18+
51-52

Мал мала меньше

«Смерть господина Лазареску». Реж. Кристи Пую, 2005«Смерть господина Лазареску». Реж. Кристи Пую, 2005

«Кинематографист, происходящий из стабильного общества, может с самого начала обращаться к универсальному контексту. Кинематографист, происходящий из нестабильного общества, сначала должен переработать национальную проблематику — только так он получит право говорить об общечеловеческом», — этот закон, сформулированный румынско-британским киноведом Адиной Брадену, относится к выходцам из любой культурной провинции. Для режиссеров румынской «новой волны» он тем более справедлив.

Ни в одной стране бывшего соцлагеря, включая Россию (в особенности — Россию), не было проведено такой масштабной, мучительной, всеохватной работы по осмыслению временного отрезка, известного как «золотая эра». В конечном итоге публике это отчасти наскучило: к концу нулевых румынское кино прочно ассоциировалось с одной-единственной темой — и тема себя исчерпала.

Героем румынских фильмов (даже тех, действие которых происходит не в 1980-е, а уже в наши дни) становится локальная модификация Homo Sovieticus — существа, выращенного в обстановке тотального двоемыслия, громогласного вранья с подмигиванием.

Одной из главных характеристик общества, сформированного при диктатуре, является инфантилизм, а инфантильное сознание не учитывает многообразия мира и всегда надеется на однозначный ответ.

Герои румынской «новой волны» по привычке ищут однозначности, режиссеры — со своей временной дистанции — от нее программно дистанцируются.

«Было или не было» Корнелиу Порумбою — так в оригинале называется, пожалуй, самый сложно сконструированный фильм румынской «новой волны» (его английское название — «12:08 к востоку от Бухареста»). В предновогоднем телеэфире трое жителей небольшого городка пытаются восстановить события одного дня — 22 декабря 1989 года, когда в Бухаресте был свергнут Чаушеску. Господин Манеску, известный пьяница и врун, утверждает, что вышел на площадь еще до сообщения о бегстве диктатора по центральному телевидению — и значит, революция в городе была. Звонящие в студию зрители опровергают его слова. Истина не просто посередине — она неуловима, ее невозможно уложить в конкретные формулировки. Недавнее прошлое ускользает от однозначных определений, мир не делится на «да» и «нет», «черное» и «белое», «было» и «не было». Однозначный ответ невозможен. В следующей своей картине, «Полицейский, имя прилагательное», Порумбою превращает поиски ответа на несложный вопрос — посадить или не посадить школьника, у которого обнаружен гашиш, — в казуистическую головоломку. Начальник полиции доказывает подчиненному правоту свою при помощи словаря; буква закона становится духом — и наоборот: навыки двоемыслия востребованы в освобожденной стране не меньше, чем при Чаушеску, но единственно верного ответа по-прежнему не существует в природе.

Герой нового румынского кино — всегда маленький человек, жертва истории и обстоятельств; сам кинематограф — апология частного случая в национальном контексте. Это провинциальные персонажи в провинциальной стране, вычитание из вычитания. Даже абсолютное зло в румынском кино — это меньшее из зол, мелкий бес в исполнении Влада Иванова: гинеколог-подпольщик из картины Кристиана Мунджиу и следователь-схоласт из фильма Порумбою.

Целая галерея маленьких людей предстает перед зрителем в альманахе «Сказки золотого века» — от семьи, пытающейся умертвить свинью на кухне панельного дома, до делегации чиновников, застрявших на вертящейся карусели. В «Мечтах о Калифорнии» (первом и незаконченном фильме рано погибшего режиссера Кристиана Немеску) смотритель небольшой станции в меру скромных возможностей мстит американской армии за то, что в 1945-м она отдала страну восточным союзникам. Данте Ремус Лазареску, господин Никто, забытый семьей и знакомыми, умирает на больничной койке, чтобы стать универсальной метафорой человеческой смертности. Фильм о последнем дне его жизни — тот самый прорыв режиссера Кристи Пую на территорию общечеловеческого, высшая точка нового румынского кино и один из главных фильмов нулевых не только в национальном, но и в мировом контексте.

Несмотря на обозначенную тему — историческая травма маленького человека — почти каждый из известных в мире румынских фильмов в той или иной степени является комедией, или, скорее, трагикомедией. Все персонажи — от маленького мальчика из картины Каталина Митулеску «Как я провел конец света», планирующего покушение на Чаушеску, до умирающего Лазареску — заставляют смеяться раньше, чем сострадать.

Самым запоминающимся героем этой кинематографии, ударом в лоб, отбивающим всякое желание смеяться, становится человеческий эмбрион из фильма «4 месяца, 3 недели и 2 дня» Кристиана Мунджиу. Тот, кто даже не родился: главная молчаливая жертва истории, деление на ноль, самый маленький из маленьких людей нового румынского кинематографа.

3D
3D
3D
Полночь в Париже
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»