Журнал «Сеанс»

20 февраля 2012

На прошлой неделе в прокат вышел фильм «Артист», один из лидеров «оскаровской» гонки. О заблуждениях создателей этого обесцвеченного и обеззвученного фильма и истинных принципах немой поэтики – Алексей Гусев.

Немое кино существовало потому, что не было технической возможности звука. Оно было нелепым, хоть и милым, и сейчас выглядит очаровательно старомодным и очень комичным. Оно вынужденно ограничивалось простыми сюжетами и простейшей психологией. Актёрам приходилось работать только телом и лицом, поэтому их реакции были преувеличенными. Отсутствие звука не давало кино развиваться. Но зрители тех лет были простодушны и невзыскательны, кино было для них излюбленным развлечением, и поэтому они не замечали нелепости всех этих мелодрам с охами-вздохами и заламыванием рук, дурацких погонь, картонных декораций, густого грима и т. д. Правда, были исключения: великий Чаплин, пробуждавший сочувствие к маленькому человеку, великий Эйзенштейн, который потрясающе монтировал, и великие немецкие экспрессионисты, которые всё делали нарочито неестественным и тем заложили основы хоррора. Это классики; просто им не повезло снимать кино именно в те ранние годы. А когда пришёл звук, кино смогло стать настоящим искусством, исчезла нарочитость, появилась тонкость и подлинная жизнь.

«Артист». Реж. Мишель Хазанавичус, 2011

Во всём перечисленном нет ни слова правды. (Разве что за тем исключением, что Эйзенштейн и вправду монтировал как Бог. Возможно, даже чуть лучше.) Это всего лишь стандартный набор идиотских представлений о немом кино, бытующий среди обывателей. То, во что свято верят домохозяйки, айтишники, менеджеры, слесари, негоцианты, надзиратели, а также абитуриенты киновузов. Последние, если повезло с преподавателями, полностью разубеждаются во всём этом примерно через год-полтора обучения. Они узнают, что техническая возможность звука была — не было эстетической потребности. Что стремительность развития киноязыка в немую эпоху не имеет аналогов во всей истории искусств и что стили и школы сменяли тогда друг друга примерно раз в четыре года. Узнают, что тонкость, деликатность и сдержанность актёрской игры в немом кино — недосягаемая планка для большинства актёров из кино звукового, а качество режиссёрской мысли тех лет и вовсе выглядит сейчас интеллектуальным подвигом. Узнают, наконец, что монтировать, строить кадр, работать с актёром в звуковом кино — проще, чем в немом. И не потому, что возможностей больше. А потому, что текст освобождает от львиной доли ответственности за происходящее на экране: актёр может словами досказать несыгранное, а режиссёр, шумами и музыкой, — заделать прореху в логике монтажа... Всего этого не узнал Мишель Хазанавичюс, взявшийся в 2011 году снять немой чёрно-белый фильм. Все его представления о задаче, которую он перед собой поставил, — из первого абзаца.

У режиссёра, удумавшего подобное, есть масса вариантов решения: от амбициозной претензии на полноценную реанимацию немой поэтики до скрупулёзной эстетской стилизации, от интеллектуальной рефлексии до интеллигентского оммажа, от трагизма утраченного времени до иронии над утраченными иллюзиями. Хазанавичюс не пошёл ни по одному из этих, в разной степени трудных, но равно достойных и плодотворных путей. Воплощая на экране самые расхожие, дремучие представления о немом кинематографе, он скользит по поверхности коллективных мифов; единая его интонация (она же метод, она же стиль) — умиление, и его же он добивается от зрителей (говорят, небезуспешно). Ну это всё равно как в гламурном журнале могут описать викторианскую эпоху как время, когда производили таких вот няшечных фарфоровых собачек (четыре разворота иллюстраций, три абзаца текста). Слегка позабыв о Диккенсе, Уайльде и Киплинге.

«Артист». Реж. Мишель Хазанавичус, 2011

Можно всё. Никто не требует от режиссёра, решившего снять немой фильм, быстренько стать Гриффитом, Шёстрёмом и Лангом в одном лице. Никто не требует документальной точности в отражении реалий в ущерб ликованию авторской фантазии или концептуальности замысла. Можно даже попробовать не отказываться от тех позднейших достижений кино, которые со звуком не связаны (скажем, цифровых эффектов). Но, право, я в затруднении. Полно, да видел ли Мишель Хазанавичюс хоть один немой фильм? Или все его представления почерпнуты из «Поющих под дождём»?

Это предположение, в любом смысле слова, нешуточно. Исполнитель главной роли Жан Дюжарден, чья игра — единственное в «Артисте», что можно счесть его достоинством, с первого же появления на экране довольно успешно имитирует мимику Джина Келли, — непонятно, правда, с чего бы. Его герой, звезда немого кино Джордж Валентайн, наделён фильмографией Дугласа Фэрбенкса, внешностью Дика Пауэлла, фамилией Рудольфа Валентино и судьбой, отчасти перекликающейся с Джоном Гилбертом, — и что делает в этой компании мимика Джина Келли, к финалу разрешающаяся в танцевальный номер, решительно неясно. Ну пусть это дань уважения фильму, когда-то первым сделанному на сюжет о приходе звука, пусть. Проблема в том, что это — единственный элемент фильма, имеющий хоть какой-то исторический смысл. Всё остальное — чистая, беспримесная невменяемость. Как ни взгляни.

К примеру, действие фильма происходит с 1927 по 1932 годы; эпизоды датированы титрами, а единственная точная дата — как ни курьёзно, не имеющая отношение к кино: биржевой крах Уолл-стрит, — намекает, что и остальной сюжет, при всей его вымышленности, вписан в исторический контекст аккуратно. Но тогда отчего картина, идущая в роскошном кинотеатре в 1927 году, снята в манере не позднее 1923-го? Отчего главный герой, противящийся приходу звука и решающий на собственные деньги запустить в производство дорогостоящий фильм, который должен убедить публику в превосходстве немого кино, снимает в результате дешёвый, грошовый даже приключенческий боевик в духе Джеймса Крюзе образца 1921-1922 годов (не позже)? Он никогда не видел «Бен Гура», «Крыльев», «Большого парада», «Чёрного пирата»? Никогда не слышал про фильм «К западу от Занзибара»? Где же он пропадал все эти годы? А в финале «Артиста» Валентайн вместе со своей партнёршей якобы изобретают танцевальный мюзикл, исполняя зажигательный степ-дуэт. Дело не в том, что к этому моменту Басби Беркли уже сделал четыре фильма и работает над «Сорок второй улицей»; ладно, пусть Басби Беркли никогда не существовал. Однако, как известно из релизов и интервью, Дюжарден и Беренис Бехо мучительно репетировали свой номер пять месяцев кряду и теперь даже не могут поверить, что они таки «это сделали». И релизам можно верить: танцевать они явно не умеют, и усилия от них потребовались явно героические, респект. Вот только в первые годы звукового кино, когда былых звёзд вытеснили бродвейские, и золотой век ревю, оборванный экономическим крахом, продолжился на киноэкранах, у такого бедненького самопального номера не было бы ни единого шанса в конкурентной борьбе с суперпрофессионалами подмостков. И чему так радуется толстый продюсер в обличье Джона Гудмена, непонятно. Это провал, Джонни.

«Артист». Реж. Мишель Хазанавичус, 2011

Ладно. Пусть стилизация демонстрируемых «фрагментов» приблизительна и не претендует на точность датировки. В конце концов, всю эту нелепицу, возможно, заметят лишь историки и особо продвинутые синефилы. Но как быть с общеизвестными фактами, верность которым не требует ни насмотренности, ни тонкости исторического чутья, — один лишь доступ на сайт Википедии или к любому, самому краткому курсу истории кино? Согласно фильму, в 1929 году Валентайна подзывает продюсер и в особой комнате показывает ему «звуковой тест»; актёр презрительно кривится, а продюсер проницательно говорит: «Это будущее». Так, а продюсер-то где пропадал? Почему его не было, к примеру, на церемонии вручения «Оскаров» год назад, где спецприз получил «Певец джаза» — как первый звуковой фильм? Болел? Первые звуковые тесты появились в 1924 году, и тогда они, действительно, вызывали именно такую недоверчивую реакцию; в 1926 году речь Уилла Хейза (того самого, чей кодекс) смотрел и слушал весь Голливуд. В 1929 году первые звуковые фильмы — как дань повальной американской моде — снимаются уже в Европе. Одни лишь герои Хазанавичюса не в курсе.

Главному герою неосведомлённость, впрочем, спасает жизнь. Находясь в глубокой депрессии, он снимает с полки старые плёнки со своими фильмами, бросает их на пол и поджигает. (Оставим в стороне вопрос, почему у голливудской звезды так мало фильмов, — не больше десятка, навскидку, — что они помещаются на полке в его комнате, причём там же находятся и бракованные дубли. Как и тот, совсем уж подлый вопрос, каким образом бракованные дубли вообще оказались не только проявлены, но и напечатаны. Окей, это метафора.) Вся комната в дыму, герой теряет сознание, верный пёс бросается на улицу, добегает до ближайшего полисмена, тот спешит на выручку и спасает совсем было задохнувшегося актёра. В связи с этим эпизодом, душещипательность которого призвана имитировать наивность немых фильмов, любопытно лишь одно: мсье слышал когда-нибудь про горючую плёнку? А про то, почему она так называется? Не надо долгих объяснений, просто — да или нет? Нет, не потому, что она очень мерзко дымит. А потому что горит. В боевике Стивена Хантера «И ад следовал за ним», не претендующем ни на изысканность, ни на умильность, главный герой Эрл Суэггер, готовясь к суперопасному штурму, изготавливает из старых киноплёнок зажигательные бомбы. «Фляжка вспыхнула адским огнём; пламя вырвалось наружу жутким цветком, ослепительно белое, такое яркое, что у стариков заболели глаза и все были вынуждены отвернуться». «Пламя прожигает всё, что угодно, — поясняет компаньонам Эрл. — Фляжка плавится за десятую долю секунды. Горит целых пять минут, температура очень высокая, повсюду вокруг разбрасываются искры. Горит под водой, на ветру, просто горит и горит до тех пор, пока не прогорает полностью». Идеально точное описание процесса. Конечно, Стивен Хантер — не только мастер кровавых боевиков, но ещё и лауреат Пулитцеровской премии как кинокритик, а Хазанавичюс — всего лишь режиссёр, у которого в фильме должна гореть старая плёнка. Но поинтересоваться конкретикой всё же стоило.

Но пусть конкретика неважна вовсе. Пусть все эти накладки и несоответствия — лишь неизбежные побочные эффекты на пути к Большой Цели: созданию современного немого фильма, и увлечённому автору недосуг было лезть в Википедию. Пусть всё искупит точность киноязыка, в жертву которой принесено любое жизнеподобие. Можно так делать? Очень даже можно. Только фильм «Артист» — совсем не тот случай.

«Артист». Реж. Мишель Хазанавичус, 2011

Почуять неладное можно было, уже узнав, что фильм снимался на цветную плёнку, а потом просто была применена опция «убрать информацию о цвете». Это не то чтобы недостойно или неинтеллигентно — это просто безграмотно, даже технически. Но важно это не само по себе, а лишь как указание на основную, фундаментальную, сущностную ошибку фильма, благодаря которой фильма просто нет. Заключается она в том, что немое кино — это не то, в котором нет звука. А то, которое создано по правилам и законам, обусловленным отсутствием звука. При создании чёрно-белого изображения нужно учитывать, что оно будет чёрно-белым: в композиции кадра, в отборе оттенков, в постановке света. В немом кино иная композиция кадра, иная логика сценария и совсем иной монтаж (Базен, помнится, предлагал монтаж в немом кино и в звуковом называть разными терминами, находя между ними куда больше отличий, чем сходств). Бог с ним, с «тоньше» или «грубее», — но хотя бы попросту иначе. Авторы «Артиста» заявляют, — кажется, ужасно этим гордясь, — что снимали фильм в «академическом формате» 4:3, — прекрасно, сделан один шаг из необходимых тридцати. А удлинить фокус объектива? А не размывать фоновую декорацию за средним планом актёра, или, уж если размываешь, давать на неё дополнительных четыре прожектора? А ставить портретный свет на крупные планы героев при длинных реакциях? А заваливать на них горизонт в драматургически острые моменты? А увести блики от блёсток в мягкий фокус? И эти нормативы — ещё из азбучных, общеобязательных, которые в Голливуде конца 1920-х знал назубок режиссёр самой низшей категории. На весь фильм метражом более полутора часов — один правильный монтажный стык (в одном из «фрагментов», где героиня подходит к теннисной сетке) и одна попытка, на троечку, правильной монтажной фразы (в сцене, где герой находит свои старые вещи). Несколько имитаций классического построения кадра — в основном в духе приёмов Славко Воркапича (в самом их неброском изводе), которые были кодифицированы Голливудом уже в начале звуковой эры. (Куда более последовательную имитацию этих приёмов, кстати говоря, можно было наблюдать в пустейшем, но по-своему цельном «Небесном капитане и мире будущего».) Музыкальная фонограмма, за которую любой дирижёр кинооркестра в немую эпоху был бы немедленно уволен, — столь она поверхностна и нечутка даже к такой несложной драматургии (немой фильм 1927 года на этот же сюжет длился бы 30-35 минут). И в качестве дополнительного бонуса — цитата из саундтрэка к хичкоковскому «Головокружению» (1958), которая здесь столь же уместна, как и мимика Джина Келли.

Фильм «Артист» заявлен как немое чёрно-белое кино. Это неправда. «Артист» — кино обесцвеченное и обеззвученное. Согласно Хазанавичюсу, в инвалидности тоже есть своё обаяние. С тем же успехом можно написать рассказ о школьной любви, нажимая на кнопку Enter после каждого шестого слова, и выдать результат за подражание Гомеру. И эта смесь наглости, невежества и простодушия даже не совсем бессмысленна. Она, пожалуй, ещё и поучительна. Если заострить психологический момент.

В именном указателе:

Хазанавичус Мишель

В указателе фильмов:

Артист

Серф

47 комментариев

saintvlad:
20 февраля 2012, 22:08
Мне кажется, автор рецензии уж слишком серьезно отнесся к идее создания современной черно-белой картины. Это все-таки современный фильм, а не реконструкция технологического процесса и киноязыка 1920-х.

К тому же, картина вообще не немая, что бы там о ней ни говорили. Там есть и звуковые эпизоды, а отсутствие звука используется как особый приём (начиная с аплодисментов в кинотеатре, отсутствие звукового сопровождения на которых работает как самостоятельный гэг). Фильм рассчитан на восприятие зрителем, который не знал никакого другого кино, кроме звукового.

Что касается съемки черно-белого кино на цветную пленку, сейчас любая лаборатория заточена именно под стандартный цветной процесс, а ч/б, проявка без отбелки и прочие эксперименты иной раз требуют остановки всего цикла, поэтому вопрос с цветом, полагаю, обусловлен экономическими факторами, а не ошибками авторов.
Ed Burns:
20 февраля 2012, 22:56
Wow, вот это чудовищный слог.
Шаповалов:
21 февраля 2012, 00:36
Кинокритики, которые пытаются выпендриваться, выглядят довольно смешно. Что такое “удлинить фокус объектива”? Как это вообще себе представить? То есть человек, видимо, хотел сказать, что снимать надо длиннофокусными объективами - но, во-первых, почему, а, во-вторых, человек, который знает кинотехнологии не по википедии, в жизни так не скажет.
В связи с этим упреки в “размывании фоновой декорации” (почему именно декорации? А не декорацию можно?) - тоже забавны, размывают-то именно что длинным фокусом, а мы ведь забыли “удлинить длину фокуса”.
Что такое “дополнительные четыре прожектора”? Какие еще прожекторы?! Есть приборы различной мощности, никаких прожекторов нет, это вам не военно-морской флот.
“Портретный свет на крупные планы” - а какой же еще, крупные планы это и есть портреты. Заваливать горизонт - это чисто экспрессионистский прием, далеко не всегда и не всеми используемый. Такое ощущение, как будто это вот прям обязательно всегда было.
Весьма характерно также, что кинокритик не понимает, что делает оператор, а что - режиссер. Все вышеперечисленные претензии - именно по операторской части, и дальнейшая фраза про режиссера самой низшей категории звучит несколько бессмысленно.
Dean:
21 февраля 2012, 11:28
Тяжело же быть кинокритиком, наверное - вечно приходится выискивать сучки в чужом глазу, и никак не расслабишься перед экраном, никак не получится просто кино посмотреть. Я это без сарказма говорю, я искренне сочувствую.

Аргументы логичные, разумные и вполне обоснованные. А вот вердикт - нет, т.к. он из данных аргументов никак не вытекает. Потому что для миллионов зрителей (в том числе и кинообразованных) этот фильм работает, невзирая на все неточности, исторические ошибки или даже “неграмотность” режиссера.

И есть еще один момент. Если многие люди после “Артиста” станут смотреть Чаплина, Гриффита, Мурнау, Китона, Эйзенштейна и т.п. (и даже делать, допустим, аналогичные данной статье сравнения не в пользу Хазанавичюса), то Хазанавичюс свою роль “возрождателя классики” выполнил. Называйте это популизмом, но это так.
И. Фрадов:
21 февраля 2012, 11:53
Какая любопытная дискуссия, однако. Один жалеет критика, который не может расслабиться на плохом фильме. Другой упрекает его в излишней серьезности. Третий - в неграмотности, считая заваливание горизонта чисто экспрессионистским приемом (где же там в “Калигари”, “Усталой смерти” или “Носферату” хоть один заваленный горизонт?) и думая, что режиссер за операторские решения ответственности не несет.
Кажется, комментаторы не очень понимают суть ремесла критика.
А статья ничего так. Смешная.
drosselmaier:
21 февраля 2012, 12:55
Автор старается выглядеть рассерженным, обманутым в лучших ожиданиях, знатоком теории кино. Это его право. Правда он запамятовал, что кино нынче (и ранее кстати тоже) это еще и деньги… Таки если господин Гусев и еще парочка подобных экспертов скинутся - авось найдется режиссер, который снимет лично им прекрасное немое и ч.б кино. И возликует Фриц Ланг и все немецкие импрессионисты!!!
Студент:
21 февраля 2012, 13:33
Режиссер беззаботой водомеркой “скользит по поверхности коллективных мифов” ; критик, как житель и хозяин глубин, скорбно глядит на него; каждый занят своим делом, - чем вы недовольны, ребята?
Oswalda:
21 февраля 2012, 21:55
“…и все немецкие импрессионисты!!!…”
вообще-то экспрессионисты, потрудитесь внимательно прочитать рецензию, понять ее, а потом уже комментировать.
Полностью согласен с мнением автора, фильм - плоская вариация на тему, не более.
Артем:
22 февраля 2012, 23:30
Не нравится мне ваша статья.
Наталья:
23 февраля 2012, 13:26
Алексей,

тексты Ваши чудо как хороши! Аргументы - убедительны.

Забавно другое - например, Роджер Эберт об “Артисте” отозвался весьма и весьма хорошо. Выходит, что он не увидел того, что увидели Вы.
Кирилл:
24 февраля 2012, 14:43
Хорошая статья, как всегда. Почему-то вспомнилась “Юха” Каурисмяки. Вот удачное воплощение немого кино.
Влад:
24 февраля 2012, 21:29
Алексей, рассматривать Артист так, как это делаете Вы - это просто несерьёзно. Не тот это фильм, просто необычное ( в контексте), крепко сделанное развлекательное кино. А писать про историческую неточность - просто нелепо, так как фильм категорически не претендует на то, чтобы быть историческим. Я уже молчу про то, что это ВЫ написали, что фильм немой, если Вы его удосужились хотя бы досмотреть до конца, то могли бы понять, что Хазанавичус и не пытался сделать немой фильм, немота тут как художественный прием, не более, поэтому писать о том, что фильм не следует традициям жанра - просто глупо. Увы, но это одна из самых непрофессиональных рецензий, которую я когда-либо читал в Сеансе.
Татьяна:
24 февраля 2012, 23:13
Лино “обесцвеченное и обеззвученное”!
И лучше не скажешь.
А. Чуйков:
26 февраля 2012, 02:28
Полностью поддерживаю позицию Влада. Только хотелось бы внести одну поправку. Он употребил неверное грамматическое наклонение. Следует читать: “немота тут - художественный прием, и писать о том, что фильм не следует традициям жанра, было бы просто глупо”.
Вот если бы Влад читал рецензию, которую комментирует (он в таких случаях употребляет слово “удосужился”), то узнал бы, что там написано: фильм “Артист” плох не тем, что “не следует традициям жанра” (жанра такого вообще-то и нету), а тем, что не следует заданному художественному приему.
Да и хорошо, наверное, что он ее не читал. Незачем ему.
Дмитрий:
27 февраля 2012, 12:10
“Оно вынужденно ограничивалось простыми сюжетами и простейшей психологией”. Проглотил с трудом, но стерпел.

“Отсутствие звука не давало кино развиваться”. После этого бросил читать.
Кирилл:
27 февраля 2012, 12:16
Это так модно быть рассерженным.
Анна:
27 февраля 2012, 13:20
Алексей, будьте проще!
ДТ:
27 февраля 2012, 14:57
Мне кино не понравилось. Но я хочу сказать о рецензии. Первая половина текста довольно тяжело читается. Зато со второй уже лучше, и дальше, до конца - отличный слог. Не зависимо от мнения автора, пишет он славно)
Сергей:
27 февраля 2012, 15:32
Полностью согласен с Владом. Вспоминается рассказ Хорхе Луиса Борхеса “Дон Кихот Пьера Минара”… ))) в котором французский писатель Пьер Минар слово в слово пытался переписать роман Сервантеса не будучи ни его соотечественником, ни его современником…
Станислав Орлов:
27 февраля 2012, 20:05
“Специалист подобен флюсу” - рецензия явила собой отличную иллюстрацию этого выражения. Похоже на то, как авиационные специалисты обсуждают какой-нибудь фильм-авиакатастрофу. “Как может происходить действие фильма в 1978 году, когда на экране мы видим Б747-300SR, появившийся только в 1980?? Режиссёр перепутал Ту-95МС с Ту-95РЦ, ужас-ужа-ужас. При скорости 250 узлов для совершения показанного в фильме маневра самолет должен иметь положительный тангаж примерно +5 градусов. А на экране - все 7!!! Халтура!” ну и т.п. Я так долго могу. А про “удлинение фокуса” выше уже написали.

Вообще, подозреваю, что это просто стёб и наброс - тогда, конечно, автор молодец!
Рита:
28 февраля 2012, 01:06
Алексей, снимите женщину, ей-богу, станет легче
Valektburg:
28 февраля 2012, 15:16
Читать было интересно, пока не началось про пленку, неправильные монтажные стыки и “горизонт”.
Автор не понял, почему горючая пленка не горела.
Потому что она горела именно так, как нужно было для этой истории.
И такой же ответ про монтаж и операторские приемы.
По существу есть что сказать?
Вера:
28 февраля 2012, 22:39
Гм, а Бог монтирует?
Артем:
29 февраля 2012, 17:08
Алексей, блудницы мало на вас, черт возьми.
Артем:
29 февраля 2012, 17:11
Алексей, скорее мой пес написает мне на ногу, чем я ещё раз потрачу внимание на ваш пасквиль.
Артем:
29 февраля 2012, 17:12
Дуб согнется на водой раньше, чем мне понравится ваша идейност.
Тютькин:
29 февраля 2012, 20:51
Вере: Да, монтирует. Используя ложные ракорды.
И. Фрадов:
29 февраля 2012, 23:53
Господи, а ведь Гусев наверняка хотел написать смешной текст. Старался, поди. Потом гордился.
Но куда ж ему до таких комментаторов.
Одна не подозревает, что есть женщины, которых не надо снимать.
Другой искренне считает, что если для истории необходима ложь, то это ничего.
Третий нашел-таки правильное место, чтобы похвастать своим псом.
Недопороли на конюшне. Недопороли.
Анна:
1 марта 2012, 01:02
Претензии по исторической ( и другой) достоверности считаю необоснованными, тк такое кино скорее должно основыватся на мифах и представлениях о немом кинематографе, чем на реальном положении дел. Правда, некоторые моменты все-таки смущают и в этом отношении , например, горящая кинопленка. Но их не так уж и много.
Пассаж : ” И эти нормативы — ещё из азбучных, общеобязательных, которые в Голливуде конца 1920-х знал назубок режиссёр самой низшей категории. На весь фильм метражом более полутора часов — один правильный монтажный стык (в одном из «фрагментов», где героиня подходит к теннисной сетке) и одна попытка, на троечку, правильной монтажной фразы (в сцене, где герой находит свои старые вещи)”, - просто выходит за всякие рамки, так как известный факт, что нет никаких обязательных ” правил монтажа”. Есть принципы, написанные и сформулированные известными людьми. Но они вовсе не обязательны к исполнению, масса фильмов делается не по этим правилам. Кроме того, нередко, не нарушение этих правил приводит к тому, что материал ” не монтируется”, а отход- приводит к результату. Не ясно мне посему, какие именно “правила монтажа” имел ввиду автор рецензии.

Фильм , в целом, мне понравился, хотя некоторые вопросы вызывает. Ясно, что он рассчитан на ” широкие массы” - что не является его минусом. А просто факт. Есть одежда на каждый день, а есть для особых случаев.

Не думаю, что автором фильма ставилась задача ” возрождение языка немого кинематографа” или что-то подобное. Скорее, он хотел показать, что люди и сейчас могут и будут смотреть кино без звука. Судя по всему, этого результата он добился. Кстати, может быть , это кому-то позволит преодолеть психологический барьер и скачанных с торрентов немых картин станет больше.

И да, в некоторых местах он неприятно ” розово-милый”. Но это не так уж ужасает.
+ Отдельное спасибо создателю за то, что мои уши в кинотеатре не вяли. Просто, в силу того, что почти полное отсуствие шумов не позволяет уничтожить мои органы слуха этим странным людям, которые настраивают звук в наших чудесных современных кинокомплексах. А люди в зале быстро перестали жевать попкорн и разговаривать, тк их было слишком слышно. Что тоже- огромный плюс для широкого проката.
paia:
1 марта 2012, 02:11
Вот, что бывает, когда художника судят не по тем законам, которые он сам над собой признаёт.

Впрочем, многие современные зрители не увидят второй слой фильма - иронический, с элементами постмодернизма

Мне в целом abkmv понравилсz. Очень искусно сделанное кино. Иногда, может быть, слишком. Тем не менее, тонкое и умное. Единство формы и содержания - большое достоинство фильма.
Вера:
3 марта 2012, 23:51
Тютькину: Сизифов труд. Плёнка давно засвечена
И. Фрадов:
4 марта 2012, 06:53
Фи, Egor, как Вы грубы, как Вы неправы. Рита просто интуитивно ощущает авторскую неудовлетворенность и интерпретирует ее единственным известным ей способом. Это, несомненно, свидетельствует о широте души, добросердечии и отзывчивости.
Андрей:
4 марта 2012, 08:28
“Так, а продюсер-то где пропадал? Почему его не было, к примеру, на церемонии вручения «Оскаров» год назад, где спецприз получил «Певец джаза» — как первый звуковой фильм? Болел?”
Да нет, просто не было в 1928 году церемонии вручения “Оскаров” - первая состоялась 16 мая 1929 года, где и увенчали “Певца джаза”. Так что тут ошибка не у француза, а у Вас, Алексей.
Тютькин:
4 марта 2012, 12:10
Вере: Бог не знаком с Сизифом (по крайней мере, не Этот). И ещё он умеет работать в scratch-манере - по засвеченной плёнке.
Kim:
4 марта 2012, 16:10
Критиковать критику, вот оно, истинное предназначение чуткого зрителя, занявшего оборонную позицию и повернувшегося спиной к экрану. Что ж. Спиной так спиной. Не будем о фильме, поговорим о статье.
На протяжении двух недель решается вопрос с горючей пленкой – что же это? Элемент сюжета, полностью оправданный условностью авторского стиля. Или частичка мифа о немом кино, тайный знак, сверхсимвол немой киноэстетики?
Дело в том, что каждый из вариантов подразумевает всего-то пленку. В фильме звука нет, отталкиваться позволено только от изображения, а там – никакая не горючая, просто пленка в кадре как она есть. Зато в фильме есть титры. О том, что это горючая пленка говорит не Алексей Гусев и не Мишель Хазанавичус – об этом свидетельствуют вычитанные из титров даты. И последние – элемент авторского стиля. А, значит, условность настаивает на том, чтобы горела, сгорела дотла.
Про миф – ещё интересней. Откуда вообще взялся этот довесок – горючая? Пленка, которая горит, - обычная пленка; кино, в котором нет звука – обычное кино. И никто ведь не говорит во второй половине 1920-х – «как хорошо, что мы живем до второй мировой войны». Это уже потом, со временем, все встает на свои места, встраивается в исторический и мифологический контекст. Несчастная пленка в фильме просто обречена гореть, либо потому что таков порядок вещей, либо потому что это историческая и мифологическая необходимость. Пленка горючая.
И совсем уж интересны нападки по поводу «правил монтажа», операторских приемов и проч. Вот уж где следовало бы проявить читательскую проницательность и зацепиться за «троечку». Вот Студент понял, а образованным господам невдомек. Речь идет не о покушении на авторскую неграмотность (такой и вовсе не существует, только если в качестве стилевого элемента), речь идет о неосвоенном материале. Так как монтаж, план и ракурс являются основными средствами выразительности кино, то они в первую очередь и подвергаются изменениям, когда смещается вся система (в данном случае за счет отсутствия звука). Ну не понять зрителю в немом кино, что где-то поблизости пес, пока не покажешь пса – лая-то мы не услышим (и так со всем!). И тут в первую очередь, как во всяком практическом учебном курсе, следует пройти этап «копирования». Художники копируют художников, писатели – писателей. Только потом следует этап авторской интерпретации и, наконец, Творчества. Хазанавичус пропускает первый же этап и копирует что-то среднее между журналом моды того времени и учебником по истории кино. Картинка не цветная, но и не «немая». Не плохая, но подразумевающая присутствие звука в кадре. Картинка спекулирующая зрительской инерцией, зрительским глазом, который знает, как картинка реагирует на звук даже в отсутствие звука. Речь об этом.
Разумеется, можно долго писать о каждом пункте. Только, кажется, ответы на них уже даны (в начале страницы).
Алексей Гусев:
5 марта 2012, 02:16
Андрей,
спасибо за поправку. Вы абсолютно правы. Ошибся с датой.
Не соглашусь лишь с формулировкой “ошибка не у француза, а у Вас”. Пример с “Оскаром” неудачен, но вся остальная хронология звуковых тестов верна. Так что закрытый просмотр звукового теста в 1929 году с этой поправкой менее нелепым не становится.
Ещё раз спасибо.
Андрей:
5 марта 2012, 21:12
А я только про “Оскар” и говорил. Со всем остальным согласен.
Вера:
7 марта 2012, 01:25
Тютькину: Тааак, в scratch-манере монтировать умеет, а “Мифов Древней Греции” Н. А. Куна не читал? Это точно не про парадокс всемогущества. Это про парадокс профессии М. Хазанавичуса. И, судя по статье А. Гусева, - весьма продуктивный парадокс
Тютькин:
7 марта 2012, 19:38
Вере: Этот Бог - скромняга. Он о себе не читает. И о других богах тоже. И Хазанавичуса не знает. Пока.
сергей:
12 марта 2012, 23:42
Искусство элитарно.
Но стоит ли об этом говорить? Понимает ли автор, при всей анатомической точности своего разбора, что он делает? Первый абзац рецензии может быть воспринят многими с реакцией:
Встречаться двое в кафе.
- Смотрел артист?
- Да
- Понравилось?
- Да.
- Ты идиот
- Почему?
- Ты думаешь, что «Немое кино существовало потому, что не было технической возможности звука. Оно было нелепым, хоть и милым, и сейчас выглядит очаровательно старомодным и очень комичным. Оно вынужденно ограничивалось простыми сюжетами и простейшей психологией. Актёрам приходилось работать только телом и лицом, поэтому их реакции были преувеличенными. Отсутствие звука не давало кино развиваться». и т.г…
- …ну да…
- Ты идиот.
- Почему?
- Потому что слишком долго объяснять. Ну, в общем «четыре прожектора» и что-то про обесцвеченную плёнку… Короче, ты просто идиот.
Хазанавичус размахнулся и ударил, но вот странность, что ударил сильнее всего он не зрителя, а А.В. Гусева, причём судя по всему не слабо. Комментарии обсуждают метафору «монтировал как бог», соревнуются в колкостях: «снимите женщину»… Кто-то ввернёт пару фамилий, мол да-да, я в курсе, я не идиот. Напоминает программу «Гордон-Кихот», когда там появился Задорнов. Так и здесь, появился «Артист».
«Артист» - это «капустник», не больше. Никто не назовёт его искусством, с той же уверенностью можно разобрать клип «ПаПА Американо»… почему бы и нет?
Это забавно, мило, и полагаю, для большинства людей это обсуждение имеет какое-то значение… Но этот текст не принёс абсолютно ничего, кроме возросшего количества читателей сеанса…
Уберите жала и смотрите Коэнов)…
Оскар Риманец:
13 марта 2012, 05:14
кайф, рецензия - чистый кайф, рада что прочла ее ДО просмотра кина (не кину-то я гляну - но хоть посмотрю ее не как няшку пуская слюни:) а более спокойно и рассудительно) а это в данном раскладе мне гораздо интереснее;). СПАСИБО автору текста (без шуток).
Julia Ichino:
13 марта 2012, 16:10
Рецензия - оазис в пустыне. Изумлена, что еще можно такое прочитать сегодня - содержание ума, компетенции, вкуса и собственного мнения.
И, кстати, комментаторам: неправда насчет лент, созданных вроде как “не за этим”, просто для развлекательности и т.п. Голливуд в его лучшей части - это очень профессиональное место, где невнимание к деталям и достоверности есть признак дилетанта.
Алексей, но, боюсь, Вы один из последних борцов с ветряными мельницами. По сути, не стоил этот фильм Вашей рецензии.
Виктор Матизен:
16 марта 2012, 21:21
Леша, по наводке Кости Шавловского прочел Вашу статью. Очень рад, что Вы столь решительно опровергли распространенный взгляд на “немой” кинематограф как на нечто неполноценное и вкратце описали его собственную поэтику. Но делать это, сравнивая фильм Хазанавичуса с землей , по-моему, не стоило - тем более, что у Вас была возможность сравнить его со старыми немыми фильмами не только по признакам различия, но и по несомненным признакам сходства. Да, он игнорирует историческую хронологию, целлулоидная пленка сгорает практически без дыма, а Дюжарден с Бежо бьют чечетку не столь профессионально, как Келли c О’Коннором (хотя столь же вдохновенно), но ведь, насколько мне известно, никто из писавших об “Артисте” не утверждал, что фильм точен в деталях и основан на реальных событиях, а режиссер вовсе не клялся ни в чем не отступать от “немой” стилистики - она относительно выдержана только в снятых Хазанавичусом “цитатных” эпизодах из немых фильмов с участием Валентайна. Неужели Вы не оценили ни сцену пытки, когда его персонаж не выдавливает из себя ни слова, ни сцену погружения в зыбучие пески, в которых чувствуется и символизм Великого Немого, и современная ирония? А если о чем можно пожалеть - то лишь о том, что режиссер, показывая первые шаги звукового кино, не поиронизировал заодно и над временной примитивизацией киноязыка.

И последнее: коль скоро Вы пишете о фильме, снискавшем успех сразу у кинематографической элиты и у обычной публики, было бы уместно дать ему более глубокое объяснение, нежели подразумеваемая Вами недостаточная осведомленность аудитории в художественных достижениях “немой” киноэпохи…
Виктор Матизен:
17 марта 2012, 12:10
P.S. Нельзя также отвертеться от вопроса - если немое кино действительно представляло собой полноценную эстетическую систему, почему оно не нашло свою потребительскую нишу, а практически исчезло из обихода? Что это - историческая случайность или все-таки закономерность? Мне кажется, имело место второе. И дело не только в том, что звуковое кино в конечном счете удовлетворило потребность в Логосе, которую не могло удовлетворить немое, а в более простом обстоятельстве: в том, что вид беззвучно открывающего рот человека, вызвавший у первых зрителей сравнение с выброшенной на берег рыбой, воспринимался как нечто противоестественное. Немое кино могло выжить, если бы нашло пантомимическую эстетику, если бы обратилось к жизни немых или если бы персонажи просто не нуждались в словах для коммуникации между собой - но это было бы насильственным сужением области наблюдения кинематографа.
Алексей Гусев:
17 марта 2012, 22:38
Дорогой Виктор Эдуардович,
спасибо за внимание к моей статье. Дабы не растекаться в длинный текст, отвечу, если не возражаете, по пунктам.
1. Режиссёр, разумеется, никогда не клялся не отступать от немой стилистики - ну так немой стилистики и не существует. Условие отсутствия звука породило три десятка различных стилистик, и ни одну из них Хазанавичюс соблюдать был не обязан. А вот учитывать при создании фильма избранный им формообразующий приём, дабы все прочие элементы ему соответствовали, - был обязан. Этого сделано не было. Даже в начатках.
2. Сцена пытки придумана остроумно - но к сценарию у меня претензий вообще немного (те, что есть, правда, велики; но ещё и о них в тексте написать просто не успел). То же касается и сцены погружения в зыбучие пески. Это симпатичные сценарные гэги, не поддержанные режиссёрскими приёмами.
3. В “цитатных” эпизодах немая поэтика (не стилистика, а именно поэтика) соблюдена не лучше, чем в прочем фильме. Повторяю: единственный соответствующий ей монтажный стык - в одном из таких эпизодов, где героиня подходит к теннисной сетке. Все остальные - вполне безграмотны.
4. Не думаю, что успех - не только “Артиста”, но и какого бы то ни было иного фильма - необходимо подразумевает некие глубокие объяснения. Абсолютно уверен, что причиной его ни в коем случае не является “недостаточная осведомлённость аудитории в художественных достижениях немой киноэпохи”. Эти причины, на мой взгляд, лежат во внеэстетической плоскости. Впрочем, я, мягко говоря, недостаточно компетентен, чтобы судить об этом. Социология кинопроцесса - малознакомая мне область.
P. S. (5.) Тут, собственно, никакого вопроса и нет. Другое дело, что, по-моему, это имеет мало отношения к фильму “Артист” - и даже к его задачам. Потребительская ниша у немого кино была - на зависть звуковому. И ничего противоестественного в нём тогдашние зрители не видели. К жизни немых немому кино обращаться имело смысла не больше, чем живописи - к жизни плоских и цветных. А к тому, чтобы немое кино исчезло из обихода, была масса экономических причин (как написал блестящий английский кинокритик Хью Касл, “Джек Уорнер думает, что немое кино мертво. Он-то знает. Он сам его убивал.”) и несколько антропологических, так что постановка вопроса о “случайности” vs. “закономерности” чересчур неточна. Как всегда в истории - примерно фифти-фифти. И, к слову, “насильственное сужение области наблюдения кинематографа” стало как раз результатом прихода звука.
Впрочем, помимо того, что тема эта длинная и сложная, на мой взгляд, повторяю, она не имеет никакого отношения к фильму “Артист”. Ни к тому, каким он задумывался, ни к тому, каким он получился.
долготерпевший:
17 марта 2012, 23:16
Я больше никак не могу удержаться.

2
Кино называли Великим Немым. Гораздо вернее назвать граммофон «великим удавленником» 4.
Кино — не немой. Нема пантомима, с которой кино ничего общего не имеет.
Кино дает речь, но речь абстрагированную, разложенную на составные элементы.
Перед вами лицо говорящего актера — его губы движутся, его речевая мимика напряжена. Вы не различаете слов (и это хороню — вы не должны их различать), — но вам дан какой-то элемент речи.
Затем выскакивает ремарка — вы знаете, что сказал актер, но знаете после того (или перед тем) как он сказал. Смысл слов отвлечен, отъединен от произнесения. Они разъединены во времени.
А где звук? Но звук дает музыка.
Музыка в кино поглощается — вы ее почти не слышите и не следите за ней. (И это хорошо — музыка, которая сама по себе интересна, — вас отвлечет от действия; она вторгнется в кино как чужая.)
Музыка поглощается, но поглощается не даром: она дает речи актеров последний элемент, которого ему не хватает, — звук.
Речь разложилась на составные элементы в этом абстрактном искусстве. Речь дана не в цельном виде, не в реальной связи ее элементов, а в их комбинации.
И поэтому каждый элемент можно развить до последних пределов выразительности: актер вовсе не обязан говорить то, что ему полагается, — он может говорить те слова, которые дают большее богатство мимики.
Ремарка может выбрать слова самые характерные по смыслу.
Музыка дает богатство и тонкость звука, неслыханные в человеческой речи. Она дает возможность довести речи героев до хлесткого, напряженного минимума. Она позволяет устранить из кинодрамы весь смазочный материал, всю «тару» речей.
Кино — искусство абстрактного слова.

5
Изобретя яд, обычно изобретают противоядие.
Противоядие, которое в состоянии убить кино, — это кинетофон. Кинетофон — несчастное изобретение.
Герои будут говорить «как в настоящем театре». Но ведь вся сила кино в том, что герои не «говорят», а «речь» дана. Дана в том минимуме и той абстракции, которая делает кино искусством.
Кинетофоны — ублюдок театра и кино, жалкий компромисс. Абстракцию кино он аккуратно и неуклюже собирает воедино.

6
Кино разложило речь. Вытянуло время. Сместило пространство. И поэтому оно максимально. Оно действует большими числами. «200 000 метров» сродни нашему абстрактному курсу рубля.
Мы — абстрактные люди. Каждый день распластывает нас на 10 деятельностей. Поэтому мы ходим в кино.

Ю.Н.Тынянов
ПОЭТИКА
ИСТОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ
КИНО
http://philologos.narod.ru/tynyanov/pilk/tynyanov-pilk.htm
Киплинг:
21 марта 2012, 01:50
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов.

Оставьте комментарий

Invalid film

47 комментариев

Оставьте комментарий