4 АПРЕЛЯ, 2007 // Блог

1984

Критики «Сеанса» — о фильме Алексея Балабанова «Груз 200».

Дмитрий Быков

Наверное, это действительно высшее покамест достижение Балабанова. Во всяком случае, один трехминутный план с самолетом, который доставляет в Ленинск мертвых десантников (тот самый груз 200) и забирает в Афганистан роту свежих, — с лихвой заменяет «Девятую роту», обнажая всю ее глянцевую фальшь. А другой, тоже примерно трехминутный проезд мента на мотоцикле с прикованной жертвой в коляске через позднесоветский индустриальный пейзаж с козловыми кранами, дымными трубами, мостами, трубопроводами, ангарами — под песню Юрия Лозы «Мой маленький плот», — точно так же заменит всю «Маленькую Веру». При том, что «Рота» — фильм плохой, а «Вера» — хороший. Но «Груз» — фильм выдающийся: возможно, главное кино года. Если бы у наших хватило смелости, а у французов — смирения, никто лучше Балабанова не представил бы Россию в Каннах. Скажу больше: один кадр, в котором на кровати гниет в парадной форме мертвый десантник, поперек кровати лежит голый застреленный маньяком Баширов, в углу комнаты околевает настигнутый мстительницей маньяк, а между ними на полу рыдает в одних носках его голая жертва, невеста десантника, а в комнате кружат и жужжат бесчисленные мухи, а в кухне перед телевизором пьет и улыбается безумная мать маньяка, а по телевизору поют «Песняры» — разумеется, «Вологду-гду», — этот кадр служит абсолютной квинтэссенцией русской реальности начала восьмидесятых и вмещает в себя такое количество смыслов, что критика наша наконец-то наинтерпретируется, если не разучилась окончательно.

Роман Волобуев

«Груз 200» — лучший фильм Балабанова. На мой вкус он лучше и первого «Брата» и даже «Уродов» — и это точно самый главный и важный в русском кино за последнюю пятилетку. Страшный как смерть. Совершенно гениальный.

Знаете, в фильме «Жара» есть точнейший образ современного русского социума — такого, каким его пытаются смоделировать те, кто у нас занимается моделированием. Это такая сытенькая московская телочка из солярия, у которой в ушке вместо клипсы — советский орден. Балабанов делает то, что другие по малодушию не могли, и то, что просто необходимо сейчас сделать, пока мы тут все окончательно не покрылись глазурью — загоняет этой телочке в сердце осиновый кол. Он — Ван Хельсинг, он самый смелый человек в этой стране. Он, и еще Сельянов.

Сельянов теперь может спродюсировать еще двух «Меченосцев» и, например, перестать надевать в общественные места брюки — имеет полное моральное право по сумме заслуг. Я, если честно, совсем не понимаю, как так получилось. Балабанов последнее время делал слабые фильмы — не плохие, а именно что слабые. Мне казалось, что из него совсем ушла та сила, из-за которой его не любили и боялись когда-то. Чтоб из такого штопора человек вдруг взял и выскочил на самый верх — так не бывает, просто физиологически не бывает. Видимо, он и правда великий режиссер.

Алексей Востриков

Cразу ясно: это очень сложно выстроенный целостный художественный образ. В нем каждый персонаж, каждый эпизод, каждое произнесенное слово, каждая деталь — одновременно и реальность, и функция, и идея, и символ. Ничего не выдернуть. В нем очень сложно выстроенная достоверность, дотошно воспроизведенная в деталях до мелочей и вместе с тем завязанная в узел недрогнувшей авторской рукой. Попробуйте выстроить, например, внутреннюю хронологию, и соотнести ее с физическими законами и уголовно-процессуальным кодексом, и обнажится взаимосвязь исторической правды и режиссерского своеволия.

Вместе с многоуровневой и многофункциональной внутренней структурой — фильм абсолютно открыт вовне. Он весь в протесте, в споре — даже не с учебниками, не с ностальгирующей попсой, не с новыми мемуарами, — а с нами, когда мы готовы что-то забыть и чему-то наново поверить. Он и сам-то с собой все время спорит; это та самая полифония, о которой кстати упомянутый М. Бахтин писал в связи со кстати упомянутым Ф. Достоевским.

Фильм Балабанова — это высокоорганизованная материя. Может быть, он живой?

 

Василий Корецкий

Мощная история, к тому же конгениально рассказанная; меня в последний раз так протащило через фильм на первом «Бумере». Ошеломляющее впечатление несколько сглажено финалом — Балабанов словно бы вынужден оправдываться за то, что снял трагедию, а оправдания — это последнее, что от него ждешь. Однако вот ведь: затопив кровавую баню, режиссер начинает маскировать бесовщину то ли под историю покаяния завкафедрой научного коммунизма (верится с трудом), то ли под портрет конкретной эпохи.

Антон Костылев

В одном из интервью Алексей Балабанов пообещал, что «Груз 200» будет жестким фильмом. Это не совсем так. Для благодарного зрителя картина станет личной катастрофой. Дело тут не в жестокости. Если существует абсолютный музыкальный слух, то есть и абсолютное режиссерское зрение, которое Балабанов и демонстрирует в картине. С его помощью он вскрывает зрителя, как старую банку тушенки из армейских запасов, выпуская на волю весь мрачноватый хлам, который в целости пролежал с 1984 года. И тут оказывается, что, хотя формально фильм об СССР накануне распада, СССР исчез, а распад непонятным образом остался.

Похоже, что 2007 год станет годом «Груза 200» — как бы не сложилась прокатная судьба фильма.

 

Мария Кувшинова

«Груз» — это, конечно же, правильное название. Я не помню ничего — ни в кино, ни в литературе, ни в искусстве — что наваливалось бы на человека с такой неумолимой, непереносимой тяжестью. Фильм Балабанова выбивает из-под тебя почву, лишает точки опоры, раз и навсегда избавляет от любого частного, религиозного и социального идеализма. Это самый жесткий и честный ответ на все, что происходило и будет происходить в нашей стране, и вообще — в мире под этим небом. Предмет упорной общественной ностальгии — Советский Союз — предстает у Балабанова разложившимся трупом, единственный здоровой организм в котором — опарыши, наши теперешние современники, выжившие и скроившие под себя новую эпоху. «Груз-200» невероятно жесток по отношению к зрителю, нет в нем ни малейшего намека на очищение. Но его должен увидеть каждый, имеющий глаза. Потому что точку опоры приходится после просмотра искать самостоятельно, заново обретать, многое в своей жизни и в жизни страны подвергнув переоценке. «Груз-200» — это такой фильм, после которого хочется позвонить самым близким людям, и просто сказать, что любишь. Никакого пафоса, другого способа пережить этот фильм я не нашла.

Игорь Манцов

Три последние картины Балабанова — закономерная реакция русского космоса на идеологию беспощадной жрачки, на внедрение концептов «сон разума» и «бери больше, беги дальше». Причем «Груз-200» еще и очень правильно показывает, откуда растут у теперешнего голема ноги — из позднесоветского периода. Никакой революции ни в Перестройку, ни в 1991-м, конечно, не было.

О социальной мифологии, о сюжете. Поскольку сегодня проедается старое и некритически заимствуется чужое, практически во всех нынешних картинах имеем предсказуемую гладкопись. В этом смысле, положим, выдающиеся кинематографические качества «Свободного плавания» несильно отличают его от совсем уже неумелых глянцево-гламурных вещей вроде «Питера FM», «Жары» и т.п. Что называется, один хрен. Слаще, приторнее, противнее не только что постсоветской редьки, но даже самого продажного западного фрукта.

«Груз-200» стилизован под фольклорную позднесоветскую страшилку.

Балабанов гениально угадывает с исходником, которым определяется тут и все остальное: схематизм персонажей, переизбыток непроработанных фабульных поворотов, простой перебор стертых изображений, демонстративная беспросветность происходящего. Нам «интересно», что произойдет, что почем и кто виноват, однако, никакого удовольствия все равно не будет, ибо аутентичный фольклор — форма нетоварная.

Итак, «Груз-200» — это демонстративный антитовар. Сделанный грамотно, появившийся вовремя.

Андрей Плахов

«Груз-200» тяжелой махиной сваливается на хрупкий виртуальный мир отечественной киноиндустрии. Патологический случай берется как экстремальный сгусток того подсознания, которое вызревает в сверхдержавном обществе, отправляющем своих детей в мясорубку войны и коротающем время за пьяной болтовней о Городе Солнца. Фильм дает основания говорить о глубоко личной идеологической травме, которую пережил Балабанов как большой художник, сформировавшийся на излете советской эпохи. Ее миазмы, казалось бы, выпущенные Кирой Муратовой в «Астеническом синдроме», по-прежнему отравляют воздух. Попытки очищения (смотри фильм «Остров») показательно успешны, но вряд ли способны перетянуть «груз 200». Балабанов не «очищает», в его фильме нет ни одного раскаявшегося, ни одного положительного героя. Кроме невинно убиенного и попытавшегося противостоять злу убогого вьетнамца Суньки: конечно, это «знак», данный режиссером тем, кто считает его ксенофобом. А финальный тандем из романтика-рокера и деляги-фарцовщика (увы, с грузинской фамилией) — не менее очевидный намек на то, что лучшую часть молодежи отдали на заклание, а перестроечное будущее так же темно и нечисто, как советское прошлое. Мало того, оборотни в погонах и без — не только палачи, но и жертвы общества, построенного на тотальной репрессии, которая, будучи завуалированной в послесталинские времена, ушла в подсознание, где и пребывает поныне.
Природный «ультраправый» консерватизм Балабанова заставляет меня сравнить его не с Пазолини или Ханеке, а скорее с Джоном Фордом, ибо для него, Балабанова, важнее не социальный универсум, а моральный социум. Хотя почему-то вспоминается, что левый Пазолини однажды встал на сторону итальянских «ментов», а не буржуазных леваков, чьи демонстрации они разгоняли. Начиная с «Брата», Балабанов тоже по недопониманию стал считаться выразителем чаяний «новых левых». В «Грузе 200» эти ярлыки спадают с него, как случайные одежки.

Елена Плахова

Красные туфельки, запыленная бутылка, «Хафанана» — дъявол прячется в деталях. Что касается братской могилы, устроенной автором к концу фильма, то за фасадом выморочного гиньоля прячется более глубокий и мрачный смысл. Фильм Балабанова рассказывает о темном прошлом, но посвящен прекрасному будущему. Его финал показывает, как атеисты-марксисты устремились в церковь, а рокеры-романтики перестройки ринулись обогащаться. Если даже герой «Брата» с пиететом слушал «Наутилус Помпилиус», то сегодня Балабанов мог бы солидаризироваться не с Бутусовым, а разве что с покойным Ильей Кормильцевым. Не с Лимоновым, а с Достоевским — самым большим радикалом русской культуры, чья непримиримость была повернута не вовне, а вовнутрь.

Александр Секацкий

Я поражен зрелищностью «Груза 200»: форма и структура приключения выстроены идеально. В какой-то момент забываешь и полностью погружаешься в действие.

В своем новом фильме Алексей Балабанов в очередной раз после «Брата» развивает тему сверхчеловека, ведь его милиционер Журов как и Данила Багров именно сверхчеловек, в ницшеанском понимании этого слова. Настолько сверхчеловек, что непонятно — сверхчеловек или маньяк. Очевидно, что Балабанов отказывается от привычных реалистических психологических мотивировок, они в какой-то мере условны, но степень психологического давления, которое оказывает фильм на зрителя, такова, что об этой условности не успеваешь вспоминать.

 

Алена Солнцева

Этот фильм мне показался более всего похожим на кошмарный сон. Есть такие макабрические сны, вроде бы складные и логичные, очень правдоподобные, но начнешь, проснувшись, вспоминать и не понимаешь, как такое вообще могло привидеться. А отделаться несколько дней не можешь, то одна деталь примерещиться, то другая, и уже явь смешивается со сном.

Самое не верное, по-моему, было бы отнестись к «Грузу 200» как к историческому или социальному кино. И пытаться анализировать его с точки зрения бытового или исторического правдоподобия, искать «промашки» среди примет времени. Конечно, это фантасмагория, однако, основанная на вполне узнаваемом и близком каждому, кто жил во времена застоя, ощущении глобального абсурда.

И дело вовсе не в отдельных поступках или событиях, дело даже не в Афганской войне, и уж тем более не в правлении Брежнева-Андропова-Черненко, а в состоянии длящегося безвременья, которое, тогда казалось, никогда не закончится.

Теперь у нас есть все шансы пережить это настроение еще раз — мы ненадолго соблазнились миражами свободы, но очень похоже, что участь наша — как раз жрать водку в компании трупов… «И никто нам не поможет, и не надо помогать», как писал чуткий русский поэт Георгий Иванов.

Вот честно — образ главной героини я готова на полном серьезе соотнести с нашей несчастной страной, столь же лишенной воли и отупевшей от невероятного насилия, которое совершали с ней на протяжении последнего столетия безумные ее сыны… Ассоциаций возникает множество: и наша российская невероятная терпимость к злу, к подонкам, которые спокойно живут рядом; и удивительное безразличие к окружающему ландшафту; и странная привязанность к метафизическим спорам на фоне равнодушия к близким; и умение легко для самих себя заменять суть — фантомами, а реальность — вымыслом…

Я полагаю, что Балабанову с его невероятным, почти животным, инстинктивным пониманием глубинных процессов, медленно тлеющих в недрах народного подсознания, удалось на этот раз найти для них адекватную зрелищную форму.

Но это, что касается содержания.

Однако вся эта метафизика оказалось очень удачно облечена в форму невероятно лихо закрученного и отчетливо простроенного детективного действия. И эта складность повествования придает мрачному грузу необычную легкость восприятия.

Василий Степанов

Я застал закат Советской эпохи не вполне смышленым ребенком — для меня закат этот вылился в стаканчики двадцатикопеечного пломбира, какие-то чудные, но добытые в невообразимых очередях бананы, и торжественный прием в ряды пионерской организации на борту крейсера «Аврора». То есть обычные, в меру радужные и заурядные детские воспоминания. Своим «Грузом 200» (тут нужно отметить, как вольготно в заглавных титрах растянулось по кроваво-красной карте СССР название фильма) Алексей Балабанов уравновешивает мои младенческие грезы и заставляет меня (да, видимо, и остальных зрителей) припомнить кое-что другое.

Десяти фильмов «9 рота» стоит сцена погрузки десантников на транспортный самолет, только что доставивший из Афганистана цинковые ящики. Бесценна мотоциклетная поездка под звуки «Плота» сладостного Юрия Лозы. От одной улыбки сыгранного Полуяном милиционера Журова приходишь в первобытный ужас. Не хочется говорить о том, как, оказывается, страшно умеет снимать Алексей Октябринович, «Мне не больно» которого еще полгода назад заставлял зрителей обоих полов задыхаться от нежности. «Груз 200» нужно увидеть. Чтобы больше ничего не забыть. Память ведь выбраковывает только заурядное.

 

Виктор Топоров

«Груз-200» ознаменовал выход Балабанова из долгого творческого кризиса. Это соц-арт, жесткий, продвинутый соц-арт, неожиданно напоминающий лучшие фильмы Фассбиндера.

 

Михаил Трофименков

Безусловно это самый сильный фильм, снятый Алексеем Балабановым за вcю его и без того изобилующую великолепными режиссерскими работами карьеру. Возможно, эта картина не может быть оценена по достоинству сейчас, но со временем ее вес и значение будут только возрастать. И не только потому, что «Груз 200» объективно превосходит всё, что до сих пор считалось образцом психологического фильма (Ларс фон Триер отдыхает), но и потому, что за блестяще выстроенным сюжетом скрываются подземные коридоры метафор, которые объясняют, что произошло с Россией в середине восьмидесятых, и что происходит с ней до сих пор.

Константин Шавловский

«Груз 200» — фильм о поколении и для многих поколений. И маскировка под ретро-фильм делает его только сильнее. Потому что вместо ностальгии, пускания слюней и радости узнавания Балабанов предлагает нам кое-что поинтереснее. А именно — посмотреть, из чего же сделаны мальчики и девочки, которые живут, как пела Ж. Агузарова, в «лучше-страны-не-найдешь».

  • Денис

    фильм не видел,
    вопрос про другое
    может только мне кажется
    если время – 80-е , то почему 76-е с триколором (1 фото) – расхлябанность или идея?

  • http://www.ctb.ru Андрей Чертков

    Это просто фото с площадки. В фильме на самолетах будут красные флаги. А иначе зачем нужны мастера по спецэффектам?

  • http://vlush.livejournal.com Владислав Шувалов

    Начал с Быкова, т.е. сначала, и понял – лучше не читать до просмотра. А то некоторые там “спалят” весь фильм.

  • http://www.ipetra.ru/ move

    умно:)

  • Елена С.

    Шувалову Владиславу
    Не бойтесь. Быков спалил все что можно. Читайте далее
    Вопрос к составителям: были ли среди тех, кто смотрел фильм в Питере и Москве, люди, обладающие другим мнением по поводу фильма, нежели представленные здесь? Или ситуация полного приятия и исключительности фильма была принципиальна для редакции Сеанса? Спрашиваю, поскольку Балабанов – фигура противоречивая для многих критиков и людей от кино…

  • Елена М.

    Шувалову Владиславу
    Не бойтесь. Быков спалил все что можно. Читайте далее

  • Игнат Веселов

    Балабанов фигура противоречивая, а его последний фильм, видимо, нет. Разве такого не может быть?

  • AS

    Ой-ой-ой…. Как стыдно-то… Уважаемый “Сеанс” так откровенно и беспардонно передергивает акценты…. Прочитав здесь сказанное Быковым был очень удивлен. Но! Быков-то, оказывается, совсем о другом писал: http://www.ogoniok.com/4990/30/

  • AS

    А вот сравните вырванный из контекста кусочек статьи Андрея Плахова “Грузилово 200″ напечатанный “Сеансом” и полный текст: http://www.kommersant.ru/doc-y.html?docId=754453&issueId=36239
    Это же ни в какие ворота! “Сеанс” откровенно дурит читателей! Зачем?????

  • Виталий

    2 AS
    Вы, наверное, читали невнимательно вами же приведённые статьи, иначе бы не поднимали крик.

    Приведённая выборка мнений очень интригует, больше всего тем, что отзывы сплошь положительные.

  • “Сеанс”

    Уважаемый AS,
    а не кажется ли вам, что единственный человек, который здесь “передергивает”, это Вы?

    Нам казалось, что после прочтения данного поста позиция нашего журнала по отношению к фильму видится абсолютно понятной и прозрачной. Как оказалось, это не так. Чтобы Вы все поняли и не вводили в заблуждение других пользователей, объясняем:
    Мы считаем новый фильм Алексея Балабанова действительно незаурядной работой и хотим, чтобы у этой ленты было максимальное количество зрителей. Как Вы, наверно, знаете, картина выйдет в прокат ограниченным количеством копий, и не будет рекламироваться так, как рекламируются “отечественные блокбастеры”.
    Чтобы оказать фильму всю возможную информационную поддержку, наш журнал организовал специальные просмотры в Петербурге и в Москве. После просмотра критики высказали свои мнения и написали статьи, в которых они сформулировали свое отношение о фильме. При всем желании мы не можем публиковать статьи. Но никто не мешает нам выбать наиболее удачные на наш взгляд фрагменты.
    Мы поддерживаем фильм “Груз 200″, и будем поддерживать его дальше. Мы этого не скрываем. Потому что, еше раз повторим, считаем картину Алексея Балабанова истинным произведением киноискусства, и желаем, чтобы все включая Вас, уважаемый AS, убедились в этом лично.

    p.s. предполагать какой-то финансовый интерес с нашей стороны, согласитесь, было бы глупо: скромному рекламному бюджету этого фильма можно найти лучшее применение.

  • s

    Сюжет фильма “Груз 200″ украден у Фолкнера. Кинокритикам и всей редакции журнала “сеанс” читать “Святилище”.

  • Василий Степанов

    Все-таки насчет Фолкнера вы не совсем правы.

  • Икс.

    1. Сюжеты Фолкнера, что называется, перешли в общественное достояние.
    2. Российское кино в очередной раз погубят “читатели”.
    3. ПОсему кинокритикам и редакции СЕАНСА, напротив, ничего не читать!

  • Константин Шавловский

    Дорогой Икс., спасибо за ценный совет.
    Не могли бы Вы также привести примеры, как и когда российское кино губили читатели? Или “читатели”? Крайне любопытный факт в истории кино.

  • Икс.

    Константин,
    это полемический ход.
    Читайте же на здоровье!

    Но – защитим Балабанова от Фолкнера, в смысле, от начетчиков.

  • Топоров

    С опозданием прочитал материалы дискуссии, в которой и сам, оказывается, поучаствовал. Несколько уточнений:
    1) Связь со “Святилищем” несомненна. У невовремя напившегося жениха умыкает невесту – случайную свидетельницу очередного преступления – бандит и наркоторговец Лупоглазый, причем, будучи импотентом, насилует ее кукурузным початком, а затем подсаживает на иглу и отдает дружкам. Воля ваша, таких совпадений не бывает! Приведу здесь оценку “Святилища” американским критиком, имеющую, на мой взгляд, прямое отношение и к балабановскому фильму: “Похоже на “Техасскую резню бензопилой”, только без бензопилы и дело происходит не в Техасе”.
    Думаю, Фолкнера нет в титрах только потому, что в противоположном случае по Бернской конвенции пришлось бы приобрести права.
    2) Вскользь упомянув Фассбиндера, я имел в виду аллегоричность общей конструкции, когда за каждым вполне себе живым персонажем проглядывает целый социальный слой – и все, порознь и вместе, насилуют матушку Германию.
    3) Фильм, конечно, очень хорош, но концовка все же фальшива – таких преподавателей научного атеизма не было и быть не могло – либо прожженные циники, либо тайные православные. И те, и другие преподают теперь религиеведение, причем циники делают это куда вдохновеннее.

    И еще одно… “Жесть” фильма меня не пугает; смущает, скорее, другое – образ режиссера, то и дело твердящего самому себе: “Снимаю “жесть”!”

  • Евгений

    Что за свистопляска вокруг тяп-ляп сделанного фильма? С каких это пор дешевый хоррор выдается за высказывание о политическом режиме? В 1984 режим был говенный, но это не повод вешать на него всех дохлых собак и мертвых солдат, Неужели во всей вашей гоп-компании нет ни одного человека старше 40, который помнит чернеенковское время, а все сопляки, которые имеют об СССР такое же представление, как о древнем Риме? Только полный чурбан может поверитья. будто начальник милиции станет похитищать дочь секретаря райкома да еще везти ее в колске к себе домой через весь город, в котором к вечеру все будут знать, кто спиздил девку и где спрятал?! А как могли расстрелять мужика через несколько дней после того, как взяли? Такого даже в 1937 году не было! И так весь фильм – вранье почти в каждом кадре. А если это не реалистическое кино, а гиньоль, то какие вывлды о режиме из него следуют? Да никакие. И что за длблесть – в 2007 году обсирать 1984-й? Это кино можно смотреть или как среднего качества ужастик, или как МДП, поскольку у автора явное душевное расстройство. А жаль, потому как талантливый парень. Неужели же в вашей клакерской группе никто не может честно сказат , что парень прокололся?
    зать,

  • Евгенй

    Как не стыдно так оголтело пиарить посредственный хоррор?
    Так то ько “Красные колокола” хвалили! Был хор советских подпевал, а у вас такой же пошлый хор антисоветских? Неудели не нашлось ни одного критического сужления?!
    Ненавижу советский строй, но у Баоабанова вранье почти в каждом кадре, а символический пласт фильма – просто дешевка, и ваши комментарии это отлично показывают.

  • Икс.

    Евгению.

    Но у Вас же есть свое мнение? Что Вам до другого мнения? На что оно влияет-то? Гордитесь независимостью.
    И потом неверно говорить, что все вышеприведенные мнения антисоветские – читайте внимательнее. И что же Вы так прямо ненавидите советский строй-то?? Вас пытали??

  • XTR

    Фильм перепиаренное говно.

  • ка

    Я не знаю, кто сказывал Балабанову эти “рюальные истории”, но если человек видит и снимает только штампы, ему ничто не поможет. Можно их выдать за метафоры, собирательные образА, шокировать зрителя ралагающимися трупами. Но наблюдать за этими “персонажами” невыносимо скучно. Это ведь не трупы. Это муляжи.

    Никакой психологии в фильме нет. Нет людей, нет ничего кроме мух да трупов в паре сцен. Скажете, так и надо было? А мне какое дело? Бездарному режиссеру захотелось закосить под Германа-старшего. Даже Герман-младший делает это лучше. Вот и всё.

    странно, что все говорят, будто в этом фильме нет “ни малейшего просвета”. По-моему, там же чисто щасливый конец! Два на все плевавших парня договариваются вместе спаивать ненцев, продавая им ящик водки за 10 оленьих шкур. Закрадывается подозрение, что это режиссер Бабаланов и продюсер Сельянов, которые до сих пор пытаются споить нас и выдать ящик водки за кино.

  • ка

    Между прочим. Я очень уважаю и читаю товарищей Быкова и Волобуева. Я понимаю, что у Волобуева могло случиться помутнение вкуса – все-таки регулярно пишущий, хороший обзреватель.
    А Быков – ай-ай, ну нельзя ж так, где ваша логика?? Нельзя просто объявить – почему то или иное является метафорой ВСЕГО, да причем гениальной. Как известно, ничего не может так за**ать, как всё.

  • андрей

    Фильм не смотрел но теперь сделаю это обязательно.чего видимо и добивались балабанов и сельянов. боюсь только разочароваться.если это хоррор то я их насмотрелся. а вообще ведь кино это игра и видеть в нём 1984 год смешно. там могли бабу ягу в ступе показать. год выбран для того чтобы зрители и критики голову ломали. а балабанов гений у него способность делать из простого сюжета фильмы номер 1 и не оставлять равнодушных. только одна загвоздка. я сам с 1983 года и боюсь что кино будет смотреться просто страшилкой. я думаю этот фильм больше для балабанова и всех кто из ссср. от этого он не становиться хуже а только лучше. но восприятие упрощается. так вот, боюсь только одного что фильм покажется рядовым… и копией зарубежного кино…

  • http://icf2001d.livejournal.com/ Степан Чужой

    Думаю, самое печальное – то, что “Груз-200″, разделив зрителей и пишущую братию на два лагеря, в итоге так и не удостоился подробного и серьезного анализа. Понятно, что формат большинства СМИ такого анализа не подразумевает в принципе. А серьезные объемные издания просто еще не успели на него отреагировать в своих печатных версиях. Но хочется все-таки более обстоятельного разговора, котрого фильм, конечно, заслуживает. Я полагаю, что картина осталась очень и очень во многом не понятой и теми, кто от нее в восторге, и теми, у кого она вызывает неприязнь. Что тайна ее остается неразгаданной. И хоть сам я от писательства почти совсем отошел, но “Груз” сподвиг на объемный текст. Выкладывать его здесь я не берусь, дабы не занимать слишком много места. Но тех, кому интересен серьезный разговор о фильме, просил бы потратить немного времени и заглянуть на мою страницу в ЖЖ, посвященную “Грузу”. Там мои размышления о нем из пяти небольших глав.

    http://icf2001d.livejournal.com/

    Это не реклама моего блога, поскольку и блога-то никакого не было, пока не появился “Груз-200″. И кроме текстов об этом фильме там больше ничего нет.

  • Od1n

    Ах, как все-таки здорово, что фильму ни дурная слава, ни хвалебные отзывы, не помогли сделать кассу.
    Фильм по “ужасам” далек даже от среднеевропейского арт-хауса. А в психологической достоверности или тонкости метафор даже не приближается к голливудскому слащавому лубку.

  • Наблюдатель

    Посмотрел, наконец, “Груз-200″ и стало стыдно за ваши безудержные славословия. Вы не позволяли себе такой некритичности ни по отношению к Герману, ни по отношению к Сокурову, а ведь они глубже и талантливее Балабанова. Что с вами случилось. что вы превратились в клаку “Груза-200″? Ради чего погубили репутацию неангажированного журнала? Неважно, покривили вы душой или просто купились на дешевку – кто вам теперь поверит?

  • confused

    Как слепые все ей-богу. Ищут какие-то смыслы в абсолютно бездарном кино. Как та жена-хоть плохонький, но свой, а проспится, вообще человек. Проделайте мысленный эксперимент-уберите из сознания, что этот фильм снял русский режиссер в 2007 году и что фоном для него являются различные “Зеркальные войны” с “Меченосцами” и вся пустота этой жалкой поделки будет очевидна. “39 ступеней” смотрят до сих пор, этот фильм и через пять лет никто не вспомнит….

  • Игорь

    Я всегда нежной любовью любил фильмы Балабанова, и страшно гневался на то, что последнюю его работу не хотят выпускать в прокат. И вот выпустили.
    Посмотрел Груз-200 вчера, вышел из кинотеатра с трясущимися руками, такого со мной никогда не бывало. Фильм сделан шикарно и заставляет задуматься. Один только вопрос: над чем? Я читаю сейчас комментарии кинокритиков, и нахожу моменты, которые сам в фильме не приметил, но меня все равно продолжают мучать вопросы, которые вчера возникли после просмотра: чего ради Балабанов снял этот фильм? О чем этот фильм? Что он в себе несет?
    Из множества героев только два человека меняются на протяжении фильма: Анжелика и Артем – преподаватель атеизма (мне кажется, все уже отметили, и я присоединюсь, у Артема нелепейший момент прозрения, фальшивенький даже). Мне кажется, фильмы-спектакли-книги должны нести в себе помимо сюжета и формы еще что-то; что-то, меняющее людей-героев-персонажей, иначе зачем тогда все?
    Безусловно, фильм ярчайший, по воздействию с ним может сравниться Эйфория Вырыпаева, только после Эйфории мы с девушкой шли, молчали, говорить не хотелось и хранили в себе кусочек тепла, полученный от авторов, мы буквально летели; а после Груза-200 мы с девушкой шли, молчали, говорить не хотелось, хотелось выплюнуть из себя что-то; и не летели мы, а возникало ощущение, что по пояс в земле идем, а на нас сверху ссут, плюют, иногда бьют по голове. И для чего это? Показать, как было плохо в 1984 году или что? Что все не так, как есть на самом деле? Для чего эти красоты (говорю без тени юмора) операторской, режиссерской, реквизиторской, актерских работ? Объясните мне, я не понимаю.
    Это просьба, ответьте мне на вопрос.

  • Александр

    Фильм откровенно сляпан на живую нитку, вранье в каждом кадре.
    Достоверность документальная отсутствует, а абсолютную квинтэссенцию могло увидеть в этом фильме только такое «писало» как Быков
    Балабанов в принципе не смог разобраться в какой говенной стране он родился, также он не понимает в каком говне живет сейчас. Не зря покойный И. Кормильцев собирался набить ему морду.

    Многократный Нелауриат различных «Каннов» Александр Сокуров сказал недавно, что проблемы власти той или теперешней его давно не волнуют, ведь это сам народ предает свою родину. Ни добавить, ни убавить
    Так что смотрите ребята хорошее умное кино, смотрите Сокурова.
    А гопника Балабанова оставьте гопникам

    Удивительно, что в кругу записных словоблудов оказался А. Секацкий, его мнение мне всегда было интересно,
    Груз 200, оказался для него неподъемным.

  • http://icf2001d.livejournal.com/ Степан Чужой

    Игорю.
    Мне кажется, вполне исчерпывающие ответы на ваши вопросы (пост №30) дает в своих публичных высказываниях сам Балабанов. Снял он этот фильм для того, чтобы подчеркнуть, насколько наша нынешняя жизнь прекраснее прошлой. Да, хотел показать, как было плохо в 84-м году. В сегодняшний день при этом целить не собирался – это ему уже критики приписали. Свой поступок он при этом считает выдающимся подвигом. Подробности – в “дайджесте” его высказываний, которые имеются в соседнем разделе с обсуждением книги сценариев Балабанова:
    http://seance.ru/blog/balabanov-toporov#comments

  • Наблюдатель

    Степан, вы абсолютно правы. Ваш дайджест исчерпывающе доказывает, что критики “Сеанса” публично обо…лись, приписав “Грузу-200″ нечто такое, чего не было в замысле режиссера и что отсутствует в самом фильме. Хотелось им по…здеть против современного режима, а делать это в открытую – кишка тонка, вот они и попрятались за фильмом, приписав ему собственные мыслишки. Получился, кстати, типичный, хотя вряд ли сознательный политический донос – вот-де Балабанов делает вид, что снимает про черненковский СССР, а на самом деле метит, гад, в путинскую Россию. Только президентская администрация оказалась умнее их и не стала гнобить картину, а наоборот, ее поприветствовала. Жить-то сейчас стало лучше. жить стало веселее, как сказал товарищ Сталин и повторил за кадром товарищ Балабанов…

  • nachberlin

    Позволю себе напомнить, что дело критики – не повторять слова, произнесенные режиссерами в интервью, а анализировать собственно фильмы – и то, что режиссеру удалось сказать на самом деле. Многие создатели в интервью выглядят несколько глупее, чем их творения. Это все не о конкретно “Грузе-200″, а так, общее замечание на полях.
    Кроме того – и это уже не общее замечание, г-н Наблюдатель, – позволю себе напомнить, что тон, который Вы выбрали для дискуссии, неприемлем на данном сайте (как и во всем приличном обществе). Потрудитесь держать себя в руках.

  • http://icf2001d.livejournal.com/ Степан Чужой

    to nachberlin:

    Да, не дело критики тупо повторять слова режиссеров и тупо исходить в своих оценках из публичных высказываний создателей фильмов. Но дело критики не может ограничиваться и поверхностной социально-политической интерпретацией картин, вырванной при этом из контекста творчества режиссера как целого; из контекста его мировоззрения, которое нельзя игнорировать хотя бы как один из очевидных ключей к смысловым кодам его экранного текста; из контекста самой социальной и эстетической реальности сегодняшнего дня и взаимоотношений анализируемого роизведения с этой реальностью (а не с тем, что писавшие о фильме условно обобщили как “гламур” и “глянец”, которыми художественная реальность отнюдь не исчерпывается – тем более в российском кино); из контекста истории кино и истории культуры, наконец. Да, не все, пишущие о фильме, обязаны эти контексты учитывать и работать с ними, анализируя картину. Но хоть кто-то из критиков должен это делать – если они именно критики в полном смысле этого слова.
    Между тем, я почти не обнаруживаю кинокритики среди текстов о “Грузе-200″. Только киножурналистику, образцы которой различаются лишь на уровне умения авторов более или менее изящно складывать слова. Киножурналистику, работающую лишь с самыми поверхностными аналогиями, пронизанными при том пропагандистским пафосом, который автоматически транслируют вслед за автором и его интерпретаторы. Другое дело, что сами авторы этих текстов и не являются в полной мере кинокритиками, но скорее – киножурналистами. Как хвалившие, так и ругавшие “Груз”. Матизен, Солнцева, Гладильщиков, Кичин, Шавловский для меня не критики, но лишь киножурналисты. И дело не в формате изданий, для которых они пишут, а в том, что им в принципе не присуща способность (или потребность) глубоко прорабатывать кинотекст, анализировать повествовательную и знаковую структуру кинопроизведения. О “Грузе-200″ они высказались так же “глубоко”, как высказываются о кулуарных раскладах в Кремле и в правительстве их коллеги-политобозреватели, которым, конечно, недосуг шагнуть от “раскладов” к анализу природы власти, или хотя бы рассмотреть эти расклады в контексте не местечковых, но глобальных общепланетарных перспектив. Думаю, что за такой анализ “Груза”, какой предъявили эти авторы, Добротворский, у которого я учился, не поставил бы хорошую оценку не только им, но даже студентам. Возможно, это не очень хорошо – призывать в союзники покойного. Прошу прощения. Просто я до сих пор помню наш с ним шестнадцатилетней давности разговор о том, что все “перестроечное” кино есть, в сущности, тоталитарно-контрпропагандистская интерпретация советского тоталитаризма – амбивалентный бунт части против целого. В то время это конечно рифмовалось с общим самопожирающим дискурсом позднесоветской реальности – дракон отрубал собственную голову, дабы на ее месте тут же возникла новая, лишь видимой окраской отличающаяся от прежней.
    Прошло столько лет, и вот Балабанов своим фильмом, доводящим именно “перестроечную” эстетику до крайнего предела метафорической и стилистической завершенности и одновременно абсурдности, демонстрирует нам неспособность российского кинематографа разорвать все ту же тоталитарно-пропагандистскую пуповину. Не всеобщую неспособность. Исключения есть. Тот же Хлебников, который в “Свободном плавании” смотрит на сегодняшнюю Россию с какой-то скандинавской отстраненностью, отчего лишь усиливается эффект присутствия в реальности наших нулевых как в пространстве актуального инобытия. Тот же Попогребский, обнаруживающий, конечно, органическую связь с этикой и эстетикой советского кино – но именно с той его частью, которая относится к области экзистенциального высказывания, и которая уже в советские годы была лишена тоталитарного заряда. Но даже в этом контексте фильм Балабанова никто не захотел рассмотреть.
    Не говоря уже о том, что никого по-настоящему не заинтересовал его “подфильм” – набор тотально-инфантильных идеологических знаков, аккуратно расставленных в пространстве, из которого заведомо изъято всякое подобие человечности. В пространстве Балабанова индивидуальности полностью замещены социально-идеологическими знаками. В “Братьях” и в “Войне” наметилось тяготение к этому, в “Грузе” это нашло абсолютное завершение. И в этом смысле новый фильм Балабанова отличается от нацистского или северокорейского кино лишь большей изощренностью внешнего сюжета и более свободным обращением с эротическим контекстом.
    Умение или хотя бы стремление интерпретатора заглянуть дальше внешнего сюжета, увидеть сюжет параллельный. подспудный, в котором и обнаруживаются самые глубокие культурно-психологические, идеологические и исторические взаимосвязи произведения и с прошлым, и с настоящим в конечном счете важнее и ценнее личного отношения автора критического текста к этому подспудному сюжету. Как в медицине сама способность врача поставить верный диагноз важнее его субъективного сочувствия, равнодушия или даже презрения к симптоматическим проявлениям пациента. Например, Секацкий формально, по своей профессии, не является кинокритиком, но при этом он единственный внятно сформулировал факт присутствия в балабановском кино мотива сверхчеловека. Уж не знаю, сознательно, или нет он не развил мысль дальше: само присутствие этого мотива указывает на тоталитарную природу текста, с которым мы имеем дело. И если содержащийся в этом тексте внешний сюжет еще оставляет возможность для объяснения его как некоего “предупреждающего” антитоталитарного манифеста, то сюжет параллельный предъявляет нам именно текст, который сам является частью тоталитарного идеологического мегатекста сегодняшней российской реальности. Как голову дракона, изрыгающую проклятия по адресу своей предшественницы и принимающую восторги и брань от голов, выросших по соседству.
    Я вовсе не считаю, что критики обязаны видеть в фильме балабанова именно это. Но и не верю в то, что ни один из писавших о нем не увидил бы этого, если бы в случае с интерпретациями “Груза” на самом деле имелись основания говорить о кинокритике.

  • Константин Шавловский

    Степану Чужому

    Уважаемый Степан! Хотя, судя по Вашему отзыву, мое мнение Вас не особенно интересует, я решил написать Вам короткий ответ.
    Во-первых, анализ фильма “Груз 200″ непременно будет в следующем номере журнала “Сеанс”, причем всесторонний. Причем, не только анализ фильма, но и анализ феномена его восприятия. Хотя я не уверен, что Ваша трактовка этой картины, равно как и попытка объяснить с помощью интервью, опубликованном в журнале “Медведь”, взгляды и позицию ее режиссера, найдут свое место на страницах “Сеанса”.
    Во-вторых, критик, который пишет в формате трех строк, вряд ли имеет целью сделать серьезный анализ кинопроизведения. Ни Секацкий, ни Солнцева, ни Плахов этого в виду не имели – они лишь наметили вектор своего восприятия картины. А в подробном разборе фильма он не один, траектория мысли должна как минимум раз пять сломаться, чтобы разбор был хоть сколько-нибудь интересным. Так что Ваши претензии к этой подборке кажутся мне, мягко говоря, необоснованными.

  • http://icf2001d.livejournal.com/ Степан Чужой

    Уважаемый Константин!
    Спасибо, конечно, за внимание.
    Увы, не могу быть в своем ответе вам так же краток. Поскольку буквально в каждой вашей фразе сквозит не совсем верное понимание моей позиции. И, соответственно, почти каждый ваш пассаж я считаю нужным прокомментировать.
    1. Предположение, будто Ваше мнение меня «не особенно интересует», не соответствует действительности. Моя профессиональная деятельность связана с кино, и уже по этой причине мне не могут быть неинтересны мнения киножурналистов. Формулируя свои – пусть и субъективные – критерии различения кинокритиков и киножурналистов, я вовсе не говорил, будто последние не заслуживают внимательного и уважительного отношения к их деятельности. И я, в свою очередь, внимательно слежу за этой деятельностью. В конце концов, российский кинопроцесс не ограничивается Балабановым и «Грузом-200», в нем существует немало явлений и проблем, в оценке которых, в информировании о которых упомянутые мной люди проявляют себя как отменные профессионалы. И за вашими публикациями я тоже постоянно слежу, и числю вас среди весьма профессиональных и эрудированных киножурналистов. К слову, в свете «Груза» особенно примечательно звучит теперь заголовок вашего интервью с Клейманом: «Борьба с историей – наш национальный вид спорта».
    Да, вы в своем ответе мне упоминаете Плахова. Но я, заметьте, не упоминал его имени в числе тех, кого не могу в полной мере отнести к кинокритикам. Было бы попросту идиотизмом с моей стороны отказывать ему в этом звании лишь из-за того, что он, как и многие коллеги, чересчур поверхностно, на мой взгляд, оценил «Груз-200». Благо, в его послужном списке множество других текстов и дел, вызывающих заслуженный пиетет.
    2. Вы говорите о моих необоснованных претензиях к предложенной «Сеансом» подборке отзывов о «Грузе». Во-первых, я вообще не собирался высказывать претензии, кого-то клеймить, осуждать. Я лишь констатировал на примере оценок «Груза» определенные симптомы, присущие сегодняшней российской критике и киносообществу в целом. Просто потому что уверен со своей стороны: эти симптомы имеют место и, не учитывая их, невозможно в полной мере оценить сам российский кинопроцесс.
    Во-вторых, мои суждения складываются отнюдь не на основе фрагментарной подборки на сайте «Сеанса». Я читал отзывы о фильме всех известных мне печатных и сетевых СМИ Москвы и Питера, упоминавших о нем. В том числе и статьи большинства упомянутых мной авторов в тех изданиях, для которых они пишут. Так что, полагаю, знаком со всем, или почти со всем массивом печатных материалов о «Грузе». И именно на этом основании делаю вывод о повальной поверхностности и односторонности оценок тех, кто о нем писал.
    В третьих, если уж предъявлять претензии к подборке на сайте «Сеанса», то не за объем текстов, а за то, что здесь начисто отфильтрованы не восторженные мнения – в том числе и полемические по отношению к фильму и его оценкам мнения тех же авторов, которые фигурируют в самой подборке. Например, Дмитрия Быкова, которого те, кто как раз ничего, кроме этой подборки о «Грузе», похоже, не читал, теперь ошибочно считают апологетом картины. Что, конечно, было бы исключено, появись здесь хотя бы сокращенная версия вот этого текста:
    http://www.izvestia.ru/prival/article3103549/
    Подборка «Сеанса» и впрямь напоминает хоровую осанну по поводу доклада генсека на съезде партии, когда различия состоят лишь в изощренности эпитетов и степени подобострастности. Но, возможно, со стороны вашего издания это был сугубо концептуальный жест, призванный – вслед за самим фильмом – погрузить публику в атмосферу позднего «застоя», в котором нет места плюрализму суждений.
    3. Когда я в другом разделе сеансовского блога подробно цитировал Балабанова, то не ограничивался одним лишь упомянутым вами «Медведем», но также цитировал фрагменты его интервью другим изданиям, в том числе и далеко не гламурно-глянцевому «Новому времени». При этом мне представляется более важным не то, в каком именно издании опубликованы чьи-то высказывания, а то, кому эти высказывания принадлежат. Вы же не хотите сказать, что в зависимости от того, с какими СМИ Балабанов общается, он выбирает, правду ему говорить, или лгать? Я, например, не сомневаюсь, что он искренен во всех этих интервью – независимо от характера издания.
    Судя по вашей интонации, сама мысль о том, что критикам небесполезно интересоваться публичными суждениями режиссеров и как-то учитывать эти суждения в оценке их творчества и их места в культуре, вызывает у вас иронию и недоумение. Но по моему убеждению позиция художника пребывает в безусловном взаимодействии (пусть даже амбивалентном, конфликтном) с его творениями. И именно это взаимодействие достойно внимания и анализа критики, если только она не желает расписываться в собственном социальном инфантилизме – нашей критике, увы, как раз присущем в огромной степени. Мне, например, в свое время было чрезвычайно любопытно обнаружить в тексте Плахова о Дэвиде Линче упоминание о том, что этот режиссер, чьи фильмы никак нельзя отнести к разряду тоталитарных, на самом деле большой патриот Соединенных Штатов. Эта деталь ничуть не менее увлекательна, чем российский патриотизм Балабанова, который, по моему мнению, снимает кино тоталитарное.
    Или представьте, что вам в руки неожиданно попадает газетная вырезка с интервью Тарковского, в котором тот, рассказывая советским читателям о работе над «Сталкером», попутно сообщает, как его воодушевила речь Брежнева на открытии московской Олимпиады. И высказывает уверенность, что вслед за Леонидом Ильичом у руля должен непременно встать Андропов. Да, разумеется, мы знаем, что для Тарковского даже в годы «советского тоталитаризма» были исключены публичные дифирамбы по адресу действующей власти, подобные тем, какие расточает по адресу нынешних властей Балабанов. Но если представить себе, что такое его интервью вдруг обнаружилось в архивах, оно, разумеется, было бы воспринято киноведами как интереснейший социокультурный и исторический факт. Так почему же нужно игнорировать ту часть истории и социокультурной реальности, которая творится сегодня, на наших глазах?
    Например, Балабанов и Сельянов публично заявляют, что рассматривают «Груз-200» как осиновый кол, вбитый в могилу коммунизма и советской системы. Безусловно, вы вправе судить, что это просто слова, которые никак не могут влиять на саму оценку фильма. Но я со своей стороны полагаю, что этот пример пропагандистской риторики является одним из ярких вербальных подтверждений общего тоталитарно-пропагандистского дискурса балабановского кино. То есть, для меня слова в данном случае являются не точкой отсчета в оценке произведений, но лишь публичным авторским подтверждением того, что я вижу в произведениях и без этих текстов-пояснений. И я не вижу ничего зазорного в том, чтобы призвать в адвокаты своего прочтения – пусть и в невольные адвокаты – самого автора. Потому как наряду с использованием прямых цитат из его публичных выступлений я вполне внятно обосновываю, в чем мне видится тоталитарность и его экранных текстов.
    4. Вы не уверены, что моя трактовка «Груза» и его восприятия критиками найдет отражение на страницах «Сеанса». Я, в свою очередь, и вовсе уверен, что ни в коем случае не найдет. Ни моя собственная, ни сходная с моей. Во-первых, по вполне сознательным причинам я давно уже не сотрудничаю ни с какими печатными изданиями. Что, в свою очередь, делает этически затруднительными «претензии» к бывшим коллегам. Возможно, я даже в полной мере не представляю, насколько труднее, чем лет 10-15 назад, им работается теперь. Но это не значит, что я не вправе как-то определять сам характер и качество их деятельности – какими они мне представляются на сегодняшний день.
    Во-вторых – и в главных. Практически исключена и сама возможность высказывания кем либо из авторов и комментаторов «Сеанса» точки зрения, сходной с моей. Я вовсе не убежден, что кто-либо из критиков может подобную точку зрения разделять. Скорее допускаю, что ее разделили бы некоторые культурологи, социальные психологи, или даже психоаналитики. Чье участие в дискуссии о «Грузе» было бы безусловно интересным. И, кроме того, думаю, что фиксация на той стороне вопроса, которую я позволил себе затронуть в разговоре о «Грузе-200» и его авторе, заведомо дискомфортна для критики и российского киносообщества в целом. У авторов, которые по преимуществу сами себя числят среди либералов, вряд ли есть желание расписываться в том, или оправдываться за то, что они готовы восторженно внимать тоталитарно-пропагандистскому дискурсу – внимать по крайней мере в тех случаях, когда нелюбовь к объектам «контрпропаганды» перевешивает способность к неангажированной аналитике. Да, я допускаю, что те же критики могли бы опровергнуть сам факт подобной ангажированности и возразить против трактовки «Груза» как тоталитарного кино. Однако, повторяю, я уверен, что даже само упоминание о Балабанове, о «Грузе» и о его восприятии в подобном ракурсе для критического сообщества сегодня исключено. И дело тут не в пиаре и не в каких-то клановых интересах. Это просто спонтанная самоцензура, диктуемая потребностью в эмоциональной и мировоззренческой самозащите.
    5. Тем не менее, надеюсь, что в номере «Сеанса», где будет предложен более подробный анализ «Груза» и феномена его восприятия, найдется место не только безоглядным поклонникам картины. Что, к примеру, тот же Быков получит возможность высказаться более подробно, внятно и определенно, чем в упомянутой подборке. Пусть не как критик, на что он, похоже, и не претендует, но хотя бы как публицист, в качестве которого он весьма интересен.
    В заключение скромно замечу, что если бы мне довелось подбирать участников дискуссии о «Грузе», я бы непременно привлек к ней хотя бы одного специалиста, хорошо знакомого с пропагандистскими образцами сталинского и нацистского кинематографа. Например, Владимира Дмитриева. Но на худой конец можно хотя бы попросить того же Кичина подробнее пояснить, что он имел в виду, вскользь упоминая в своей рецензии об элементах фашизма, которые усмотрел в фильме Балабанова. («Отвергли картину Берлинский и Каннский фестивали – опытные, они сразу увидели, что именно такая тотальная ненависть несет в себе зерна фашизма»).
    http://www.rg.ru/2007/06/08/gruz200.html
    И – совсем уж не на худой конец – можно попросить Секацкого развить наметившуюся в его отзыве мысль об амбивалентности балабановского замысла.
    Наконец, я был бы рад увидеть на страницах «Сеанса» разговор с самим Балабановым о том, насколько современен, актуален для сегодняшней России сюжет картины. И, не скрою, был бы по-своему счастлив, если бы вдруг обнаружилось, что высказывания режиссера на страницах «Сеанса» по своей идеологии разительно отличаются от его высказываний на страницах «Медведя» или «Плейбоя». Счастлив не за Балабанова и его почитателей, но за современную социокультурную ситуацию.
    В общем, творческих успехов!

  • Наблудательница

    (Продолжение). Или, может быть, вы считаете признаком “тоталитарно-пропагандистского дискурса” схематичность, если не сказать, примитивность фильма, в котором есть персонажи-знаки, но нет персонажей-образов, а то, что можно условно назвать тропами, носит исключительно лобовой характер, как-то пресловутый проезд маньяка с плененной им дочкой секретаря райкома на фоне индустриального города Ленинска под песню Лозы (и фамилия в строку!) или выгрузка гробов, соединенная с погрузкой солдат, или два трупа в одной постели с изнасилованной девицей, или изнасилование с помощью бутылки, которую один православный умник назвал “главным орудием, с помощью которого нечестивая российская власть насиловала русский народ”. Поистине, фильм и его восторженные толкователи стоят друг друга. Правда, одно открытие я для себя все же совершила, и состоит оно в том, что пошлятина вопреки определению бывает не только массовой, но и элитарной.

  • nachberlin

    Комментарии Индианы Джонса и Наблудательницы удалены за оскорбительные высказывания. Считайте это первым предупреждением.
    Если вы не согласны с чьим-то мнением, научитесь, пожалуйста, вести аргументированную дискуссию, а не брызгать слюной.

  • http://icf2001d.livejournal.com/ Степан Чужой

    Наблудательнице.
    Не знаю, что было в удаленной части вашего письма. Может, оно и к лучшему. Что же до вопросов из оставшейся части, то да – перечисленные вами детали являются для меня (в том числе) признаками тоталитарного кино. За исключением разве что “пошлятины”, которая не принадлежит к непременным атрибутам тоталитарного текста.

  • http://kino.moy.su Усувалиев Султан

    В наши дни журнал просто должен поддерживать те или иные картины. Даже помогать им собирать кассу. В этом я вижу благородство. Но посмотрите на название: “Критики «Сеанса» — о фильме Алексея Балабанова «Груз 200»”. Буквально всем критикам нравится фильм? Нет, не всем. Оказывается, еще сделаны “удобные” выдержки, а это уже реклама. Не против. Просто пишите сразу, что это PR, пожалуйста. Ведь этот материал, так умело собранный, кстати, по сути – рекламного характера.

    Здесь нет серьезного разговора о фильме.

  • Алексей

    Фильм безусловно стоящий, заставляет по новому посмотреть на эпоху застоя, когда десятилетиями люди жили в стране в которой ничего не менялось. И говорить о том что все это лишь вымысел и такого быть не могло не правильно посмотрите документальные криминальные передачи о тех временах тогда и не такое случалось, были и маньяки, и беспредел, просто в те времена было принято все скрывать. В каждом моменте фильма есть своя доля смысла, например когда военком благодарит брата за продукты а то “у них с этим совсем шото плохо стало” отображает бедность и беспросветность жизни людей в таких городках которые были по всему союзу, а вспомните солдата который сражался в никому ненужной войне а его даже хоронить не кому, военкомат просит помочь с похоронами ментов и никакого почета и интереса, людей хоронили можна сказать в тихаря шоб не так бросалось в глаза сколько “грузов 200″ приходит домой. И так можно сделать вывод что весь фильм жесткий, наполнен деталями той эпохи, ее неотъемлемыми недостатками, показывает что не все было так радужно в той стране. Балабанов – талант…
    P.S. Да и что тут можна говорить если Балабанов и сам участник войны в Афганистане и наверняка просто высказал в етом фильме свои впечатления от того смутного времени.

  • Natasha

    The worst movie I’ve ever seen! First of all, even though it says it was based on the true story, it isn’t true at all. What a BS! I’m truly upset since I enjoy Balabanov’s movies a lot (besides this one). I was born and raised in USSR and it had lots of great times and also bad times because it was just like any other society with all kind of people, good and bad. But it was never that way, sorry!

  • Eagle

    Наташа, как вы не понимаете, что based on a true story использовано всего лишь для того же пиара. Я уверен, что временные штампы (такие как война в Афганистане) изображены в фильме только лишь с целью получения условного права на использование понятия «на реальных событиях». Серьёзных исторических акцентов в фильме нет и кто утверждает о его символизме в части изображения восьмидесятых — либо лукавит, либо не жил в то время. Субъективность «Сеанса» разочаровывает. Мне Вас искренне жаль, если Вы и вправду верите в шедевральность этого произведения. А ещё жаль, что чернуха девяностых нет, нет да и на помнит о себе…

  • http://vk.com/id5453278 Борис Логинов

    This movie not about USSR. Think twice. Look more. It’s about now, about us.This is a real story that’s happening right now.

Манифеста 10
Московская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 мм
© 1990–2014 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»