18+

Подписка на журнал «Сеанс»

41-42

Полина Толстун

ТЕАТРАЛЬНЫЕ РАБОТЫ
«Отец» (БДТ)—Берта
«Двенадцатая ночь, или как пожелаете» (БДТ)—Оливия
«Дядюшкин сон» (БДТ)—Зинаида
«Дон Карлос» (БДТ)—Паж Королевы
«Власть тьмы» (БДТ)—Анютка
«Дни нашей жизни» (Русская Антреприза имени Андрея Миронова)—Оль-Оль

Фото Романа Казейна

Мелькать в клипах, рекламе и даже сериалах для начинающих полезно: заработок и опыт. Редко кто выходит за эти простые пределы. Полине Толстун, ныне актрисе БДТ, повезло, потому что удалось на экране обогатить то, что она делала в театре. Здесь, в театре, она возникла внезапно — херувим, ангел во плоти. Такой на подмостки привел ее студенткой учитель и режиссер Григорий Дитятковский. Заложница родительской войны испуганная Берта в «Отце» А. Стринберга, графиня Оливия в «Двенадцатой ночи» — тонкая как прутик девочка, подпрыгивающая от счастья любви; мальчик-паж из «Дона Карлоса», посланец светлого мира в темном царстве — это ее театральные роли. И вдруг в проходном криминальном телесериале ей достается змеиноподобная разлучница — нежные черты лица заостряются, взгляд становится холодным и жестким. Коварство, предательство, жестокость — все это обведено теми же мягкими линиями очарования — только на этот раз обманчивого. Как Медуза-Горгона, героиня Толстун притягивает засмотревшегося на нее простака и едва не превращает его в камень. А после разоблачения, арестованная, волшебница-ведьма как бы уползает обратно в тайную обитель своей черной души, едва заметной усмешкой показывая, что раскаяние ей незнакомо и недоступно.

После такого захода в кино Толстун возвращается в театр для новых и более сложных задач. В «Дядюшкином сне» (режиссер Т. Чхеидзе) она — Зинаида. Зинаида — создание зрелой актрисы. Выросшая из ангельских платьиц, засидевшаяся в девках прежняя девочка много успела пережить, прежде чем стать грациозно замершей скульптурой пестрого провинциального балагана. Она оживляется только один раз, чтобы исполнить перед дядюшкой, князем Гаврилой, песенку-сказку о бобре. Страшную колыбельную для полумертвого дитяти Зинаида поет-играет дважды — в лицах, в кратком пластическом танце, в мелодекламации, напоминающей современный рэп. Князь все понял, все вспомнил, заплакал и из расфранченной куклы превратился в усталого человека, ищущего последний приют. В «Дядюшкином сне» Полина Толстун выдерживает сравнение с именитыми партнерами (Фрейндлих, Басилашвили) и нагрузки «достоевского» психологизма.

Сложилось все неожиданно. Мое попадание в БДТ — это что-то из области сказки. Никакого отношения к искусству мое семейство не имеет. Я из очень простой семьи, еще и малообеспеченной. Выросла в хрущевке на проспекте Ветеранов. Училась в школе и играла в театральном кружке, занятия в котором вела актриса БДТ Марина Леонидовна Старых, ученица Корогодского. Она и познакомила меня с Григорием Исааковичем Дитятковским, моим будущим мастером. Когда подросла девочка, которая играла роль дочери героя Сергея Дрейдена в спектакле «Отец», Дитятковский решил дать мне эту маленькую роль. Первый выход и первая зарплата — 1470 рублей.

Фото Антона Михайловского

Я должна была уходить со сцены босиком — и, чтобы не пришлось идти голыми ногами до гримерки, за кулисами для меня всегда ставили тапочки. Эти тапочки и все остальные «производственные» детали, то, как устроен и приспособлен театр для актера, пусть и такого маленького, как я, всегда казались мне незаслуженным чудом: тебя оденут, причешут — а тебе нужно только выйти и сделать что- то, что и так делать очень нравится. Говорят, что женщину нетрудно заставить делать то, что ей и самой хочется. Это про меня.

Алиса Бруновна — в роли шута Фесте, а я играю хозяйку дома. Первая читка, сильное волнение. И первая фраза, которую я должна сказать про нее, т. е. про Фесте — «Уберите этого дурака!» С меня семь потов сошло. Алиса Бруновна, с изящным мундштуком, сначала, конечно, не обратила на меня никакого внимания. А потом я уже заметила за ней такое свойство — постепенно приглядываться к партнеру, изучать его — исподтишка.

Видимо, я актер школы — я следую традициям, а не сопротивляюсь им. У меня пока не было ни одного настоящего конфликта с режиссером, потому что я искренне стараюсь понять его. У режиссера есть цельная картинка происходящего, и ты — только ее часть. Все эти «я бы сделал по-другому» кажутся мне просто смешными. Режиссер все-таки главный, а мы — люди подневольные.

До сих пор из-за своей фактуры «не выросла». Когда я играла мальчика-пажа в «Дон Карлосе» (ему лет 12–14), то смотрела на улицах за его ровесниками: как они ходят, как головой вертят. Со мной эти мальчишки даже начали заигрывать, приняли за свою, подмигивать стали. Есть страх, что однажды пойму: мне уже 75, а я все еще играю пажа! Бывало раньше, что и завидовала кому-то: «Как это так — она-то уже ууу!, а я еще нет…» Сейчас отношусь к этому куда спокойнее: мои успехи, мои неудачи — и все меня в них по большому счету устраивает. Твое от тебя не уйдет.

Раздражает в себе привычка слишком много думать. В актерстве есть очень ценное умение — бросаться в роль, даже когда тебе кажется, что ты еще не все в ней понял. А меня всегда учили, что персонаж заведомо сложнее, лучше, интереснее тебя, как положительный, так и отрицательный. До него всегда надо расти. Неправду чувствую остро: плохой спектакль, свой ли, чужой — для меня огромный стресс.

Очень люблю большую сцену, старый, пышный академический театр, как там все организовано — то, как работают цеха. На камерную сцену я тоже выхожу — например, в «Антрепризе Миронова», но богемный чердак нонконформистов-экспериментаторов меня, честно, не очень привлекает. Когда я вхожу в БДТ, мгновенно внутренне собираюсь, всегда кажется, что за тобой кто-то строгий наблюдает. Если бы увидела перед собой живого Товстоногова, встала бы по струнке, точно.

Мне всего ближе XIX век. В нем много романтической недосказанности. И то воспитание меня восхищает — от умения держаться до идеалов, которые закладывали с самого детства. Хочется играть классику. Что до авторов, то скорее Чехов и Шекспир, чем Островский; что до ролей, то скорее Ирина из «Трех сестер», чем Нина Заречная. Офелия, а не Джульетта. Есть роли, за которые я бы никогда не взялась — причина в изначальном несогласии с происходящим: с предлагаемыми обстоятельствами, проблемами, взаимоотношениями.

поддержать
seance
Чапаев
Библио
Потенциал
СОфичка
Осколки
БокОБок
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»