбиция остаться, но нет желания подстраиваться. Более того, если делать что‑то, что нравится кому‑то, но не тебе, то есть риск потерять внутренний камертон.
В.С.: Но разве у вас не фабрика?
В.Ф.: Нет, у нас бутик. Среднее время производства проекта — три года, реально — до пяти лет. Глупо делать то, что тебе не нравится, и тратить на это жизнь.
Е.Н.: Мы, конечно, делаем большие зрительские проекты, но все они ручной сборки. Нам не нужно в ежедневном режиме отгружать какой‑то определенный объем контента на эфир. Где бы мы ни работали — ТНТ, ТВ‑3 или Premier — у нас всегда были понимающие руководители. Допустим, сериал должен выйти весной, а мы не успеваем из‑за огромного блока пересъемок, ну хорошо, сдвигаем на осень… Не успели к осени, окей, сдвигаем еще. Сейчас выходит «Полярный» — его один раз практически полностью пересняли. К счастью, у нас была такая возможность. А выход первоначально был запланирован на 2017 год. Есть и другие примеры. У «Измен», скажем, было три пилота.
Знаете, как тяжело найти хорошего, грамотного реквизитора?
Safe Mode
В.Ф.: Всегда что‑то сдвигается и переснимается… Сейчас есть, например, «Детки». Пилот уже даже показывали по телевизору. Но сериал теперь полностью перепридуман. Люба Мульменко с Нигиной Сайфуллаевой вернулись к нам с новыми идеями. Останется Цыганов в главной роли, остальное переделано. Появились новые конфликты — #MeToo например. Люба относится к этому, скорее, с иронией, а Нигина — очень серьезно, и это внутреннее напряжение рождает объемное произведение. Это будет четырехсерийный фильм — в общем, совсем не те «Детки», которые запускались когда‑то.
К.Ш.: Cегодня крупные стриминги охотятся за режиссерами. Людей не хватает. Сталкиваетесь ли вы с тем, что возможностей больше, чем людей?
В.Ф.: У нас сейчас сценариев больше, чем режиссеров, которые могли бы их поставить. Три‑четыре года назад ситуация была обратной. Сценариев не хватало, а режиссеры искали работу.
Е.Н.: Сейчас золотое время для всех, кто занимается креативом в области кино и сериалов. От сценаристов до осветителей и реквизиторов. Знаете, как тяжело найти хорошего, грамотного реквизитора? В индустрию пришли крупные инвестиции. Потому что сразу несколько крупных финансовых групп увидели, что рынок развивается. Есть кто‑то, кто хочет и может стать условным русским Netflix. И все решили: надо не им стать этим Netflix, а нам. Сколько на это нужно денег? Несколько миллиардов рублей. Сразу несколько центров силы занимаются производством контента, а людей, которые умеют его делать, мало. Все рвут друг друга на части. Мы сейчас подписываем с режиссерами эксклюзивные контракты. К нам приходят люди, которые уже работают на нас, и говорят: ребята, каждый день звонят, любые условия, любые деньги… Началась золотая лихорадка.
В.С.: А когда это началось?
В.Ф.: Когда стартовал Premier. Были «Домашний арест», «Звоните ДиКаприо!». Создалось ощущение, что каждый за два месяца сможет найти себе полмиллиона подписчиков, что на всю страну можно стать известным.
Е.Н.: Эти два сериала, действительно, все изменили. Их все обсуждали, все смотрели. Не только на Premier, но и на «пиратках». Этот поток мы не могли остановить.
Телек и особенно стриминг сейчас — бизнес более честный и острый, чем большое кино
К.Ш.: А вы хотели остановить пиратов? Разве они не работают как дополнительная реклама?
В.Ф.: Конечно, пиратов нужно останавливать. Есть прямая зависимость доходов от количества подписчиков. Постепенно интернет все сильнее регламентируется. В плане человеческих свобод у этого могут быть негативные последствия, но для бизнеса это хорошо. На торрентах «Домашний арест» посмотрело больше людей, чем у нас на платформе. Но и мы были не готовы к такому количеству подписчиков. За несколько месяцев до Нового года пришло столько подписчиков, сколько в самых оптимистичных планах ожидалось в течение двух лет.
Е.Н.: Тогда же было принято решение выпустить в интернете четвертый сезон «Полицейского с Рублевки», и после этого тоже случился приток подписок. Но такие феномены невозможно искусственно сконструировать. Хорошо работает сейчас и внутренняя конкуренция: Comedy Club запускает «Домашний арест», Good Story — «Звоните ДиКаприо!», мы смотрим — классно! И делаем «Обычную женщину». Смотрим друг на друга и пытаемся делать круче коллег. Все же очень амбициозные. Это не Минкульт, куда люди приходят и просят передвинуть дату премьеры чужого блокбастера.
Джокер в Фивах
В.Ф.: Мне вообще кажется, что телек и особенно стриминг сейчас — бизнес более честный и острый, чем большое кино. Поэтому столько ярких проектов. Все пытаются сделать то, что посмотрит много людей.
В.С.: Интернет влияет на форму сериала или фильма?
Е.Н.: Интернет дает ощущение вседозволенности. Одно то, что в интернете пока еще можно использовать ненормативную лексику, уже сильно освобождает, дает определенное преимущество. Возможны сцены насилия, секса, нет давления ограничений. Законодательство работает то же самое, но практика правоприменения другая. Мы сейчас делаем сериал «Колл‑центр» с Меркуловой и Чуповым. Рекламная кампания построена на том, что «этого ты никогда не увидишь по телевизору и в кино». Мы не смогли бы его показать на ТВ‑3. Слишком многое нужно было бы вырезать и цензурировать. Будут меняться и хронометражи интернет‑продукции. На телевидении мы привязаны к определенному таймслоту. Нельзя сделать сериал с сериями больше часа. На стриме может быть серия 38 минут, а может — час двадцать. Нет этой проблемы.
Работает самоцензура. Люди хорошо понимают, что именно можно.
В.Ф.: Изначально «Обычная женщина» должна была быть восьмисерийной. Ее выпускали на ТВ‑3. Но мы вышли за хронометраж, и получилось девять серий. Пришлось все переставлять, перекраивать. Чтобы уложиться в часовой формат. А, кажется, нужно было оставлять восьмисерийную структуру и просто делать серии длиннее. Если бы мы выходили сразу на Premier, мы бы могли так поступить. Хронометраж ведь не самое важное. Люди смотрят не минуты, а истории.
К.Ш.: Кажется, в интернете свободы пока действительно больше, чем на ТВ и в кино. А вы сталкиваетесь с цензурными соображениями в своей работе?
Е.Н.: Работает самоцензура. Люди хорошо понимают, что именно можно. И «невозможные» сюжеты не разрабатывают. Я не могу себе представить такого: нам принесли охренительный политический триллер про современную жизнь, и мы не знаем, что с ним делать.
В.Ф.: У нас с Женей есть много планов. Например, сделать сериал про девяностые. Посмотреть на них как‑то по‑новому. Мы встречались со сценаристами, предлаг