18+
5 АПРЕЛЯ, 2012 // Блог

Охота на инкуба

В прокат выходит поставленный по роману Бориса Акунина «Шпион». О пересечениях и расхождениях фильма и первоисточника рассказывает Денис Горелов.

«Шпион». Реж. Алексей Андрианов, 2012

Акунин создал антироман, как чекисты обосрались, и иначе обойтись с самым кондовым жанром русской словесности не мог: не такое у него, как говорила Манька Облигация, воспитание. По-русски о контршпионаже до самого «Момента истины» не писано ни единой приличной строки: доброе слово политическому сыску означало прямой комплимент Сатане, и шли на это лишь сущие неандертальцы типа Шейнина с Ардаматским. Знатный версификатор Акунин искусно имитирует их дубовый стиль, теша поклонников издательства Ad Marginem. Шефы закордонных бюро обращаются друг к другу специальным гадским словом «дружище». В разговоре то и дело сыплют русскими поговорками. Фюрер меряет шагами кабинет из мореного дуба. Оперработник строго влюбляется в строгую девушку с васильковыми глазами, а ее старорежимный папаша поит кавалера чаем с пряниками. Все ездят думать на рыбалку.

Тут все встает вверх дном. Девушка с глазами говорит работнику, что раз он чекист, спать она с ним больше не будет, ибо злу не след потакать и в малом. Папенька согласен. Оперработа сводится к пыткам по всему спектру от мордобоя до фармацевтики. И главное, главное: вместо того, чтоб поставить перед собой черную цель и налететь на монолит народного единства во главе с боевым отрядом в кожаных тужурках, враг ставит черную цель и с блеском осуществляет задуманное, потому что играет в шахматы, а народное единство — в городки. Чекисты, мудрствуя лукаво, проваливают порученные операции все до одной. Вражеских дипломатов топят в проруби, но так и не выведывают у них пароль для встречи радиста — приходится опять полагаться на бокс. Связник, выпасаемый на двадцати машинах с пеленгатором, расшифровывает слежку, кладет восьмерых и стреляется, разбив передатчик. Чтобы покрыть его пропажу, с Крымского моста скидывают рейсовый троллейбус с восемьюдесятью двумя случайно подвернувшимися совгражданами, а пограничные округа разоружаются перед партией в самый канун вторжения пятимиллионной армады. Главный фашист вообще оказывается евреем (это уже оммаж киноклассике: вопреки элементарной логике, вражьих засланцев всегда играли Файт, Фогель, Петкер и Зельдин; не имея возможности пригласить сионских исполнителей, Акунин делает немецкого резидента Коганом).

«Шпион». Реж. Алексей Андрианов, 2012

Так, товарищи, нельзя.

Народ нас не поймет.

Для начала продюсеры скостят число жертв операции «Затея» ровно вдвое — с 82-х до 42-х — и все запишут на счет Берии, а не исконно русского человекоедства, именуемого для краткости добротой. На роль бычка с чубчиком лейтенанта Дорина пригласят красавца-мужчину Данилу Козловского, которому васильковые глаза с потрохами простят миллионы загубленных его фирмой соотечественников и родят в положенный срок сына-богатыря. Стойкое противление верующей барышни жандармскому злу опошлят мотивацией — арестом мамы; каб не мама, с синих фур и спроса нет. Дипломатов макнут в прорубь, но не насмерть, связника решат брать не потому, что хвост срисовал, а потому, что так надо. Когану сохранят фамилию, но загладят вызывающе славянским исполнителем. И у Гитлера все выгорит не потому, что Бог иногда серчает на слишком большое свинство, а потому что гады Сталин и Берия завели не свой народ не туда и там круто лоханулись.

«Шпион». Реж. Алексей Андрианов, 2012

И самое парадоксальное, что продюсеры в своих построениях совершенно правы, хоть Акунин их и не простит, и здороваться не будет долго. Потому что ставить его книгу можно только в жанре комикса, а он требует сугубой определенности добра и зла: наши налево — ихние направо. Потому что именно комиксовость, нарочитая чрезмерность, а иногда и просто оголтелая дурнина в сполохах молний и аккордах еврейских композиторов сделали чекистский фильм куда более пристойным продуктом, нежели дремучая проза, по которой он ставлен. Все «Ошибки инженера Кочина», «Дела № 306», «Тайны двух океанов» и «Человеки без паспорта» есть чистопородные комиксы, в которых аура страшной сказки нивелирует подлость и тупость исходных сценариев. А стало быть, главная засада постановки состояла не в трактовке образа железного наркомата, а в том, что русские режиссеры взращены реалистической школой и категорически не умеют ставить миф — в том числе, как показала практика, и босс студии «Тритэ» Н.С. Михалков. Так что приглашение дебютанта Алексея Андрианова оказалось самым выигрышным билетом проекта: он умеет; у новых молодых вообще больше тяги к мистике, метафизике и совам, которые не те, чем кажутся.

Андрианов создал контрастную эстетику Готэм-сити: бэтмобили, черная кожа, ампирные храмы добра и готические вражьи чертоги. Он вписал Сталина в кремовые балюстрады виртуального Дворца Советов, будто снятого с полотен Комара и Меламида (там, где к Вождю прилетает с перстами пурпурными Эос). Он озарил бастионы Лубянки алыми зарницами и разве говорящих летучих мышей не нагнал, хотя мог. В таком регистре вполне можно и войну перенести, и чертей напустить, и ЧК обелить — ибо не всерьез, а на пользу делу; срок давности, что ни говори, позволяет. И нарочито «жирная», как в немом кино, актерская игра является очевидной режиссерской задачей: звериный оскал фосфорической женщины Толстогановой, басаврючий хохоток Газарова-Берии, гримасы Бондарчука и коленца Горбунова вполне соответствуют балаганной природе жанра (хуже, когда задача плохо играть ставится скверным артистам, взятым на эпизод за мультипликационную типажность).

«Шпион». Реж. Алексей Андрианов, 2012

В остальном торт удался.

Бондарчук с розой дает янтарное танго имени Кортнева в лучших традициях новогодних песен о главном. Москва смотрится сбывшимся раем О.С. Бендера, где мулаты в белых штанах и дети с мороженым. Пули летят меж бархатных портьер и мраморных ступеней. Жаль только, во имя дивного боя Бондарчука с группой захвата НКВД пришлось пожертвовать блестящим диалогом:

— Значит, вы не арестованы?

— Ага. «Откройте, телеграмма». Идиоты! Положил на месте всех четверых.

Но глядя, как кувыркаются оземь черные рыцари в коже, Акунин должен авторов простить. Он явно всю жизнь хотел это увидеть.

И пересматривать по многу-многу раз.

 

«Шпион». Реж. Алексей Андрианов, 2012

Шесть вопросов Борису Акунину задала Анастасия Житинская

— Выходящий сейчас в прокат фильм «Шпион» — уже шестая экранизация ваших произведений. Принесла ли Вам удовлетворение хоть одна из них?

— В какой-то момент я сказал себе: экранизация не мой продукт и не моя ответственность. Не нужно принимать киноверсии близко к сердцу. Если экранизация увеличила мою читательскую аудиторию — значит, это хорошая экранизация. Фуллстоп.

— Такой бренд, как «Борис Акунин», уже сам по себе может привлечь зрителя в кинотеатры. Насколько Вы свободны в выборе продюсера и творческой группы? Или все же Вы зависимы от выбора студий?

— Студия выбирает, что она хотела бы экранизировать. А дальше мы или договариваемся, или нет. Набор условий у меня стандартный: гарантии достаточного бюджета, согласование кандидатуры режиссера и одобрение сценария. Мой гонорар — вопрос второстепенный, поскольку я рассматриваю кино не как источник дохода, а как промоушн для книг.

— События всех предыдущих экранизаций происходили в до- и предреволюционной России (фандоринский цикл и «Пелагия…»), времени, так хорошо Вами описанном. Большинство читателей и зрителей ассоциируют Акунина именно с этой эпохой. Действие же «Шпионского романа» и фильма «Шпион» разворачивается в 1941 году, времени, гораздо более жестком и монохромном. Выбор этого произведения для экранизации принадлежал Вам?

— Нет, конечно. Я же не могу приказывать студиям, что они будут экранизировать. «Шпионский роман» давно хотел экранизировать Леонид Верещагин из студии «Тритэ». Я с ним работал уже на нескольких экранизациях, это замечательный профессионал.

— Не создавало ли трудностей то, что Вы с продюсером Михалковым оказались по разные стороны политических баррикад?

— А я по поводу «Шпиона» с Никитой Сергеевичем ни разу и не общался. В данном случае, насколько я понимаю, заказчиком являлось РТР, а «Тритэ» — просто продюсерской фирмой. Главной инстанцией — в качестве генерального продюсера — был Сергей Шумаков (который сейчас руководит каналом «Культура»). С ним-то я в основном и препирался.

— В своем эссе о кинодраматургии «Рыцарь печального жанра» Вы в качестве ориентиров, примеров для подражания называете сценариста Владимира Валуцкого и фильмы режиссера Виталия Мельникова. С первым из них Вы работали над картиной «Шпион». Не было ли мысли отдать свое произведение кому-нибудь из режиссеров ленфильмовской школы?

— Вопрос о режиссере решался долго и довольно мучительно. Мы с Сергеем Шумаковым много спорили, никак не могли договориться. Дебютант Алексей Андрианов — это его идея. Вначале я отнесся к ней чрезвычайно скептически. Но после первой же встречи с Алексеем понял, что Шумаков прав и что выбор правильный.

— Ваш фандоринский цикл давно перерос время самого Фандорина и простирается вплоть до наших дней, становясь самостоятельной, саморасширяющейся вселенной, где действуют даже не потомки Э.П.Ф., а приемники его идей. Есть ли планы запечатлеть эту вселенную в кинематографе?

— Конечно, есть. Только что возник проект 12-серийной «Алмазной колесницы» со съемками в Японии. На российском «Диснее» готовится экранизация «Детской книги» в двух версиях — киношной и телевизионной. Есть еще пара опционов, из которых то ли что-то получится, то ли нет. Кроме того, на продвинутой стадии находятся переговоры об английском сериале «Фандорин» — уровня «Даунтон-эбби» или «Шерлока», во всяком случае с гарантией хорошего бюджета. Это меня очень интересует, потому что никто не умеет делать костюмные теледрамы лучше англичан.

  • Ярослав Гафнер

    И снова на экране Федор Бондарчук. В режиссерском кресле — некто Андрианов. Стало быть, нас ждет этакое «брутальное» кино, еще один образец той штамповки, которая выходит с разрешения кланов Михалковых, Бондарчуков и т. д.

    Первое, что мне бросилось в глаза — оператор раз за разом тащит в кадр неуместные предметы. Смятая грузовиком телефонная будка — привет «Матрице». Придуманные шпионские штучки вроде камер слежения (несомненно, установленных даже в подмосковных Вешняках на задворках клуба «Железнодорожник») — привет не Бонду, Ханту и Борну, а худшим образцам шпионским фильмов. Как будем бокс снимать? А как все в России снимают — с замедлением и кучей крупных планов. Словом, штампы и шаблонные аллюзии начались с самых первых кадров.

    Хотите экшн? Пожалуйста, Бондарчук размажет целую группу агентов, посланных его взять. Хотите брутального героя? Никаких проблем, в самый разгар «остановить неизбежное и спасти СССР от немцев» Бондарчук будет клеить бабу из ресторана (в этой сцене постановщики просто за пояс заткнули «Запах женщины»). Хотите «тайну» для главного героя или какую-то отличительную черточку? Нет ничего проще, Бондарчук весь фильм будет демонстрировать дурацкую ухмылку. Как и в книге, в фильме бабник/харизматичный командир/боец получился очень неестественный. Другого от кинодеятеля из киносемьи я и не ждал.

    Личико Данилы Козловского совсем не убеждало меня в том, что этот человек по звуку мотора может определить марку самолета. Две трети книги динамовец Дорин ходил с почти «нулевой» стрижкой, но разве Козловскому под силу такой «подвиг»? Вряд ли.

    Фамилия Дорин своим звучанием, конечно, наводила на мысль о родстве с Фандориным. В книге родословной уделена пара абзацев, в фильме о ней ничего не сказано. Так же как и о принадлежности Когана к Фандориным.

    У старшего майора Октябрьского отобрали главную тайну — о его руке под перчаткой в фильме ничего не было сказано. Бегство из горящего дома в романе выглядело куда более правдоподобным, чем бегство из камеры в бункере в фильме. Кроме того, постановщиками были упущены нестандартные моменты книги: например, «изъятая» глава или неотправленные письма Дорина.

    Российское кино ни шагу не может ступить без любовной линии. Особенно если в главной роли — Козловский и подобные ему господа, выглядящие на экране плейбоями со стекловатой в голове (и олигофренической улыбкой, как написал в своем обзоре А. Кондуков). А на Западе, скажем, симпатяга Ченнинг Татум играет в «Орле Девятого легиона», и как-то ведь обходятся постановщики при этом без любовной линии! Обходятся, потому что в пеплуме она практически всегда неуместна. В отечественное кино (как и в отечественную литературу) — любовь запихивают. Быдло требует! Что это за фильм без любви? Но любовь в «Шпионе» поразительна: поступки Надежды объяснению не поддаются. Почему? Потому что персонаж придуманный, нереальный. Тащит первого встречного в постель. Заботится о парне, который пару минут назад собирался ее изнасиловать. Просто Иисус Христос какой-то.

    Российское кино не может обойтись без актеров-кочевников. Вержбицкий, Мерзликин, Горбунов… Странно, что Мерзликина режиссер сразу кинул в камеру пыток. В книге Дорин удачно перевоплотился в Степана Карпенко только благодаря тому, что много дней жил с ним бок о бок. Пытки режиссер не просто преподнес, даже подчеркнул: не только Мерзликина пытали, но и Епифанцева. Пытают в отечественном кино тоже одинаково: крупный план, мясники в тени, сопли-вопли.

    «Шпион» — самый слабый из фильмов по произведениям Бориса Акунина. Сериал «Азазель» был хорош удачно подобранными актерами, «Турецкий гамбит» — неожиданным (в отличие от книги) главным антигероем. «Статский советник» на данный момент является лучшей экранизацией литературы Акунина: в ленте практически нет слабых мест (разве что финальная песня выглядит полным бредом), а актеры на роли притягательных персонажей выбраны фантастически верно.

    Для чего же был создана лента «Шпион»? Ведь это никакая не фантастика, в отличие, скажем, от «Бесславных ублюдков». В фильме Тарантино замысел автора понятен: собрать все тухлые яйца в одной коробке и раздавить их. Какая цель у создателей «Шпиона»? Никакой. События, в придуманности которых не сомневаешься ни секунды, отныне вывалены не только на страницы книги, но и на киноэкран.

    Книга по стилю — далеко не Акунин, а какая-то «Охота на пиранью». Про стиль фильма говорить не будем, потому что его попросту нет. А по жанру… Не фантастика, конечно, далеко не шпионский боевик и уж тем более не первый российский комикс. Российский «брутальный» боевик для быдла.

    «Шпион» — очередная поделка на три балла из десяти. Тех кинодеятелей, что заправляют сейчас российским кинематографом, с их мест палкой не выгонишь. Стало быть, каждый хороший отечественный фильм еще долгие годы будет восприниматься не иначе как парадокс.

Sokurov
Beat2016
Московская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»