18+
31 МАЯ, 2016 // Чтение

Веселые истории о панике. Жанна

В издательстве «Рипол Классик» выходят «Веселые истории о панике» — дебютная книга прозы сценариста Любови Мульменко. Это сборник рассказов, в котором дневниковые записки автора перемешаны с выдуманными сюжетами. Публикуем самый короткий рассказ из книги — о бытовой магии вещей.

Тимофей мог честно сказать: я не разбираюсь в мебели. Она мне была не нужна всю жизнь — так откуда взяться навыку? Жил при этом Тимофей всегда очень меблированно, но на всём готовом. Квартиру когда-то обставила бабка, а потом — мама, а потом самому Тимофею просто нечего было добавить. Если бы он решил сдавать фамильную двушку чужим людям в интернете, он должен был бы уточнить — «бабушкин вариант». Вариант интеллигентной бабушки.

В день своего сорокалетия Тимофей стоял в мебельном, дебютант дебютантом. Продавщицы так сияли ему, единственному покупателю, так плотно танцевали перед ним, что Тимофей не мог разглядеть толком ни одной кровати.

Тимофей пришёл за кроватью.

Просто за неделю до этого женщина заявила Тимофею: ну я не готова. Согласилась в гости, согласилась в спальню, но категорически споткнулась о кровать. Сперва буквально споткнулась, а потом — и на тонком уровне. Женщину волновал анамнез. Кто умирал на этой плоскости, кто и кого любил, не слишком ли тяжелый шлейф? Выглядит тяжеловато. Короче: ложе перенасыщено памятью тел, а это негигиенично со всех сторон, включая кармическую.

— Рики Шоколадный Дуб! — воскликнула продавщица. — Оскар Капучино! Венера-1! А также Алисия, София, Жанна.

— Жанна! — быстро сказал Тимофей. Снял с языка продавщицы крайнее слово.

 

? ? ?

Жанна встала в комнате как влитая. Тимофей упал на её молочный живот, погладил. Приник лицом. Жанна пахла чем-то новым, современным. Тимофей подумал, что надо бы организовать для Жанны достойное её молодости бельё. Льняные простыни или шёлковые.

В процессе выбора между шёлком и льном Тимофей вошёл во вкус и, кроме простыней, приобрёл новые подушки, одеяло и даже стёганую накидку. Жанна стояла в полном убранстве и в такой ошеломительной красоте, что Тимофею захотелось с кем-нибудь поделиться. Он позвонил парням и пригласил на Жаннино обмытие. Бухло сказал нести своё: в магазине «Элит Текстиль» у Тимофея закончились деньги.

Гости при виде укутанной в жаккард Жанны, вместо того чтобы задуматься о природе совершенства, заиздевались про стюардессу и улицу роз. Но ладно — слова. Что слова? Гости то и дело норовили физически навредить Жанне. Нарушить технику её безопасности. Хромов нырнул в Жанну рыбкой — с разбегу и с полным бокалом. Виски опасно раскачивалось в стеклянных стенках. Тимофей схватил Хромова за бокал. Хромов заржал, гопник. Каганович и Толик встали на бедняжку и заплясали, вбивая пятки в её гибкое тело. Жалко, что я разучился блевать, сказал Хромов, а то бы я твою Жанну обязательно сегодня заблевал, ты посмотри, она же напрашивается, Тимофей. И покрывало напрашивается — каждой своей бесстыжей розочкой.

Тимофей не выдержал и увёл вандалов на кухню. Там все ожидаемо шутили про то, что наконец-то хотя бы Жанна завелась у Тимофея, искали десять причин, почему Жанна лучше бабы. Стоило Тимофею отлучиться в туалет, как подлый Хромов опять убежал скакать на Жанне, но в процессе у него защемило колено. Защемило конкретно: он выл от боли. Толик с Кагановичем понесли его в такси и, к счастью, не вернулись.

Тимофей распластался на гладком и укрылся гладким. Почувствовал себя немножко как в гостинице: было что-то сверхчеловечески безупречное в этих простынях. Человек не отмоет кастрюлю, как посудомоечная машина, — так и с простынями. От них исходил нерукотворный и недоступный Тимофею скрип.

Он обычно спал без сновидений, но с Жанной всю ночь смотрел плавный, волнующий сон, бежал в море, бросал в море своё тело и очень достоверно переживал его как снова детское. То есть не чувствовал тела вообще, оно ему ничего не стоило. Он его не замечал. Сон Тимофей забыл, но проснулся в восемь утра с мыслью: мне снилась любовь. Слез с Жанны на пол, пошевелил корпусом, поразился силе и ясности организма. Увидел свет во дворе — обещание жизни и нежности всем, кто рано встает.

 

? ? ?

На этом благоприятном фоне Тимофей расправил плечи настолько, что позвонил подружке. Не той, которая пренебрегла Жанниной предшественницей (та случайная), а старинной. Загадочно сказал в телефон: у меня перемены, Таня, приди же и посмотри.

Между ними не было большой роковой истории. Таня когда-то изменяла мужу с тимофеевским другом, а потом, уже подзабросив обоих, случайно уделила внимание и Тимофею. Лет пять назад, то есть давно, но Тимофей, как не избалованный женским вниманием человек, помнил о каждом случае особо.

Таня отнеслась к Жанне прагматично. Посидела, пощупала, отковыряла ярлычок с составом. Спросила стоимость, и почему не Икея, а это.

Жанр был — шампанское. Две на двоих. Допив, они оживились. Тимофей провёл рукой по Тане. Таня заколебалась от прикосновений — не в смысле «усомнилась», а по амплитуде. Подсказала колебаниями: прокатило. Тимофей, изображая мужчину резвого, импульсивного, лихо так бросил Таню на Жанну. Жанна всхлипнула и проломилась под двумя взрослыми телами. Таня не обратила внимания или не захотела жертвовать ритмом, короче, продолжила гнуть линию страсти, а Жаннин крик о помощи проигнорировала. Тимофей — нет. Он немедленно отскочил от нарушенной Жанны сам и Таню тоже сдернул — ослабил давление на организм. Начал снимать матрас. Но Таня плотно обвилась вокруг Тимофея, увлекла к столу. Удобной высоты стол. Ладно, смирился Тимофей, сейчас быстренько стол, а потом я отстрелялся и чист и могу с правом спасать Жанну. Платье Таня смахнула, чулки оставила. Она всегда жила в чулках, зимой и летом, мало ли что. Тимофей знал об этой её особенности, на свой счёт не принял. Итак, дано: ярко-чёрные чулки, ярко-бледная плоть. Тимофей, пока снимал штаны, заметил, что такая грустная эта плоть, такая уставшая, а у Жанны-то ещё вся жизнь впереди. Таня застонала как бы ободряюще, но на самом деле отвратительно неизящно. Тимофей закрыл глаза, сосредоточился. Не сработало. Он не мог.

Тимофей запер за Таней дверь и занялся наконец-то делом. Осмотрел Жаннино основание из изящных реечек. Две треснули. Тимофей нашёл в кладовке деревяшки, распилил, подогнал, приладил и с удовольствием уснул на отремонтированной Жанне. И опять забыл свой сон, и опять запомнил, что забытый сон был о любви.

 

? ? ?

Следующую неделю Тимофей жил от сна до сна. Снов он ждал, а явь, стоящую между ними, натужно терпел. Иногда сон не шёл сразу, и Тимофей лежал в ожидании. Молил: приходи скорее и обними.

Один раз вместо сна пришла некрасивая Лена-соседка с коньяком. Обниматься полезла довольно быстро. Напросилась в будуар. Жанну отметила, как только вошла — сказала: о-бал-деть. Уважительно пальпировала матрас, хвалила ткани, прославляла декор. Тимофей кивал: всё так, Лена, ты права. Лена не унималась. Она нарезала вокруг Жанны круги: то почтительно прикасаясь к подушке, то полируя ладонью простынь. И вот тут Тимофей ощутил сигнал в груди. Лена нравится Жанне — такой сигнал. Лена тем временем неловко распределила своё тело на Жанне. Жанна это приняла как должное, даже не вздохнула. Молча одобрила. Тимофей растерялся. Он не ждал такой подставы. Иди ко мне, позвала Лена. Тимофей не шёл, надеялся на Жаннину помощь. Ждал спасительного скрипа дощечки.

— Ну, Лен! — сказал Тимофей, не дождавшись. — Ну ты что!

Отвергнутая Лена затеяла рыдания. Заполивала слезами подушку. Жанна как назло ничуть не рассердилась. Наоборот — ещё больше полюбила такую ранимую Лену. Вдвоём они напали на Тимофея: одна укоризненно плачет, другая укоризненно молчит.

— Лен, я, — намекнул Тимофей, — я даже… я не знаю… я, наверно, пойду погуляю пока.

Тут Лена возмутилась. Волевым движением утащила волосы назад — в строгую прическу. Ушла, причёсанная, в коридор и дальше. Приказала закрыть за ней, а больше, слава богу, ничего не приказала.

К Жанне Тимофей возвращался слегка так абстрактно виноватым. Быстренько выключил свет и юркнул под одеяло. Примерно через десять минут у Тимофея поехала голова, нагрелась кровь, а сердце вздулось и затряслось. Он вспомнил недобрым словом Лену, которая принесла такой злой коньяк. Лёг на спину, задышал широко и небыстро. Но всё без пользы, пульс учащался с каждой секундой, и Тимофей, который повидал всякое от своего организма, констатировал исторический максимум. Так худо ему ещё не было никогда. Он опасался даже сходить на кухню за каплями, потому что малейшее движение могло спровоцировать роковой перегруз. Тимофей лежал смирно и ждал, чем закончится. Когда на рассвете он уснул — даже не уснул, а как будто потерял сознание на несколько часов — Жанна не показала ему ни одного сна.

 

? ? ?

Пробудившись, а значит, оставшись всё-таки в живых, Тимофей безотлагательно бросил пить и курить. Пить — надолго, может быть, навсегда. Курить — на сутки точно, а дальше по обстоятельствам. Тимофей хотел усугубить здоровый образ жизни пробежкой в парке, но не нашёл сперва кроссовок, а потом и сил. К ночи все показатели вроде пришли в норму. Тимофей померил перед сном давление. Замахнул пустырника для надёжности. Лег без пяти минут двенадцать, биоритмически грамотно. В шестом часу утра Тимофей, так и не сомкнувший за всё это время глаз, понял, что разучился спать.

Завтрашняя ночь, как и послезавтрашняя, подтвердили его гипотезу. Строго говоря, под утро Тимофей всё же отключался на пару часов, но это его не спасало. Жанну Тимофей заподозрил где-то неделю спустя. Он, конечно, стыдился этой идеи, корил себя за мнительность и ненаучный подход, но решил в порядке эксперимента поспать в соседней комнате на диване. Эксперимент провалился — бессонница не отступила. Но мысли о демонической природе Жанны не отступили тоже. Ну а действительно, вдруг Жанна такая мощная, что способна влиять на Тимофея даже через межкомнатную перегородку.

«Веселые истории о панике». Обложка книги«Веселые истории о панике». Обложка книги

 

? ? ?

— Может, ты просто добухался, Тимофей? — спросил Хромов. — Может, это делирий?

Тимофей объяснил, что уже вторую неделю не пьёт. И не спит!

— Потому и не спишь, что не пьёшь.

Хромов набрал в поисковике: Жанна кровать. Нашёл, что этими стандартными белорусскими жаннами завалена вся Россия и страны СНГ. Стал шутить конспирологические шутки — что, видимо, белорусы вот так вот хитро, исподволь решили поработить близлежащие государства. Подложить под граждан боевые кровати. Свести народ с ума.

Тимофей сказал: не смешно.

Хромов сказал: старик, господи, да продай ты её на Авито.

 

? ? ?

Жанна немного б/у пользовалась успехом у населения. Повисела на Авито несколько часов — и уже целых три кандидата. Одна девушка вызвалась тем же вечером прийти посмотреть. Тимофей ждал её, как ждут весну. Девушка и была — как весна, как беззащитный мартовский тюльпан. Тимофей обомлел, когда увидел. Русые кудри, деликатный румянец. Глаза как у кролика, которого бабушка подарила десятилетнему Тимофею, только не красные, а серые.

— Какая хорошая! — сказала девушка. — Ещё лучше, чем на фото. Я присяду? Твёрдость понять.

Тимофей подвис. Она смотрела на него чудесными кроличьими глазами и улыбалась — как бы с вопросом: так можно мне опробовать вашу Жанну? Сама решила, что можно, и пошла. Тимофей крикнул, как псих:

— Нет!

Девушка очень удивилась.

— Нет, — повторил Тимофей тоном уже более рациональным. — Извините, всё отменяется, я передумал продавать.

 

? ? ?

Белый маг явился какой-то недостаточно экзотичный. Обычный мужик даже без бороды. Свитер, джинсы. Вдруг самозванец, усомнился Тимофей. Опять же: а что, надо непременно, чтобы в мантии и с посохом? Всё-таки Москва, наши дни. Тимофей выбрал своего мага из примерно двадцати разнополых волшебников, которые рекламировали свои услуги на особом сайте для малахольных. О маге Михаиле было сказано, что он «парапсихолог», «биоэнергет» и «ваша последняя надежда». Тимофея зацепило, особенно про надежду.

Михаил вымыл превентивно руки, как врач. Говорил мало. Ведите. Показывайте вашу.

Парапсихолог-биоэнергет увидел Жанну и даже не подошёл, не коснулся. Прозрел её прямо от дверей. Сказал:

— Я ничего не смогу сделать.

Зачем-то повторно посетил ванную и ушёл навсегда.

 

? ? ?

Перед тем как вынести из квартиры Жанну, Тимофей её расчленил. Матрас, к сожалению, не расчленялся. Три ходки понадобилось, чтобы перетащить тело на помойку. Если бы Тимофей позвал парней, вместе они избавились бы от тела на раз, но он не хотел их втягивать в свой частный ритуал.

Тимофей тщательно пропылесосил комнату. Повозил по полу тряпкой. Хотелось выпить, но Тимофей не решился. Он уснул ранним вечером в бабушкином кресле-качалке. Ему приснилась вся его жизнь — конспективно, подряд. Первый курс, летние лавки в пятнах от портвейна, футбол в ноябре на заиндевевшем поле, Хромов с идиотски пушистыми волосами, вечно бухой Каганович, вечно весёлая невеста Маша, вечно унылая Маша-жена, командировки в Екатеринбург, бабушка умерла, ребёнок Анатолий родился, командировки в Саратов, у Тимофея ранняя лысина и более-менее своевременный живот, Маша влюбилась в спортивного грузина и снова стала весёлой, мама умерла, грузин позвал Машу замуж, Маша позвала Тимофея разводиться, Маша уехала вместе с Анатолием в Гори к супругу, Тимофею тридцать лет, Хромов ящик водки приволок. Всё.

Авторы сна не знали, что показать о следующих десяти годах жизни, а, может, там никакой жизни уже и не было. Так или иначе, из дня своего тридцатилетия Тимофей отправился сразу на кладбище. Его хоронили малым кругом, аккуратно выбритого, в красно-белой спартаковской футболке. Гости грустили, даже Хромов. Наверное, Тимофей им своей смертью невольно напомнил о том, что они тоже умрут, — как тут не опечалиться?

Гроб мягко отъехал в яму, и вдруг Тимофей сообразил, что это не гроб, а матрас от Жанны. Хотел заорать и не мог, потому что мёртвый. Так он и лежал тихонечко, человек с остановившимся сердцем, белое тело на белом наматраснике, а сверху другие, живые люди бросали в него вместо комьев земли Жаннины запчасти. Тимофею было не больно, по той же причине, по которой невозможен был ор, но ему было смертельно страшно — способности видеть и бояться он не утратил, даже когда закончился.

Тимофей открыл в темноте глаза и опять не заорал, хотя уже проснулся и мог бы. Было около полуночи. Тимофей молча пошёл на затёкших ногах к окну. Луна и фонарь с двух точек освещали помойку и Жаннины останки в ней.

 

? ? ?

Главное — успеть до двенадцати. Видимо, это Тимофею навеяло сказками о сакральных полуночных превращениях, типа «Золушки». Он вышел во двор в тапочках. Кое-как облил Жанну бензином. Неловко бросил спичку — погасла на лету. С пятой попытки пламя настало. Тимофей не ушёл. Он беспокоился о безопасности двора, чтоб двор не сгорел, ну и о собственной безопасности тоже — чтоб Жанна не потухла раньше времени. Тимофей устроился, как турист у костерка: сидел, грел ладони, любовался высоким огнем.

Ровно в полночь ближайший к Тимофею куст превратился в полицейский патруль. Молодые патрульные потушили догорающую помойку, а поджигателя повезли в отделение. Удачно, в принципе, что в ментуру, а не в дурку. Вид у Тимофея был невменяемый. Сотрудники полиции всю дорогу наблюдали в зеркальце, как Тимофей блаженно улыбается на заднем сиденье — каждую секунду, не меняя выражения лица вообще. Тимофею стало так хорошо, так надежно в правоохранительной машине. Тимофей грезил о камере и о безымянной койке. Ведь наверняка же его закроют на сколько-нибудь суток за хулиганство, и он ляжет на эту койку, у которой к нему ничего личного, на койку без воли и души, и наконец-то выспится, минуя всякую парапсихологию. Пребудет в благословенной казенной пустоте.

В участке Тимофею тоже сильно понравилось. В каждом сантиметре чувствовалось абсолютная победа материализма над тайной. Победа зелёной краски над чёрной магией. Практически санаторий. Центр реабилитации для жертв потусторонних сил. Скорей бы койка, подумал Тимофей, сидя в ожидании начальника, скорей бы, скорей. Зашла женщина с лейтенантскими погонами. Села напротив, постелила на стол бумажку, включила кнопкой ручку, поправила лоснящуюся рыжую косу. Сказала весьма серьёзно:

— Перестаньте улыбаться.

Тимофей машинально покосился на её грудь в виде овальных подушек. На левой подушке, проступающей через ткань форменного кителя, висел значок с именем. Ночного лейтенанта звали Пирожкова Жанна Валерьевна.

И Тимофей перестал улыбаться.

Чапаев
Kansk
3D
Форсайт
Синяя птица
3D
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»