18+
12 ИЮНЯ, 2017 // Рецензии / Фестивали

Кинотавр-2017: «Близкие» Ксении Зуевой

В Сочи показан режиссерский дебют 27-летней Ксении Зуевой. О тихом фильме, в чем-то поразительно напоминающем громкую «Нелюбовь», рассказывает Андрей Гореликов.

 

Родители — преподавательница музыки и мачо-мен — какое-то время друг друга дополняли, а потом у них друг к другу «накопилось». Дети — слегка юродивый сын и бунтующая дочка гадкий утенок. Папа описывает происходящее дома просто: «Это война». Напряжение между родственниками уже в первых сценах показано столь правдоподобно, что охватывает знакомое чувство стыда за другого. Словно застал семейную ссору соседей — пройти мимо, сделать музыку погромче, смотреть в пол.

Еще один элемент картины, превращающий анекдот в сюжет, — старушка, мать жены, которую считают выжившей из ума и готовятся сдать в дом престарелых. Когда ситуация в семье становится окончательно невыносимой, старушка незаметно собирается и уходит, как Лев Толстой, — умирать. Тем временем, семья вроде бы преодолела кризис, родители и дети задумались на минуту не только о себе — но, увы, одних благих намерений, чтобы все исправить, уже недостаточно.

Летом 2017 года параллель между «Близкими» дебютантки Ксении Зуевой и «Нелюбовью» Андрея Звягинцева слишком очевидна, чтобы ее не проводить. Перекличка не только на уровне фабулы, но и, например, в кадрах зимних московских пейзажей, снежных оврагов и перелесков между новостройками под мрачным небом. При том нелегко представить фильмы на одну тему, столь же несхожие во взгляде, интонациях и выводах. Все, что у Звягинцева внушает отчуждение и отчаяние, для Зуевой означает очищение через страдания. То есть, «нелюбви» как сущности здесь нет, но есть нехватка любви, временная и восполнимая.

Зуева, что понятно для дебюта, использует весь арсенал эмоционального давления на зрителя. В ход идут рукоприкладство, издевательства, измены, алкоголь и наркотики, демонстративный суицид, истерики запечатленные фронтальным крупным планом. Режиссер работает на поле Германики: пьяные исповеди в подъезде, драмы в женском туалете, отчаянье подросткового секса. Эстетика, знакомая и даже родная для условных ровесников Зуевой, которой буквально позавчера исполнилось 27 лет, или ее молодых героев. Близкий материал: словечки, подначки, ужимки подростков. «Не ной, ныть — это гной!».

«Близкие». Реж. Ксения Зуева. 2017

Менее родными авторам, может быть, кажутся люди за сорок, которых в фильме, не считая эпизодов, двое: мама дежурно презирает дочь и ставит ей в пример свою ученицу, поющую романсы, и отец, который дежурно изменяет жене, шпыняет сына и срывается после очередного скандала. Это взгляд со стороны, и все-таки с сочувствием. Раскаявшийся пьяный муж поет в караоке «Я люблю тебя до слез», мимо всех нот — звучит ужасно, а снято трогательно, притом не покровительственно. Хорошие люди, будут жить.

Бабушка, которой за восемьдесят, вдруг оказывается ближе детям, чем родителям. Она разгоняет серую мглу бытовой драмы, когда принимает решение избавить общину от своего присутствия, принося добровольную жертву. Поступок из какой-то суровой архаики мало-помалу выводит бытовую ситуацию на уровень глобального обобщения. Здесь фильму удивительным образом помогает обращение к православию, которое явлено в фильме с редким тактом, не проповедью, а символическими приметами и поступками персонажей.

«Близкие» уже по свойствам жанра дидактичны, но все же не до наивности. Режиссер, стараясь соблюсти соотношение между натуралистичностью изображения и представлением об осмысленности всего происходящего с героями, не завершает высказывание, бросает иные линии на полпути. Девочка-подросток, пытаясь отделиться от семьи, узнала предательство людей и разочарование в любви, чтобы — что? Ее блаженный брат, который жалеет слабых, жалуется на родителей безучастному другу-конфиденту, и целых два раза получает от гопников, доказывает нечто — кому? Впрочем, может быть, вопросы к инфантильности молодых людей при нехватке «позитивных» ролевых моделей — это вопросы к самому себе.

«Близкие». Реж. Ксения Зуева. 2017

В заключение стоит сказать о двух сценах из фильма. Не самых главных или драматичных, но, пожалуй, самых точных. Сцена, где мама выбегает из машины, решив, что увидела свою пропавшую мать — а затем бежит дальше, на середину шоссе, в снежную мглу. Муж ее догоняет и борется, останавливая, а камера недвижно следит сквозь стекло остановленного автомобиля, пока из радио несется «Ра-ра-распутин — рашн крейзи лав машин»: холодное «документальное» свидетельство помрачающих разум эмоциональных порывов под аккомпанемент поп-музыки, маркирующей «развлечение». И сцена, где влюбленная девочка после свидания танцует в квартире под «Тату», а затем впервые без напоминаний гладит выстиранное белье бабушки. Таков тихий христианский посыл фильма: делать добро можно только из любви, которая родится где-то между страстью и долгом.

Русская симфония
3D
3D
Полночь в Париже
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»