18+
29 МАЯ, 2014 // Портрет / Хроника

Побег. 120 лет Джозефу фон Штернбергу

Сегодня исполняется 120 лет Джозефу фон Штернбергу, автору «Голубого ангела» и «Шанхайского экспресса». Мастеру, который всегда существовал в режиме двойной экспозиции: американского пейзажа, наложенного на европейский контекст.

«Едва ли зима может быть прекраснее той, что парит над Веной. Белый ковер вечно свежего снега покрывает город на месяцы. Щеки горят, глаза искрятся, и дыхание струится изящными завитками, и широко раскинутые ветви старых деревьев наряжаются в сверкающие кристальные драгоценности изо льда. Обычный гомон стихает, и воцаряется молчание, какое бывает после того, как великая тайна разоблачена».

Дж. фон Штернберг. «Забавы в китайской прачечной»

    Джозеф фон ШтернбергДжозеф фон Штернберг

    Von Sole

    Голливуд 1920-х шумит, как парус на ветру. Шумят все: режиссеры, актеры, репортеры, камеры и знойный ветер Санта-Анна. В самом начале 1925-го Джордж К. Артур вручает фон Штернбергу сценарий с предложением сделать фильм с ним, Артуром, в главной роли. Фон Штернберг читает сценарий, пишет собственный взамен и вручает его исполнителю главной роли в своем первом фильме «Охотники за спасением».

    Фильм делают без денег, без декораций, без актеров (в одной из сцен можно видеть эффектную тень, нависшую над дверью — тень, нависает в ожидании главной героини, потому что в этот день платить обладателю тени — Стюарту Холмсу — нечем). И фильм выходит, и Чарли Чаплин советует посмотреть фильм удивленному Дугласу Фэрбенксу, который пребывал в полной уверенности, что это что-то об Армии Спасения, а Мэри Пикфорд предлагает фон Штернбергу снимать следующий фильм с её участием. United Artists финансируют прокат «Охотников», и маленький австрийский еврей молниеносно оказывается на страницах киножурналов. Его стиль нов, характеры его героев тонки, его талант безоговорочно принят режиссерской братией. «Охотники за спасением» стоят в двух шагах от европейского авангарда: по смысловой нагрузке изобразительных элементов, по стилевой специфике, по индивидуальному темпоритму картины. В двух шагах: через Атлантику и обратно.

    На съемках фильма «Охотники за спасением»На съемках фильма «Охотники за спасением»

    В последующие два года фон Штернберг возвращается к прежнему занятию: ассистирует на съемках и не снимает собственное кино. Но вот в 1927-м выходит фильм «Подполье», и снова Голливуд охватывает волна благоговения, а в ряд к особенному стилю и героям добавляется освещение: кадры утопают то ли в темноте, то ли в дымке света, а световые пятна на лицах героев и на сгибах их одежд тревожно вибрируют. Конечно, в «Подполье» фон Штернберг предвосхищает появление гангстерского фильма. А сцена с финальной осадой и вовсе оказывается повторена сначала Беном Хектом, а потом — Говардом Хоуксом. В «Лице со шрамом» в финале вновь возникают и вспышки от нескончаемой стрельбы, и темень от заслоненных окон, и просветы от пулевых дыр, пронзающие кадр; но нет там тайного выхода, как и нет третьего персонажа, отданного на заклание или обреченного на вечное счастье. У Хоукса в кадре остаются двое: герой Муни и героиня Дворжак, — и оба уже мертвы.

    В фильме Хоукса действие разворачивается в Америке времен Великой депрессии. Фон Штернберг, вразрез с историей жанра, оглядывается назад. Сначала — лишь мысленно напитываясь европейской культурой, создает героев «Подполья», каждая деталь во взглядах и одеждах которых скорее напоминает пьесы Шницлера, чем сценарий Хекта. Затем — приглашает европейского актера: в 1928 году фон Штернберг берется за свой следующий фильм — «Последний приказ» с Эмилем Яннингсом в главной роли. И, наконец, довершает оборот, отправляясь в Германию на съемки фильма.

    «Подполье». Реж. Джозеф фон Штернберг. 1927«Подполье». Реж. Джозеф фон Штернберг. 1927

    Мираж Европы не то чтобы «преследует» фон Штернберга, — не покидает. Начиная с того момента, как он впервые попадает в Америку и отыскивает в полуголой квартире с благословенным водопроводом два тома американской истории в 1901-м, и заканчивая короткометражным обзорным фильмом «Городок» 1944 года, фон Штернберг старательно приучает себя к мысли о том, что его новая страна — Америка. Он постоянно существует в режиме двойной экспозиции: американского пейзажа, наложенного на европейский контекст.

    В 1925-м на студии MGM в дежурном графике стоят две фамилии: von Common и von Preferred. За вторую отвечает Эрих фон Штрогейм. Кажется, Голливуд не готов вынести двух австрийских художников, привезших с собой не только европейскую культуру и сны о Вене, но и украденную частицу «фон». Когда в 1930-м фон Штернберг возвращается из Германии с Марлен Дитрих, он оказывается von Sole.

     

    Белоснежная Европа

    В Нью-Йорке сходит с корабля Марлен Дитрих, молодая и элегантная, и затмевает на ближайшее десятилетие имя фон Штернберга своим собственным, вынесенным в заголовки статей. На ближайшее десятилетие удел Дитрих — свет: холодный свет, о котором наперебой толкуют до середины 1930-х, и теплый, лиричный, которого злодей фон Штернберг свое создание все это время лишал. Легенда о Трильби и Свенгали то тут, то там, мелькает в прессе в качестве описания отношений между режиссером и актрисой — вполне точного, кстати сказать. Но их это, кажется, ничуть не смущает. Фон Штернберг безотказно твердит о подчинительном положении актера, а Дитрих благодарно вторит. Что-то с этими европейцами не так.

    На протяжении 1930-х фон Штернберг доводит до совершенства свою работу со светотенью. Но не тень на скулах Дитрих и не световая дымка, которая путается в её волосах, возрождают легенду о Трильби. Барочная светотень, которая разделяет внутрикадровое пространство на мерцающие теневые кулисы, проецирует акт создания как таковой. И снова фон Штернберг толкует о совсем другом времени: не барокко — возрождение. Не мир, подчиненный стилю, но стиль, формирующий мир.

    «Шанхайский экспресс». Реж. Джозеф фон Штернберг. 1932«Шанхайский экспресс». Реж. Джозеф фон Штернберг. 1932

    В «Шанхайском экспрессе» — в сцене с молитвой, или в «Багряной императрице» — в ночной сцене с ветвями, солдатом и оброненным медальоном, или в любом другом фильме — фон Штернберг помещает героиню Дитрих, или героиню Акеми Негиси («Анатаан»), или героев в фильме «Макао» между светом и тенью, и заставляет их лавировать на грани. Это грань, на которой происходит сотворение, действие, игра, перемены, жизнь. Это те границы, в которых существуют актеры Штернберга — не границы кадра, не границы плана — световые границы: между светом и тьмой.

    Герои фон Штернберга отделены от мира и в то же время вылеплены из него, они схвачены миром врасплох и постоянно вынуждены делать выбор, потому как мир вокруг них контрастен. Они все время показаны в состоянии оголенной мысли, эмоции, чувства, игры — будь то решение матери оставить ребенка, осторожные движения шпиона на вражеской территории, взгляд женщины, которая желает вернуть возлюбленного, или последняя минута перед расстрелом. Стоит пересечь границу — выбор сделан. Новый эпизод начался, новый костюм надет, новый свет — выставлен.

    Подобно Прометею, фон Штернберг ставит своих героев на линию горизонта и лепит форму, которая отчетливо проступает между небесами и землей. Фон Штернберг — творец в возрожденческом понимании, ему не нужно играть в бога, ему достаточно быть художником.

    Фон Штернберг делает необходимые два шага через Атлантический океан: когда в 1930 году Дитрих сходит с корабля, в жаркий и шумный Голливуд приезжает белоснежная Европа, несуществующая Европа фон Штернберга, населенная персонажами его фильмов.

    Имперская Вена с её безудержной роскошью, мрачная Россия, посягающая на место в европейской части света, сложная и молчаливая женщина, которая поёт колыбельную на немецком языке, отвратительный школьный учитель. На протяжении полутора десятков лет фон Штернберг старательно воссоздает неотступный мираж. Осознание того, что вернуться в воспоминания о счастье невозможно, настигает его вместе со всем остальным человечеством — наступает Вторая Мировая война.

     

    Анатаан

    С приходом 1940-х фон Штернберг стремительно движется на Восток. Не к свету, не к культуре — к чистому акту. Но на сей раз не создания — уничтожения. В 1942-м он снимает «Шанхайский жест», жёсткая азиатская физиогномика, отточенная пластика не терпят европейского вторжения, ни светового, ни умственного. Возвращение в фильме знаменуется смертью: возвращение мужа, возвращение ребёнка.

    В 1944-м фон Штернберг констатирует невозможность контекста в Штатах — короткометражный фильм «Городок» повествует о городе Мэдисон в штате Висконсин, где постепенно итальянская кампанила, греческие колонны, готическая церковь превращаются в пожарную вышку, местный суд и современную церквушку. Фильм проникнут космополитическим пафосом, где Америка оказывается пристанищем всевозможных культур. Странно только принимать стилизацию за историю в случае фон Штернберга, который на первой же странице своей автобиографии рассуждает о том, что же такое «искусство».

    Спустя восемь лет — достаточно безболезненно — выходит «Макао»: главным героям удаётся достичь цели, фильм придерживается рамок жанра. Но вот в 1953-м он отправляется в Японию на съемки собственного фильма «Анатаан» в качестве сценариста, оператора и режиссера. Японские актеры в шутку называют фон Штернберга божеством, пока тот снимает историю о военном отряде, отправленном на оборону острова Анатаан на случай вторжения противника. Дюжина солдат и девушка отделены от внешнего мира, они создают собственное сообщество, в котором постепенно сходят к животным инстинктам в борьбе за женщину и власть. Чистая история, чистый материал: тропические растения, полуголые полулюди, лезвия ножей и взглядов — никаких изящных завитков и кристальных драгоценностей, никаких вуалей.

    «Анатаан». Реж. Джозеф фон Штернберг. 1953«Анатаан». Реж. Джозеф фон Штернберг. 1953

    Остров — это побег; история, основанная на реальных событиях — замена выдуманному и оскверненному войной миру. Шаги над Атлантикой — гулкое эхо позади. Никаких «между светом и тьмой». Остров — это последнее «между». Монтаж более невозможен: никаких двойных экспозиций и наплывов, только утраченные воспоминания.

    «… все мы вернулись в Вену, вероятнее всего, из-за того, что отец не смог справиться с постоянными срывами. Но через некоторое время, как белка, продолжающая крутить свое колесо, он снова уехал в ту же страну, и снова напрасно», — пишет фон Штернберг в своей автобиографии.

    В 1957-м году в Америке он снимает цветную комедийную мелодраму на военный сюжет — «Летчик». Качественно, жанрово выдержанно, то в небе, то на земле. И только одно остается всегда неизменным: когда начинаются съемки, фон Штернберг требует тишины. Такая бывает после того, как великая тайна разоблачена.

Чапаев
Kansk
3D
Форсайт
Синяя птица
3D
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»