18+
51-52

Мал мала меньше

«Смерть господина Лазареску». Реж. Кристи Пую, 2005«Смерть господина Лазареску». Реж. Кристи Пую, 2005

«Кинематографист, происходящий из стабильного общества, может с самого начала обращаться к универсальному контексту. Кинематографист, происходящий из нестабильного общества, сначала должен переработать национальную проблематику — только так он получит право говорить об общечеловеческом», — этот закон, сформулированный румынско-британским киноведом Адиной Брадену, относится к выходцам из любой культурной провинции. Для режиссеров румынской «новой волны» он тем более справедлив.

Ни в одной стране бывшего соцлагеря, включая Россию (в особенности — Россию), не было проведено такой масштабной, мучительной, всеохватной работы по осмыслению временного отрезка, известного как «золотая эра». В конечном итоге публике это отчасти наскучило: к концу нулевых румынское кино прочно ассоциировалось с одной-единственной темой — и тема себя исчерпала.

Героем румынских фильмов (даже тех, действие которых происходит не в 1980-е, а уже в наши дни) становится локальная модификация Homo Sovieticus — существа, выращенного в обстановке тотального двоемыслия, громогласного вранья с подмигиванием.

Одной из главных характеристик общества, сформированного при диктатуре, является инфантилизм, а инфантильное сознание не учитывает многообразия мира и всегда надеется на однозначный ответ.

Герои румынской «новой волны» по привычке ищут однозначности, режиссеры — со своей временной дистанции — от нее программно дистанцируются.

«Было или не было» Корнелиу Порумбою — так в оригинале называется, пожалуй, самый сложно сконструированный фильм румынской «новой волны» (его английское название — «12:08 к востоку от Бухареста»). В предновогоднем телеэфире трое жителей небольшого городка пытаются восстановить события одного дня — 22 декабря 1989 года, когда в Бухаресте был свергнут Чаушеску. Господин Манеску, известный пьяница и врун, утверждает, что вышел на площадь еще до сообщения о бегстве диктатора по центральному телевидению — и значит, революция в городе была. Звонящие в студию зрители опровергают его слова. Истина не просто посередине — она неуловима, ее невозможно уложить в конкретные формулировки. Недавнее прошлое ускользает от однозначных определений, мир не делится на «да» и «нет», «черное» и «белое», «было» и «не было». Однозначный ответ невозможен. В следующей своей картине, «Полицейский, имя прилагательное», Порумбою превращает поиски ответа на несложный вопрос — посадить или не посадить школьника, у которого обнаружен гашиш, — в казуистическую головоломку. Начальник полиции доказывает подчиненному правоту свою при помощи словаря; буква закона становится духом — и наоборот: навыки двоемыслия востребованы в освобожденной стране не меньше, чем при Чаушеску, но единственно верного ответа по-прежнему не существует в природе.

Герой нового румынского кино — всегда маленький человек, жертва истории и обстоятельств; сам кинематограф — апология частного случая в национальном контексте. Это провинциальные персонажи в провинциальной стране, вычитание из вычитания. Даже абсолютное зло в румынском кино — это меньшее из зол, мелкий бес в исполнении Влада Иванова: гинеколог-подпольщик из картины Кристиана Мунджиу и следователь-схоласт из фильма Порумбою.

Целая галерея маленьких людей предстает перед зрителем в альманахе «Сказки золотого века» — от семьи, пытающейся умертвить свинью на кухне панельного дома, до делегации чиновников, застрявших на вертящейся карусели. В «Мечтах о Калифорнии» (первом и незаконченном фильме рано погибшего режиссера Кристиана Немеску) смотритель небольшой станции в меру скромных возможностей мстит американской армии за то, что в 1945-м она отдала страну восточным союзникам. Данте Ремус Лазареску, господин Никто, забытый семьей и знакомыми, умирает на больничной койке, чтобы стать универсальной метафорой человеческой смертности. Фильм о последнем дне его жизни — тот самый прорыв режиссера Кристи Пую на территорию общечеловеческого, высшая точка нового румынского кино и один из главных фильмов нулевых не только в национальном, но и в мировом контексте.

Несмотря на обозначенную тему — историческая травма маленького человека — почти каждый из известных в мире румынских фильмов в той или иной степени является комедией, или, скорее, трагикомедией. Все персонажи — от маленького мальчика из картины Каталина Митулеску «Как я провел конец света», планирующего покушение на Чаушеску, до умирающего Лазареску — заставляют смеяться раньше, чем сострадать.

Самым запоминающимся героем этой кинематографии, ударом в лоб, отбивающим всякое желание смеяться, становится человеческий эмбрион из фильма «4 месяца, 3 недели и 2 дня» Кристиана Мунджиу. Тот, кто даже не родился: главная молчаливая жертва истории, деление на ноль, самый маленький из маленьких людей нового румынского кинематографа.

Балабанов
Кэмп
Триер
Линч
Олли Мяки
Аустерлиц
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»