№ 19/20. После паузы » Русское кино за рубежом

После распада СССР многие надеялись, что с отмена цензуры повлечёт возникновение «новой волны». Но этого — к разочарованию как российских, так и зарубежных кинематографистов — не произошло. Согласны ли Вы с тем, что за последние пять лет российское кино претерпело коренные изменения и произвело фильмы, интересные и важные для мирового кинопроцесса? Если да, то назовите, пожалуйста, наиболее значительные российские фильмы и наиболее перспективных российских режиссёров последних лет.

Биргит Беймерс

Ситуация изменилась, когда началось производство коммерчески жизнеспособных фильмов. В мировой прокат по-прежнему попадает считанное количество российских фильмов; но сейчас их больше, нежели несколько лет назад. Пришла пора рассматривать Россию уже не как постсоветское государство, а как страну со своим кинорынком и с гигантскими возможностями для проката и производства. Нужно смотреть в будущее, не в прошлое; нужно встраивать российский кинопроцесс в европейский (если не глобальный) контекст. Это важнее, чем холить и лелеять «особый статус» российского кино (и вообще искусства и культуры). Наиболее значительные фильмы за 2003–04 гг.: «Коктебель», «Ночной дозор», «Возвращение», «Время жатвы», «Свои».

Жан-Мишель Фродон

Насколько я могу судить, промышленность возрождается, и новые режиссёры предпринимают попытки во многих направлениях — как внутри, так и вне сложившейся конъюнктуры. Даже при том, что большинство из них облюбовали усреднённый международный вкус, новые талантливые и оригинальные режиссёры неизбежно проявят себя. Однако самые интересные российские фильмы за последние пять лет были поставлены Александром Сокуровым, которого мы знаем уже давно. Большая часть остальных фильмов, пусть даже обладающих определёнными достоинствами (некоторые из них были награждены на международных фестивалях), достижениями не стали.

Том Бирченау

Надежда, что период быстрых социальных, политических и культурных перемен вызовет «новую волну», возможно, и оправдана в отдельных случаях, но далеко не во всех. Ведь обычно определённое время уходит на социальную и культурную консолидацию, и лишь потом новые идеи получают адекватное выражение. Перемены в российском кинематографе произошли в последние годы (пожалуй, не пять, а два-три). Хотя они не такие уж «коренные» — скорее количественные. Каждый год из последних десяти хотя бы один российский фильм (а то и два) привлекал внимание киносообщества и встречал тёплый приём. Просто теперь таких фильмов стало три-четыре в год, если не больше. Пришли новые таланты, появилось много качественной кинопродукции. Значит, система кинопроизводства стабилизируется. Это видно по разным приметам: по росту (процветанию ли?) кинопоказа, по благосостоянию побочных отраслей (например, телевидения, которое развивается синхронно с кинематографом). На самом деле, это определяется не только в финансовых терминах, но и в увеличении интереса к «домашним» сюжетам и темам. А ещё одной приметой может служить отмена налоговых льгот, которые многими рассматривались скорее как вредные, нежели полезные для широкой промышленности.

Йен Кристи

Те, кто ожидали «новой волны» после распада СССР, просто не обратили внимания, что пост-советская новая волна уже была! Она пришлась на конец 80-х, когда производственные и прокатные структуры были ещё относительно жизнеспособными, а международный интерес к российскому кино поднялся на уровень столь высокий, на какой он не поднимался с 1920-х годов. Но после 1991 года российское кино ожидала судьба «ещё одной европейской кинематографии», зависящей от бессистемных частных капиталовложений, с одной стороны, и остатков государственной поддержки — с другой. Российское кино стало словно «невидимым» для рынков и фестивалей — даже когда появлялся интересный фильм или новый режиссёр, которого стоило бы «продвигать». Фильмы, рассчитанные на популярность, завоевали некий сегмент домашнего рынка, но не смогли попасть ни на международные фестивали, ни в зарубежный прокат. С другой стороны, совершенно неожиданным оказался всемирный успех «Матери и сына» Сокурова, за которым последовал ещё больший успех «Русского ковчега». Похоже, что последний очень точно ответил желанию зарубежных зрителей «восстановить связь» с Россией — как бы они (и мы) ни интерпретировали образ России, данный в фильме. В современном мировом кинопроцессе именитые кинематографисты превращаются в «брэнды»: Ангелопулос в Греции, Сабо в Венгрии, Каурисмяки в Финляндии и т. д.; для России таким «брэндом» является Сокуров. Он единственный российский кинематографист, который «котируется» за рубежом. Известность двух ведущих киноавторов советской эры, Алексея Германа и Киры Муратовой, стала намного меньше, чем 10–15 лет тому назад — хотя «по старой памяти» они по-прежнему пользуются авторитетом. Серьёзное отношение к Михалкову рухнуло после «Сибирского цирюльника», да и интерес к Балабанову и Тодоровскому, похоже, идёт на убыль. Но неподдельный успех «Возвращения» Звягинцева показывает, что неизвестный российский кинематографист всё ещё может завоевать международное признание с помощью относительно бескомпромиссного арт-фильма.

Божидар Манов

Действительно, ожидания, что после распада бывшего Советского Союза автоматически начнётся некий невиданный расцвет русского кино, не оправдались. Наступил тяжёлый производственный кризис, объём продукции упал до 15 фильмов в год. Но возрождение кинематографа со столь сильной традицией было неизбежно — и оно произошло, не в последнюю очередь благодаря «новым русским капиталам». Российское кино «вылезло из холодильника», преодолело состояние стагнации, включилось в мировой кинопроцесс. До конца 2001 года на международном экране можно было посмотреть фильмы Александра Сокурова, Киры Муратовой (благо оба часто работали совместно с западными партнёрами), Алексея Балабанова — и ещё считанное количество картин других режиссёров. В болгарском кинопрокате успех имел только «Сибирский цирюльник», а из показанного по телевидению — «Особенности национальной охоты» и «Ворошиловский стрелок». И вдруг на мировой экран хлынула новая русская волна. Бесспорными лидерами этого поколения оказались Алексей Попогребский и Борис Хлебников, дебютировавшие очень сильным и впечатляющим фильмом «Коктебель». А в 2003 году — и Андрей Звягинцев с его мощной, умной, чувствительной и талантливой лентой «Возвращение». Можно предположить, что нас ещё удивит Валерий Тодоровский (хотя в своём последнем фильме «Мой сводный брат Франкенштейн» он слишком уж заигрывает с публикой). Безоговорочно талантлив Александр Рогожкин: он уже сделал целый ряд удачных фильмов (особенно «Блокпост» и «Кукушка»), и следующие его работы будут наверняка столь же хороши. Кира Муратова, вероятно, будет и дальше работать столь же продуктивно, но ей стоит позаботиться о качестве своих фильмов. Ажиотаж вокруг них сохраняется, но ни «Второстепенные люди», ни «Чеховские мотивы» не достигли уровня её амбиций. Если говорить о перспективах, то они есть и у коммерческого кино (развивается производство, сеть мультиплексов, DVD-прокат), и у авторского (появляются новые таланты, меценаты и продюсеры). Глубокие культурные корни, мощные финансовые потоки (неважно, в чьих руках они сейчас), новое поколение зрителей, которое хочет «найти себя» на экране — всё это приведёт к естественному рыночному балансу.

Сусанна Арутюнян

Да, мне кажется, что в российском кино сейчас происходят важные процессы, и в конце концов оно вновь займет достойное место в мировом контексте. Хотя мы не видим всех деталей, но общий дух возрождения чувствуется во всем: прежде всего в росте объемов кинопроизводства и проката. Но возникнут ли на этой волне достаточно мощные новые художественные идеи, как это было некогда, сказать сложно: судя по всему, российская жизнь сегодня не располагает к этому. «Новая волна» могла бы родиться только из «новой идеи». Из идеи же: «Обогащайтесь!» — может родиться индустрия, но не искусство. А родится оно, когда в этом появится общественная потребность. Пока что ее не видно ни в одной из пост-советских республик; частные удачи не в счет. Что касается наиболее значительных последних русских фильмов, то из того, что нам удалось увидеть, можно отметить: «Возвращение» Звягинцева, «Старухи» Сидорова, «Отец и сын» Сокурова.

Кристина Стоянова

На мой взгляд, единственными режиссёрами, которые несомненно выиграли от отмены цензуры, были Александр Сокуров и Кира Муратова. После 1991 года лишь малая толика прославленных на весь мир режиссёров ушедшей эпохи вообще смогла работать и сохранить свою репутацию. И это только подтверждает мой скепсис по отношению к популярному убеждению, что политико-экономическая либерализация автоматически означает культурную. Никакое «национальное кино» невозможно без сильной государственной поддержки. История, похоже, учит нас, что чем сильнее государство (авторитарное, тоталитарное, даже теократическое: см. Иран), тем более оно щедро к своей киноиндустрии. Парадоксально, но неприкрытая цензура и чинимые препоны стимулируют творческую энергию и чуткость кинематографистов куда лучше, чем демократия, при которой последние неизбежно попадают в ловушку самодовольства и/или тенденциозности. Так что требовалось чудо, чтобы замороженные посткоммунистические кинематографии вновь ожили. Блестящим исключением стало молодое чешское кино; венгерское кино в определённый момент также смогло вновь обрести собственный стиль; кроме того, на этой территории работали несколько плодовитых «старпёров», как Кустурица, Сабо, Вайда, Янчо. Российское же кино таким исключением не стало (хотя отдельные жемчужины появлялись и в 90-е: «Остров мёртвых», «Утомлённые солнцем», «Мусульманин», «Пьеса для пассажира», «Мать и сын», «Кавказский пленник»). Но сейчас общий европейский кинопейзаж, так сказать, «увял», и нынешнее оживление российского кино является тем более феноменальным! Причём перемены произошли в мягкой, ненавязчивой манере. Это не было драматическим разрывом с прошлым, как в чешском и венгерском кино. Напротив, здесь всё время происходили подспудные, малозаметные изменения (и в стилистике, и в мировоззрении), и накопившись, они — точно по Марксу — породили качественный скачок. «Смена караула» совершилась, пришли новые перспективные режиссёры (А. Звягинцев, Б. Хлебников и А. Попогребский). А главное — кинематографисты наконец уяснили, что «снаружи» есть зрительская аудитория и что её ожидания нужно учитывать.

Нэнси Конди

Российское кино привлекло гигантское внимание (которое парадоксально было, в одно и то же время, и заслуженным, и лживо-конъюнктурным) в конце проекта «Холодная война». Как оно могло быть воспринято само по себе, вне идеологии? Этот вопрос не имеет смысла. Что касается настоящего момента, то самое значительное изменение таково: вместо «года фильмов о киллерах», или «года экранизаций», или «года dobrogo kino», теперь наконец-то невозможно определить, что это за год — кроме того, что это год разнообразия.

Дан Файнару

Изменения начались благодаря тому, что появилось несколько молодых кинематографистов, которые, судя по всему, наделены даром совмещать в своих фильмах глубокое своеобразие русской души и пейзажа с наиболее жгучими проблемами современности. И эти изменения отчётливо видны в фильмах, которые выпускаются в России сегодня. Достаточно упомянуть такие фильмы, как «Кукушка», «Возвращение», «Коктебель», «Старухи», «Бабуся», «Последний поезд», которые можно, вероятно, квалифицировать как арт-кино, а также более коммерческую продукцию, как «Олигарх» или «Мой сводный брат Франкенштейн».

Юлия Кюнисс

Самое радикальное изменение заключается в том, что о русском кинематографе последних лет можно говорить как о промышленности. Появилось больше фильмов, ориентированных на кассовый успех: массового русского зрителя удалось вернуть в кинотеатры. Но вышли и другие, интересные и важные для национального кинопроцесса фильмы (лишь несколько примеров: «Кукушка», «Дом дураков», «Возвращение», «Мой сводный брат Франкенштейн», «Свои»). Заявило о себе новое поколение режиссеров-дебютантов. О русском кино начали говорить в международном масштабе: пока по большей части в профессиональных и фестивальных кругах, но и это большой шаг вперед. Я думаю, что у России есть все возможности для интеграции в мировой кинопроцесс. Однако сегодня в Германии российский фильм может дойти до зрителя лишь в том случае, если он был реализован как международная копродукция, с участием телеканалов, или имел очень большой фестивальный успех.

Дитер Косслик

За последние два года в российском кинопроизводстве очень многое изменилось к лучшему. Сейчас выпускается намного больше фильмов, чем десять лет назад. Было несколько очень успешных арт-хаусных фильмов, сделавших мировую карьеру; были и «домашние» кассовые хиты, которые столь же важны для национального кинопроцесса. Поэтому в 2003 году мы сформировали (в рамках Берлинале) специальную программу «Новое российское кино». А в этом году фильм «Коктебель», показанный на многих фестивалях, получил прокат в Германии и превосходные рецензии, ясно продемонстрировав потенциал нового поколения российских кинематографистов. Только необходимо всё время помнить: в такой большой стране, как Россия, на развитие кинопромышленности требуется довольно много времени. В маленькой стране (как Эстония) прогресс идёт намного быстрее. Я горячо верю в дальнейшие преобразования в России, и мы на Берлинале всегда будем, насколько возможно, представлять российские фильмы и помогать им.

Яан Руус

Новая волна родилась — «чернуха». Но интерес народа в тот момент сосредоточился на стремительных социально-политических переменах. К тому же начала действовать иная цензура — экономическая. Сейчас российской кинопромышленности удалось преодолеть кризис и добиться определенной стабильности. Возросли государственные дотации, с помощью которых снимают большую часть фильмов: это, пожалуй, самая главная перемена, в Европе без этого вообще не обойтись. Заметно возросла кассовая прибыль: формируется система кинопроката. И, что неизбежно, крупнейшие кинотеатры начинают проявлять интерес к отечественному кино (что из того, что основную прибыль они стригут на другом). Из последних фильмов наиболее интересными мне кажутся: «Возвращение», «Кукушка», «Время жатвы», «Свои», «Коктебель», «Старухи», а также документальный фильм Виктора Косаковского «Тише!». «Русский ковчег» — чисто технический tour de force, а манерный «Отец и сын» явно захвален. Хотя вообще во многих современных российских фильмах бросается в глаза тема поисков духовного облика отца. Другая сквозная тема — сильные духом женщины.

Оскар Пейру

Политические перемены могут быть сколь угодно головокружительными, но вот глубинные общественные сдвиги, как правило, происходят намного медленнее. Благие намерения — этого ещё недостаточно, чтобы в области искусства что-то изменилось по сути. Я не вижу никаких радикальных изменений в российском кино за последние пять лет, хотя интересные и важные фильмы и вправду появились. По моему мнению, главная фигура здесь — это Сокуров: его фильмы демонстрируют новый стиль и технологию (например, «Русский ковчег»). В прочих же случаях изменения относятся по большей части к сюжету.

Юни Хокканен

Российское кино мало-помалу продвигается вперёд. Мне не кажется, что ориентированность российской кинопромышленности на кассовый успех так уж плоха, как может показаться. Определённое количество коммерции нужно — хотя, в то же время, нужны и талантливое изображение, и хорошие сценарии. И в России каждый год выходит несколько фильмов, вызывающие интерес международных фестивалей. Для меня одним из первых интересных фильмов в новом российском кино стал «Кавказский пленник» Сергея Бодрова. После этого я видел фильмы нескольких режиссёров, которые были интересными или важными (хотя, по какой-то странной причине, эти две характеристики никогда не совпадали): Алексея Балабанова («Война», «Брат», «Про уродов и людей»), Александра Рогожкина («Кукушка», «Блокпост», «Особенности национальной охоты») и Александра Сокурова («Отец и сын», «Русский ковчег», «Молох», «Узел»). Я думаю, что ментальность российского кино достаточно сильна, чтобы оно выжило.

Джаннис Фрагулис

Самый простой пример этих изменений к лучшему — «Возвращение», победившее на нескольких фестивалях. Но, пожалуй, наиболее представительный режиссёр в новом российском кино — Александр Сокуров. Он «видит по-русски», он умеет снимать русский дух. Прочие режиссёры известны намного меньше. Если же говорить в целом, то, насколько мне видно, российский кинематограф стремится стать похожим на западный, и в первую очередь — на американский. Это ошибка: русская цивилизация абсолютно непохожа на американскую. Конечно, публика любит американские фильмы — но душа живёт в фильмах восточных (особенно в иранских). Я убеждён, что российские режиссёры должны продолжать традицию Великого кинематографа вашей страны.