№ 41/42. Ровесники » КАРТИНА МИРА: Лавка древностей

Впервые я увидела его на похоронах, на похоронах моего дедушки: мне было десять, а он был в черном пальто, в черных джинсах, много курил и слушал плеер. Высокий. Худой. Честный и благородный. Он отучил меня слушать «попсу», встречал после школы и объяснял математику, а фильм «Брат» на принесенной им видеокассете мы смотрели всей семьей. Так я узнала своего брата по отцу.

Светлый свитер крупной вязки, по-детски искренняя улыбка — Данила Багров не был для меня культовым героем 90-х, он просто был рядом. Сильный, справедливый — тогда казалось, что он способен разрешить любую проблему на свете — в школе он мог бы легко приструнить заносчивого одноклассника. Открытый, прямодушный, но всегда — одиночка.

Симпатия к такому герою — обычное дело, когда твой возраст снисходительно называют «подростковым», все проблемы и переживания — надуманными и временными, любовь — «первой», а значит, и не последней. Именно тогда больше всего привлекают герои, знающие, «в чем сила», и убежденные в этом знании. В том возрасте любишь, когда каждый поступок — с большой буквы, а ответы — только на главные вопросы.

Он не поддавался популярной «волне», был не как все — и это привлекало. Постоянно сталкиваясь с продуктами американского конвейера, каждый раз оставался невозмутим: не любил «оттопыриваться» на рейвах. «Музыка эта ваша американская — говно!» Слушал Настю Полеву и «Наутилус», в глазах продвинутой молодежи оказываясь более чем старомодным. «Да он мудак, от Наутилусов прется...» Он сидел с Кэт в «Макдоналдсе» — мекке всех детей — и ничего не ел. Идеалу американской жизни был противопоставлен неопределившийся герой с множеством вопросов.

Он уезжал вечером на последнем трамвае, в бледное марево заката, повисшее над спальными районами. Туда, где начиналась взрослая жизнь. Знал ли он правду? Знал ли, в чем сила?