Венеция-2026: «Немного света» Али Асгари
На завершившемся Венецианском фестивале тихо состоялась премьера иранского автора Али Асгари, вернувшего на Лидо всего через год после предыдущей работы. О фильме, как нельзя лучше пришедшемся на финал конкурса, рассказывает Вероника Хлебникова.
Тьмы, боли, тоски в мире стало столько, что не вытерпеть жить, как сказано у Андрея Платонова. Об этом — большинство фильмов 83-го Венецианского кинофестиваля. Хорошо, что под занавес Али Асгари проливает немного света, малую частицу, которой довольно, чтобы дать нам всем немного выдохнуть перед очередной катастрофой.
В Тегеране ждут ракет от Трампа, жители наклеивают на окна бумажные ленты крест-накрест, но остаются дома. Немолодой, лысоватый, очень спокойный человек, едва вернувшись из тюрьмы, раздает комнатные растения. Кошку тоже придется отдать. Еще — наведаться в свой разгромленный и опечатанный после ареста офис, чтобы выписать рецепт неинкурабельному пациенту. Лицензию отобрали, но попытаться стоит. Он собрался далеко, и надо позаботиться обо всех, о ком получится. Может, как раз потому, что герой — врач, который не может причинять человеку лишнюю боль, он заблаговременно объявляет младшему брату и сестрам о решении умереть, чтобы к страданию от разлуки не примешивались шок и чувство вины.
Остальное время фильма посвящено тому, как сказать маме. Как быть с мамой, если ты уезжаешь, скорее всего навсегда, — решают и персонажи пьесы, которую ставят в подпольном театре. Доктора попросят ответить на этот вопрос, но он еще не придумал, что говорить. И вот всей гурьбой взрослые дети, один из которых не может больше жить, едут к маме на ужин. Аргументы против самоубийства уже исчерпаны. Кажется ничего не работает — ни братская близость, ни слезы одной сестры, ни житейская мудрость другой. «Страдание и радость друг другу не враги», — говорит та сестра. Вариация советского стоицизма из фильма «В моей смерти прошу винить Клаву К.», где сказано, что надо уметь страдать.
Весь спектр иранской жизни, личной и профессиональной, отражается на экране в капле жизни частной, пока герой фильма пытается завершить свои земные дела. Али Асгари снимает историю отстраненно, без эмоций, будто перед нами не крайняя экзистенциальная ситуация, а обычный житейский эпизод, и именно благодаря режиссерскому спокойствию тьма как будто теряет в объеме. Асгари не хочет ее очерчивать, придавать ей значения, накачивать своей и нашей энергией. Он нейтрализует ее, не желая принимать во внимание, нервничать самому и загонять зрителя взвинченным драматизмом.
В прошлом году Али Асгари был в Венеции в конкурсе «Горизонтов» с бурлескной «Божественной комедией», в которой речь шла о цензуре в иранском кино. Новый фильм начинается как трагедия, развертывается как пластическая пантомима и немногословная пьеса, а завершается ободряющим физическим высвобождением. Невозмутимостью он напоминает «Простую случайность» Джафара Панахи, где персонажи тоже проводят часть времени в автомобиле. Один из соавторов фильма Панахи, Шадмер Растин, написал сценарий и к «Немного света» Асгари.
В машине доктора едут перемещенные растения и растерянные родственники, тоже оказавшиеся перед лицом смерти. Статичные фронтальные планы преобладают, чтобы разрешиться от бремени неподвижности наилучшим из способов. Фильм завершает тему ответственности, заданную фестивалем от открывших его «Чернил» до внеконкурсной документальной «Маски». Завершает утешением без вранья и сантиментов, как во времена Чаплина, Китона и итальянского неореализма. Возможно, это единственная задача, с которой сегодня способно справиться искусство, и только ему под силу выполнить ее наилучшим образом. Всё остальное сделает жизнь.
Читайте также
-
Венеция-2026: «Компания» Кейси Аффлека
-
Венеция-2026: «Гурия» Левана Когуашвили. Танцы с гранатой в ограниченном пространстве
-
Венеция-2026: «Возможная любовь» Ли Чхан-дона
-
Венеция-2026: «Bucking Fastard» Вернера Херцога
-
Венеция-2026: «Дикая лошадь девять» Мартина МакДоны
-
Венеция-2026: «Чернила» Дэнни Бойла, или как Винтик и Шпунтик делали газету