О трепете времени: «За нашим домом сад» Антона Нефёдова
Дебют Антона Нефёдова «За нашим домом сад» получил главный приз на фестивале «Окно в Европу». Мария Шиманская рассказывает о лучшем фильме конкурсной программы, в котором из бытовых подробностей и детских воспоминаний проступает образ предвоенного времени.
Грозный, 1994-й. Последний мирный год. Подросток Митя живет с семьей в обычной пятиэтажке, а свободное время проводит с друзьями в шалаше за домом. Обычная весна, вот только соседи один за другим пакуют вещи и уезжают неведомо куда, а среди детских вещей появляются ящики с оружием. На семейном застолье мальчишки вызывают игрушечное землетрясение, но вот начинается и настоящее, и на глазах выбежавших на улицу жильцов по фасаду дома проходит трещина.
Дебют Антона Нефёдова был снят еще два года назад, попал в выборгский конкурс, но незадолго до премьеры фильм без объяснений изъяли из программы. После некоторых правок картина всё же добралась до «Окна в Европу» — и получила главный приз фестиваля.
Фильм во многом основан на воспоминаниях из детства и рассказах родственников режиссера, который сам родился в Грозном и уехал в 1993-м, накануне войны. Сценарий написан в соавторстве с Александром Родионовым, одним из основателей Театра.doc, племянником Александра Миндадзе, сценаристом ранних фильмов Бориса Хлебникова и Николая Хомерики. И зрители после премьеры отмечали в первую очередь сценарную работу — самобытный, «очень настоящий» характер речи.
«За нашим домом сад» — редкий фильм конкурсной программы, в котором текст не только хорошо написан, но и органично сыгран. Вот сюжетная линия матери, которая периодически убегает на свидания-разговоры с возлюбленным-чеченцем в машине (всякий раз в другой, только что купленной). Каждая реплика здесь отмечается точным жестом и взглядом. Взглядом нежным и чувственным — неожиданно выразительная роль Надежды Михалковой. Вплоть до отдельных кадров: отпустив возлюбленного, героиня остается одна в темном коридоре, где прощание отзывается светом фар сквозь шторы и звуком отъезжающего автомобиля.
На фоне взрослых историй с их бесконечными неурядицами — семейными конфликтами, возможными переездами, любовными перипетиями — почти параллельно, независимо обитают дети. Обустроившие свое место вблизи от дома. Крепость, штаб, форт — или попросту сад. Герой — мальчик Митя, поначалу боязливо наблюдающий за соседом-чеченцем, а потом постепенно осваивающий его манеры и повадки. Мальчик, всё еще робко, но уже завороженно наблюдающий за пожаром и хлынувшей кровью — то есть хулигански спаленным ресторанчиком и проколом уха для подаренной сережки. Тот, кто отвечает на вопрос девушки, в которую влюблен (нежно и неумело обдирая загоревшую кожу с ее плеча), — чего же он хочет: «Еще хочу, чтобы началась война». Война, то есть войнушка — с крутыми ребятами по соседству. С огнем, за которым так здорово наблюдать, нацепив очки как у Терминатора, по примеру бывалого соседа.
Фрагменты разных жизней, разрозненные эпизоды и мельчайшие жесты складываются в общую еще-не-военную картину. Авторы фильма чутко вглядываются в материал — в квартирный быт с его статуэточками в буфете, нарезанным луком для борща, картонными коробками, детскими поделками, завернутыми в тряпочки ценными вещами. Бытовая фактура и речевая достоверность обеспечивают материальность времени — и частное здесь дорастает до образа, а повседневность до вечности.
Здесь все живут так, будто ничего уже не изменится. Когда-нибудь всё будет хорошо, скоро мы куда-нибудь уедем — хотя бы в Лермонтов, который, оказывается, все-таки не у моря, а где-то в горах. И мать опять ссорится с родителями, пока бабушка обматывает деда купюрами (не дыши!) да сует банку супа на дорожку перед как будто не опасным путешествием, — после которого станет понятно, что уже никто никуда не поедет.
И чем громче, чем отчетливее звучат новостные сводки, тем тише и ощутимее человеческая жизнь. Чем громче выстрелы за окном, тем теснее сближаются семьи в ночи, за закрытыми дверями и с выключенным светом. А потому так инородно, даже вызывающе выглядит единственный нарочито образный эпизод фильма — зимний, с долгими статичными кадрами занесенных снегом качелей и появлением кота на цифровых развалинах родного дома. Эта зимняя прогулка уводит ребенка в мир, где больше нет и не будет живых.
И всё же режиссер решается на утешительный финал — с гулом разнородных голосов, отдаленно напоминающим еще мирное начало фильма. Даже эта зима не может длиться вечно.
Читайте также
-
«Лето будет общим» Даниила Меркулова: герой (не) нашего времени
-
Сизифов труп. Заметка о «Непокое» Леонида Шмелькова
-
Материя живая и мертвая: «Одиссея» Кристофера Нолана
-
По старой памяти: «Голубая цапля» Софи Ромвари
-
Авторство vs Пиратство — «Закулисье реальности» Кейна Парсонса
-
«Фейерверки днем» Нины Воловой: почему русские не улыбаются