18+
27 МАЯ, 2013 // Чтение

«Мой брат умер». Последний сценарий Алексея Балабанова

Девять дней с нами нет Алексея Балабанова. С разрешения кинокомпании СТВ и родных мы публикуем сценарий фильма «Мой брат умер», закончить работу над которым режиссеру помешала смерть.

В палате было светло.

Карина улыбалась. Под простыней выделялся ее огромный живот.

В палату вошел доктор, держа в руках снимки.

— У вас двойня, — как-то неестественно весело сказал он. Немножко специально.

Посмотрел на то, что держал в руках, и передал Карине.

— Мальчики, — сказал он.

Карина продолжала улыбаться, но снимков не взяла.

— Я знаю. Ваня и Петя, — сказала она

 

× × ×

 

Доктор вышел из палаты, прошел по коридору, где сидели хорошо одетый мужчина средних лет и молодая женщина.

— Можно? — спросил мужчина уходящего доктора.

— А, да, конечно, заходите. Только не долго.

Мужчина встал и вошел в палату. Женщина прошла за ним.

Карина улыбалась.

— Ваня и Петя, — сказала она.

Мужчина промолчал.

 

× × ×

 

Карина кричала.

— Тужься, тужься, — повторяла акушер.

По коридору прошел доктор. Мужчина сидел там же. Женщина нервно встала.

— Не волнуйтесь, все хорошо, — сказал им доктор, проходя, и зашел в палату.

Мужчина тоже нервничал.

— Ну что? — спросил доктор, войдя в палату.

— Первый пошел, — сказала акушер.

Карина кричала.

Появился первый. Акушер приняла его.

— Мертвый, — привычно сказала она и передала тело доктору.

— У него глаз нет, — нервно и чуть испуганно сказал доктор.

У мальчика вместо глаз были черные дырки.

— Второй пошел, — воскликнула акушер.

Доктор принял его сам.

У мальчика было четыре глаза. Он кричал.

Карина кричать перестала.

— Я знал, — сказал доктор.

Он провел рукой перед белыми глазами младенца.

— Он не видит, — сказал он и передал младенца акушеру.

 

× × ×

 

Доктор прошел по коридору. Мужчина и женщина сидели там же.

 

× × ×

 

Мужчина стоял у кровати Карины. Она плакала, прижимая к груди четырехглазого ребенка.

— Его надо отдать в приют для уродов, — сказал мужчина.

— Нет, — плача воскликнула Карина, прижимая к себе мальчика.

— Тогда выбирай: либо я, либо он. Такой наследник мне не нужен.

— Я его никому не отдам, — истерично крикнула Карина.

— Тогда так… Я оставляю вам квартиру и пятьсот тысяч евро. Живите с миром, — спокойно сказал мужчина и вышел из палаты.

— Саша! — крикнула Карина.

Женщина вошла в палату.

— Таня, — сказала Карина тихо…

 

× × ×

 

По реке шел лед.

 

 

МОЙ БРАТ УМЕР

 

 

Прошло восемнадцать лет.

Ваня жил в голове у Пети. Его глаза видели.

«Церковные, — говорю, — и на небо смотрят не с верою, а в Аристетилевы врата глядят, — читал Ваня, — и путь в море по звезде языческого бога Рамфана определяют. А ты с ними в одну точку смотреть захотел? А Лефонтий отвечает…»

— Страницу перелистни, — попросил Ваня.

Петя перелистнул. Он сидел за столом перед открытой книгой и слушал Ванин голос.

«Ты, дядя, баснишь: никакого бога Рамфана не было и нет, а все единою премудростию создано.

Я от этого словно еще глупее стал и говорю:

— Церковные кофий пьют.

— Что за беда, — отвечает Лефонтий. — Кофий боб, он был царю Давиду в дар принесен.

Я сам вовсе уже не знаю, что сказать, да брякнул ему:

— Церковные, — говорю, — зайцев едят, а заяц поганый.

— Не погань, — говорит, — Богом созданного, это грех.

— Как, — говорю, — не поганить зайца, когда он поганый, когда у него ослий склад и мужеженское естество, и он рождает в человеке густую и меланхолическую кровь».

— Ладно, хватит. Устал я что-то, — сказал Петя.

— Закладку положи, — попросил Ваня.

Петя вложил закладку и закрыл томик с надписью «Н. С. Лесков».

— Тетя Таня пришла, — сказал Петя.

У него глаза были покрыты белой пленкой. Волосы были длинные.

— А ты почем знаешь, что она? — спросил Ваня.

— А ты что, не знаешь, что я шаги слышу? — спросил Петя.

Квартира была большая.

— Привет, Петя! — сказала тетя, входя в комнату.

— Тетя Таня, прибери, пожалуйста, и суп свари, — попросил Петя.

Тетя Таня вышла.

— Давай к маме сходим, — сказал Ваня.

— Давай, — ответил Петя.

Петя встал и надел черные очки.

— Мне очки не забудь, — сказал Ваня.

Петя взял ободок темного стекла и надел на Ванины глаза.

 

× × ×

 

Он шел по улице.

— Ваня, ты знаешь, мне Лесков не нравится. Я его не понимаю. Я слов много не знаю.

— А мне нравится, — сказал Ваня. — Я тоже много слов не знаю, но тем он и интереснее. Вот Достоевский просто пишет, у него сюжеты интересные, а вот фразы «до чего ж поганый народ — люди» он не придумает. Осторожно, здесь ступенька…

— Я помню, — сказал Петя. — Я шаги считаю.

В руках у него была трость для слепых.

Петя пересек площадь, прошел по узкой улочке и подошел к старому зданию с надписью «Психиатрическая больница № 1».

Петя прошел по коридору и сел на скамейку. Из кабинета вышел доктор и пошел по коридору. Он хромал.

— Здравствуйте, доктор! — крикнул Петя.

— А как вы знаете, что это я? — спросил доктор, подходя.

— По шагам, — сказал Петя. — Вы же знаете, что я хорошо слышу, а Вы хромаете на правую ногу.

Доктор улыбнулся.

— Как мама сегодня? — спросил Петя.

— Сегодня не очень. Пойдемте, — сказал доктор.

Доктор взял Петю под руку, они прошли по коридору и вошли в палату.

В одноместной палате дремала мама. Она была седая.

Петя подошел и сел на край кровати.

— Здравствуй, мама! — сказал он.

Мама открыла глаза.

— Ваня, — сказала она, глядя немножко мимо него.

— Мама, я тебе каждый раз говорю, что Ваня умер, — сказал Петя.

— Это туловище мое умерло, — сказал Ваня. — До чего ж поганый народ — люди.

— Ваня, — сказала мама, беря Петю за руку.

Она все так же смотрела мимо. Они молчали.

— Пойдемте, Петр, — сказал доктор.

Петя встал, и они вышли.

— Надо за два месяца заплатить, — сказал доктор уже в коридоре.

— Тетя Таня занесет деньги, — как-то отрешенно сказал Петя. — А когда ее можно будет забрать домой? — спросил он.

— Я не знаю, — сказал доктор.

 

× × ×

 

Петя молча шел по городу.

— Давай в банкомат зайдем, — сказал Ваня. — Осторожно, машина!

— Я слышу, — сказал Петя, остановился и пропустил машину.

 

× × ×

 

Он стоял перед банкоматом, держа в руках карточку.

— Другой стороной, — сказал Ваня.

Петя перевернул карточку, провел рукой по банкомату и ввел карточку в гнездо, нащупал клавиши и четыре раза нажал на цифру 1.

На экране возникли суммы. Петя привычно нажал на сумму 5000. Потекли деньги. Петя забрал деньги и нажал еще раз.

 

× × ×

 

Петя шел по улице.

— А маме хуже стало? — спросил он.

— Да, — сказал Ваня. — Давай в бар зайдем.

Петя прошел через пустующий старый рынок и подошел к узкой арке с крутыми ступеньками, ведущими к реке.

— Чуть правее, — сказал Ваня. — Ты помнишь, ступеньки крутые.

Петя спустился по ступенькам и подошел к ресторану «Старая пристань».

Он вошел в полутемный бар на первом этаже и сел с краю за стойку.

— Коля, — позвал он бармена.

— Здравствуй, Петр! — сказал бармен, подходя. — Как всегда? — спросил он.

Петя кивнул.

— Взял бы чего-нибудь другого, — сказал Ваня.

Бармен налил полстакана дорогого виски.

Бар был полупустой. Петя повернул голову. На другом конце барной стойки сидели две девушки. Они смеялись.

Бармен поставил стакан на стойку.

— Девушки красивые, — сказал Ваня.

Петя отпил из стакана.

— Коля, налей девушкам виски, — попросил он.

Бармен налил виски, поставил перед девушками и что-то тихо сказал им.

Крайняя девушка взяла стакан и с удивлением посмотрела на Петю.

Петя еще раз отпил.

Девушка взяла стакан, подошла и села рядом.

— Ирина, — сказала она.

— Петр, — сказал Петя.

— За знакомство! — сказала Ирина.

Они чокнулись и выпили.

Она была старше.

— Я плохо вижу, но я слышу хорошо, — немного смущенно сказал Петр.

— Вы такой дорогой виски пьете? — кокетливо сказала Ирина. — У вас много денег?

— Ну, есть чуть-чуть.

— Предложи ей как-нибудь поужинать, — сказал Ваня.

— А давайте как-нибудь поужинаем вместе? — предложил Петя.

— Давайте, — сразу согласилась она. — А где?

— Скажи, здесь, в ресторане на втором этаже, — подсказал Ваня.

— Давайте в ресторане на втором этаже? Я позвоню Вам. Напишите телефон.

— А как Вы прочтете? — спросила она.

— Я с тетей живу, — сказал Петя.

— Коля, дай ручку! — крикнула Ирина.

Они допили виски.

 

× × ×

 

Петя сидел дома и ел суп.

— Ну, я пойду? — спросила тетя Таня.

— Да, тетя Таня. Вы когда придете?

— Завтра, — сказала она и пошла.

— Если бы тетя Таня нас не усыновила, сидели бы мы сейчас в приюте для неполноценных. Доешь, книжку почитаем?

— Достал ты меня своим Лесковым. А она правда красивая?

— Да, — сказал Ваня. — Открой первые три страницы перед закладкой, я тебе еще раз про женщин прочту.

Петя отложил ложку и раздраженно полистал книгу.

«У нас в русском настоящем понятии насчет женского сложения соблюдается свой тип, который, по-нашему, гораздо нынешнего легкомыслия соответственнее, а совсем не то, что кочка, — читал Ваня. — Мы длинных цыбов, точно, не уважаем, а любим, чтобы женщина стояла не на долгих ножках, да на крепоньких, чтоб она не путалась, а как шарок всюду каталась и поспевала, а цыбастенькая побежит да спотыкнется».

Петя захлопнул книгу.

— Все! — зло сказал он.

— Дурак ты, Петька, — сказал Ваня. — Вот умру я скоро, тебе нужен кто-то будет.

 

× × ×

 

Петя с Ириной сидели в ресторане возле окна с видом на реку.

— А Вам нравится Лесков? — спросил Петя.

— Не знаю, я не читала.

— Нам еще вина принесите, — попросил Петя официанта.

Официант забрал пустую бутылку красного французского вина.

— Ну что, решайся! — сказал Ваня.

— Ирина, выходите за меня замуж, — сказал Петя.

— Вот так сразу? — растерялась она.

Подошел официант и открыл бутылку.

— А цыбастенькая побежит да спотыкнется, — сказал Ваня.

Ирина разлила вино.

 

× × ×

 

Прошел год.

Петя сидел и слушал старый телевизор. Там шел фильм.

Ваня рассказывал, что происходит.

Вошел отец.

— Кино смотрите? — спросил он, — Я еще возьму кое-что.

— Здравствуй, папа! — сказал Петя.

— А, да, привет!

Виски его уже покрыла седина.

Он прошел дальше, открыл секретер и достал какие-то книги.

Вошла Ирина.

— Папа! — позвал Петя.

Отец вошел в комнату.

— Папа, я хочу познакомить тебя со своей женой.

— Ирина, — сказала она.

— Рад познакомиться. Александр Сергеевич, — сказал отец и улыбнулся.

— А Вы правда миллионер? — кокетливо спросила она.

— Ну, есть чуть-чуть.

— Папа, — взволнованно сказал Петя. — Надо в больнице за маму заплатить.

— А что, у тебя деньги кончились? — спросил отец.

— Но уже мало осталось, — ответил Петя.

— Надо зарабатывать, — сказал отец и вышел.

Вышла и Ирина.

Шел фильм. Ваня продолжил комментировать.

 

× × ×

 

Петя сидел на краю кровати. Мама держала его за руку.

— Ваня, — повторяла она.

Петя молчал.

 

× × ×

 

Петя прошел по набережной и зашел в бар.

Он сидел в пустом баре за стойкой и пил виски.

— Коля, а у тебя есть дети? — спросил он бармена.

— Да, девочка, — ответил тот.

Петя отпил из стакана.

— А помнишь, у Лескова, — сказал Ваня, — мужик девочку убил и забрал узелок с едой. На суде его спросили: а почему ты яйца не съел? Так ведь постный день был, сказал он.

— А что такое постный день? — мрачно спросил Петя.

— Когда скоромного есть нельзя, — ответил Ваня.

Петя не стал переспрашивать, что такое скоромное, хотя и не знал.

Бармен подошел.

— Постный день — это когда только овощи можно есть, — сказал он.

 

× × ×

 

Петя дремал на диване в большой комнате. Вдруг он вздрогнул и резко сел.

— Там кто-то есть, — сказал он.

— Да нет там никого, — сказал Ваня, — Ирина только.

— Да нет, я слышу, — сказал Петя, встал и вышел.

Он прошел через несколько комнат и вошел в спальню. Ирина сидела на кровати.

— Он там, за кроватью, — сказал Ваня.

— Эй, ты! — крикнул Петя. — А ну пошел вон отсюда!

— Там никого нет, — испугалась Ирина.

— Там он, там, — сказал Ваня.

— Вон! — закричал Петя.

Голый мужчина схватил вещи и выбежал из спальни.

— И ты пошла вон, — уже тихо сказал Петя и сел на кровать.

Ирина собрала вещи.

— Урод! — сказала она и тоже вышла.

— Вот мы и снова вдвоем, — сказал Ваня. — Давай тете Тане позвоним.

Петя продолжал сидеть.

 

× × ×

 

Петя сидел на набережной на лавке. Рядом сидел синий мужик и пил пиво.

— А помнишь, у Лескова, икона адописная, — сказал Ваня. — Слой письма отскочил, а под ним на грунту чертик с хвостом нарисован. А в другом месте сковырнул, а там под низом опять чертик. Он заплакал и ушел.

— А что тетя Таня сказала? Я забыл, — сказал Петя.

— Ты с кем там, убогий? — спросил мужик и отпил из банки.

— С собой, — тихо сказал Петя.

Мужик постучал кулаком себя по голове и снова отпил.

 

× × ×

 

Петя с тетей Таней набирали в корзину продукты. Петя держал корзину, а продукты складывала она. Она была немножко скованна и необычна.

На кассе Петя заплатил.

Выходя из универсама, тетя Таня остановилась и тихо сказала:

— Ваша мама умерла.

Петя поставил пакет с продуктами на землю.

— Пойдем, — тихо сказал Ваня.

Они вышли.

 

× × ×

 

Несколько человек стояло возле открытой могилы. Священник закончил читать молитву.

Рабочие на веревках опустили гроб и стали закапывать.

— Папа не пришел, — сказал Ваня.

Тетя Таня плакала.

— Прости, мама! — сказал Петя.

Рабочие забросали могилу и вставили деревянный крест.

— Надо папу убить, — сказал Ваня.

 

× × ×

 

Петя шел по магазину «Детский мир».

— Еще пять шагов и поверни направо, — сказал Ваня.

Петя прошел и повернул.

— Спроси, — быстро сказал Ваня.

— Простите, — остановил Петя продавца, — а где у вас игрушечные пистолеты?

— Пойдемте, я покажу, — сказал продавец.

— Какой похож на настоящий? — спросил Петя.

— Вот, — сказал продавец и дал ему коробку.

— Нет, — сказал Ваня, — это не то. Попроси похожий на пистолет Макарова.

Продавец забрал коробку и дал другую.

— Спасибо, — сказал Петя. — Покажите, где платить.

Они подошли к кассе, и Петя заплатил.

— Ну что, это тот? — спросил он на выходе.

— Да, — сказал Ваня.

 

× × ×

 

Петя сидел на памятнике собаке и открывал коробку.

— Пистолет достань, — сказал Ваня.

Петя достал пистолет.

— Сверху затвор, — говорил Ваня. — Левой рукой потяни на себя и отпусти. Теперь пуля в стволе. Подними пистолет и нажми на курок.

Петя поднял пистолет и нажал на курок.

 

× × ×

 

Петя сидел на диване в гостиной. Горел телевизор, но звука не было.

— Я чувствую, что я скоро умру, — сказал Ваня.

По телевизору шел мультфильм.

— Ну что, пойдем? — спросил Ваня. — Ножик в папином кабинете.

Петя встал и прошел через комнату до кабинета отца.

— Направо шкаф, — сказал Ваня. — Там.

Петя подошел к шкафу, открыл дверь и взял нож.

 

× × ×

 

Петя шел по улице.

— Лесков говорит: всякого спасенного человека не эфиоп ведет, а ангел руководствует, — сказал Ваня.

Петя прошел по улице и вошел в двухэтажный дом. Внизу стоял охранник.

— Папа дома? — спросил Петя.

— Да, — ответил охранник.

— Давай, — сказал Ваня.

Петя достал нож.

— Бей, — сказал Ваня, и Петя воткнул нож в охранника.

Охранник захрипел и упал.

— Пистолет должен быть у него под мышкой, — спокойно сказал Ваня.

Петя покопался и нашел пистолет у еще живого охранника.

— Давай дальше, — сказал Ваня.

Петя уверенно пошел по лестнице на второй этаж.

Он вошел в комнату.

— Он здесь, — сказал Ваня.

— Папа, почему ты к маме на похороны не пришел? — спросил Петя.

— А что, она умерла? — без всякого сожаления спросил отец. — Я не знал.

Рядом стояла Ирина.

— Затвор передерни, — сказал Ваня.

Петя достал пистолет, передернул затвор и вытянул руку вперед.

— Ты чего? — воскликнул отец.

— Правее возьми, — сказал Ваня.

Петя направил пистолет прямо на отца.

— Всё, — громко сказал Ваня.

Петя нажал на курок. Отец упал.

Ира зажала уши, закричала и села на пол.

— Левее возьми, — сказал Ваня. — Это много.

Петя взял правее. Ира кричала.

— Ниже возьми, — сказал Ваня, — Еще. Всё.

Петя выстрелил.

— Теперь вправо. Папа на полу. Еще чуть-чуть правее. Нажимай.

Петя выстрелил два раза.

— Вот и всё, — сказал Ваня.

 

× × ×

 

Петя прошел по набережной и сел на лавку.

— Как же так, Ваня, я их всех убил, — сказал Петя.

— Я тоже скоро умру, — сказал Ваня.

Петя посидел еще чуть-чуть и пошел.

 

× × ×

 

Петя сидел на диване в гостиной. Вошла тетя Таня.

— Тетя Таня, я их всех убил, — сказал Петя.

— Кого? — испуганно спросила она.

— Всех, — ответил Петя.

Горел телевизор.

— Дурак ты, — сказал Ваня.

 

× × ×

 

Петя пересек площадь и сел на памятник собаке.

Он сидел и мрачно смотрел перед собой. Вдруг он вздрогнул и быстро снял очки. Свет резанул глаза. Белой пленки на глазах уже не было.

— Ваня, я вижу! — закричал он, прикрывая глаза.

Ваня не ответил.

— Ваня, я вижу! — радостно крикнул он. — Ваня! Ваня!

Ваня не ответил.

— Ваня, ты что? — испуганно крикнул Петя. — Ты живой? — воскликнул Петя.

Ему никто не ответил.

— Ваня, как же я без тебя? — спросил Петя.

Он долго смотрел перед собой, потом снял Ванины очки. Глаз не было.

 

× × ×

 

Петя прошел по улице и остановился возле здания с надписью «Кафе».

— А где здесь можно поесть? — спросил он проходящего мимо мужика.

— Ты чего, дурак, что ли? — спросил тот. — Вот же написано: кафе.

— А я читать не умею, — сказал Петя.

— Сколько дебилов в мире, — сказал мужик и ушел.

Петя в кафе не пошел.

 

× × ×

 

Он сидел в баре перед пустым стаканом в темных очках.

— Что-нибудь еще? — спросил бармен, подходя.

— Еще налей, — сказал Петя.

Бармен налил.

Бармен поставил бутылку на полку и отошел.

Петя не отпил, он молча сидел, глядя перед собой.

— Коля, а у тебя брат был? — спросил он.

— Нет, — ответил Коля, обслуживая других.

 

× × ×

 

Он прошел по улице, дошел до здания с надписью «Отдел полиции № 1 УВД Ленинского района» и вошел внутрь.

За решеткой сидели дежурный лейтенант и сержант.

— Я хочу сделать признание, — сказал Петя.

— Проводи его наверх, второй кабинет, дежурный оперативник капитан Гаркалин Владимир Николаевич, — сказал лейтенант сержанту.

Петя и сержант поднялись по лестнице.

— Пробей, — вслед сказал лейтенант.

Они вошли в кабинет.

— Чистосердечное оформи, — сказал сержант и вышел.

Оперативник оторвался от бумаг и посмотрел на Петю.

— Я папу убил, — сказал Петя. — И жену.

— Садитесь, — сказал оперативник.

Петя сел, оперативник дал ему листок и ручку.

— Чистосердечное признание напишите, — сказал оперативник.

Петя взял ручку, посмотрел на оперативника и сказал:

— Я писать не умею.

 

× × ×

 

Сержант стоял в коридоре, прислонив ухо к двери второго кабинета.

 

× × ×

 

— Михалков Петр Александрович, — стоя объявила судья, — по статье 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, учитывая чистосердечное признание и инвалидность по зрению, приговаривается к двенадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Судья села.

Петя тоже сел.

Тетя Таня плакала.

 

× × ×

 

Прошел месяц.

Коротко стриженный Петя в робе вошел и сел на нары.

— Ты по какой статье? — спросил его сокамерник.

— Сто пятая, — сказал Петя.

— Круто, — сказал мужчина. — Я Юра, — он протянул руку.

— Как тут у вас?

 

× × ×

 

Петя сидел на ступеньках.

— Ваня, как же я без тебя?

 

× × ×

 

Они строем шли по территории, потом работали.

— У вас библиотека есть? — спросил Петя сокамерника.

— Конечно, есть, — ответил тот. — А тебе зачем?

— Помоги мне, ладно? — попросил Петя.

 

× × ×

 

Они прошли по коридору и зашли в библиотеку.

— У вас Лесков есть? — спросил Петя.

— А что именно вам нужно? — спросил библиотекарь.

— Все равно, — сказал Петя.

Библиотекарь открыл шкаф, порылся и достал книжку.

— Юра, почитай мне что-нибудь, — попросил Петя и сел.

Юра открыл книжку и сел рядом.

«9 мая, на день св. Николая Угодника, происходило разрушение Деевской староверческой часовни, — читал Юра. — Зрелище было страшное, непристойное и поистине возмутительное; а к сему же еще, как назло, железный крест с купольного фонаря сорвался и повис на цепях, а будучи остервененно понуждаем баграми разорителей к падению, упал внезапно и проломил пожарному солдату из жидов голову, отчего тот здесь же и помер. Ох, как мне было тяжко все это видеть: господи! Да, право, хотя бы жидов-то не посылали, что ли, кресты рвать! Вечером над разоренною молельной собирался народ, и их, и наш церковный, и все вместе много и горестно плакали и, на конец того, начали даже искать объятий и унии».

Петя сидел и слушал.

  • Александра

    Читаешь – и мурашки по коже.
    Хотя сценарий закончен, думаю, что никто не сможет снять этот фильм так, как снял бы Балабанов.
    Вечная память

  • Илья

    Спасибо.

  • Вася

    У меня от этого брат умер.

  • Кирилл

    Сценарий хороший, абсолютно завершенный, в духе предыдущих режиссерских работ (“Про уродов и людей”, в частности). Хотелось бы увидеть реализацию на экране.

    Вечная память Алексею Балабанову

  • гость

    а нужен фильм то такой?

  • Алексей

    Шедеврально….
    Присоединюсь к Александре – так, как это снял бы Балабанов – никому не дано…

  • Владимир Самарский

    Сценарий мрачный, думаю что если экранизировать получится, по тяжести, конечно не “Груз-200″ но тоже очень тяжелая лента, мне кажется что наши люди еще не готовы к таким вещам, как показывает практика среднестатистический человек любит кино простое, душевное и светлое. Если этот сценарий экранизировать, то безусловно пускать его только на закрытых показах, как философскую ленту “не для всех”. Что же касается самой идеи о том что кроме Балабанова никто не сможет снять, не соглашусь, конечно мастер видит по своему свой труд, но я думаю что из современных режиссеров с этой работой справились бы только трое: Тимур Бекмамбетов, Александр Сокуров и некий неизвестный на сегодня талантливый, молодой режиссер из провинции, которыми так богата наша страна.

  • Артем

    Хотелось бы узнать , как он закончил бы эту историю…Но, к сожалению не узнаем

  • Дмитрий

    Спасибо. Ко Богу всё.

  • Ольга

    Мы будем всегда тебя помнить!!

  • гость 2

    а разве не Кустурица будет снимать фильм?

  • Александра

    Кстати, а девять дней было вчера,

  • Полина Х.

    Очень странное было бы кино. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь пытался его снять, всё равно не выйдет так, как у Балабанова.
    Теперь он по ту сторону…

  • Фаренгейт

    Спасибо

  • Виолетта Трубецкая

    Сценарий действительно тяжелый. Я представила себе фильм. Там много пауз, много молчания и тишины, много природы, как мне кажется. Этот фильм я, конечно, посмотрела бы, если бы его снял Алексей Октябринович. Но если снимет сын, тоже посмотрю. Сравню то, что я себе представила с представлением сына Балабанова.

  • Евгений

    Сережа Бодров бы снял может быть… Но теперь они там наверно 3 брата снимают)

  • Кинолог

    Из всех балабановских фильмов (тут я не претендую на оригинальность) мне понравились “Брат” (1-й и 2-й) и “Я тоже хочу” (особенно саундтрек). А этот сценарий ни о чём. Мрачная фантазия тяжело больного человека. Как сказал когда-то Л.Толстой о прозе Л.Андреева: “Он пугает, а мне не страшно”. Слышал я о жизни истории и пострашнее, чем эта. Хотя на тех, у кого нервы слабые и “мурашки бегают”, всё это, конечно, производит впечатление. И притча тут ни при чём. Притча не может быть беспросветно мрачной. “Груз-200″ – такой же мрак, не имеющий ничего общего с жизнью в СССР. Я вырос в Советском Союзе в те же годы, что и Балабанов, и знаю, о чём говорю. Не видел я нигде таких задрипанных, обшарпанных клубов с дискотеками и таких моральных уродов. То есть, они, наверно, где-то были (как Чикатило), но жизнь не из одних чикатил состоит, в ней немало добра и света. Если же видеть мир только сквозь чёрные очки, через призму моральных уродов, сам рано или поздно станешь таким. На эту тему есть действительно притча (восточная). Там юноша решил отомстить за невесту и долго искал похитившего её кровожадного дракона, чтобы убить, но так и не нашёл, зато сам стал драконом. Чань-буддисты любят такие истории с превращениями. Зачем нужно было давать главному герою (Пете) фамилию пресловутого Председателя кинематографистов, я вообще не понял. Это годится для комедии в духе Гайдая, а не для серьёзного кино. В одном из последних интервью Балабанов сказал, что открыл новый жанр – “фантастический реализм”. Неправда. Уже пушкинская “Пиковая дама” и весь Гоголь – это такой “фантастический реализм”, который никакому Пелевину не снился. Что касается кино, весь Бунюэль, а потом Феллини, Антониони, Куросава, Бергман, Тарковский, Триер – разве это не “фантастический реализм”? Да в конце концов и “Броненосец “Потёмкин”, и “Чапаев”, и”Кубанские казаки” – самый что ни на есть “фантастический реализм”, потому что фантастики (выдумки) там хоть отбавляй, а реализма никакого нет. Н.В.Гоголь сказал однажды: “Искусство должно вселять в душу примирение с жизнью, надежду, а не отчаяние, смущение и расстройство”. Расстройство, – добавлю от себя, – которое ведёт только в один конечный пункт – психиатрическую клинику, одну из главных “героинь” этого сценария. Возможно, Балабанов хотел стать в кино жестоким абсурдистом, русским Кафкой (не зря же он экранизировал “Замок”). Но я, например, Кафку не люблю и перечитывать никогда не стану. И без Кафки хватает в жизни дерьма и абсурда. Зачем же их ещё умножать? Я лучше на ночь что-нибудь успокоительное приму (в смысле, почитаю). Например, какого-нибудь Шишкина или Прилепина (из современных). Читаешь их читаешь, и где-нибудь на десятой странице так сладко заснёшь, что никакого снотворного не надо. Единственное, с чем не поспоришь, так это с тем, что ушёл из жизни выдающийся кинорежиссёр, рядом с которым в нашем нынешнем кино поставить некого. Его фильмы (одни “культовые” – как “Брат”, другие психопатологические – как “Груз-200″ или “Кочегар”), по крайней мере всегда вызывали споры, заставляли думать (а не тупо жевать попкорн), побуждали отвечать на “последние”, “проклятые” вопросы. Вот это полностью укладывается в русскую традицию. Над такими вопросами ломали голову и Толстой, и Достоевский, и отчасти Чехов. Помните, что ответил в его “Скучной истории” профессор на вопрос своей воспитанницы: “Скажите, скажите же, ради Бога, как дальше жить?” Он ответил: “По правде говоря, не знаю. Пойдём лучше чай пить”. Вот и я не знаю. Пойду заваривать чай.

  • stavrogin

    По моему, это заумь, как часто или почти всегда бывает у Сокурова, претензия, которая скрывает творческий тупик, формальный изыск с пустотой содержания, то что называется “пугает, но не страшно”, грошовый черный квадрат, продаваемый за миллионы, народ хвалит по схеме: раз подписано Балабанов, значит плохо быть не может!

    Может!

  • Ольга

    глубоко

  • Кинолог

    Я вдруг задумался про Балабанова: ну, если ты знаешь, что всё равно подыхать и бояться нечего, – ну, так не выпендривайся – сними хотя бы фильм про Андрюшу Ющинского, на клочья растерзанного в Киеве (там ужас был похлеще “Груза-200″), или про Богрова, убившего Столыпина… а то всё какая-то дешёвая херня под музычку гаркуш… все храбрые, пока петух в жопу не клюнет. Ладно, Балабанов, не обижайся. Это я так, просто душа наболела. Царство тебе небесное, анфан террибль нашего кино

  • a_noir

    Спасибо за публикацию. Отличный сценарий, как выше было сказано, в духе “Про уродов и людей”, безмерно жаль, что не успел… Светлая память

  • Кинолог

    Минуту назад пересмотрел “Я тоже хочу”. Конечно, великое кино. Не в том смысле, чтобы оно перевернуло мои представления о мире, а потому что в каждом кадре боль. Боль расставания с жизнью по сю сторону бытия – больно расстаться с таким привычным миром, где проститутки, бандиты, банные веники, пиво, вобла, европейские академии режиссэров… даже это пихтовое масло для бани за 36 копеек вызывает слёзы… Эх, Алексей Октябринович! встретиться бы с Вами, если бы Бог дал, на том свете…. снять чешую с сочащейся янтарным рыбным жирком свежей воблы…. попить пивка…. поговорить по-человечески…. да жаль, за грехи тяжкие Колокольня меня в Космос не запустит… это уж точно

  • Екатерина

    Спасибо большое! Светлая, Вечная Память!

  • ирина+

    О мертвых хорошо или ничего. Хотя “Брат” мне нравится, а сценарий и последний фильм – нет. Просто человек был болен. А потому и образы такие тяжелые. Живых ведь жизнь занимает.

  • кинолог

    В ночь со вчера на сегодня снова пересмотрел “Я тоже хочу”. Простое, конечно – очень (может быть, даже слишком) простое кино. Такое простое, как старушка на паперти или в переходе метро милостыню просит: подайте Христа ради. Видно, знаменитый кинорежиссёр, “член Европейской гильдии”, был обделён самым простым человеческим счастьем, за которым не нужно ездить ни на какие Колокольни – был обделён простой любовью. Это чувствуется в каждом кадре. Скорее всего, и в Союзе киношных матографистов, и в семейном кругу его считали юродивым. Ну, какой “Я тоже хочу” коммерческий проект? Это кино с пониманием посмотрят несколько десятков тысяч человек, в лучшем случае. Потом я вот ещё о чём подумал. Помните, Чехов сказал: этот мир настолько оскотинился и ослепнул, ополоумел, погряз во сне потребительства и “шопоголизма”, что непременно должен быть человек, который бы стучался молотком во все двери и напоминал: Проснитесь, покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное…”
    Мне кажется, Балабанов был таким человеком

  • Александра

    кинолог, хочется вам ответить. Вот вы пишете: “Видно, знаменитый кинорежиссёр, “член Европейской гильдии”, был обделён самым простым человеческим счастьем, за которым не нужно ездить ни на какие Колокольни – был обделён простой любовью. Это чувствуется в каждом кадре. Скорее всего, и в Союзе киношных матографистов, и в семейном кругу его считали юродивым”.

    Не могу с Вами согласиться. Мне кажется, что Балабанова любили многие, а уж в семье у него точно была поддержка – жена, художник по костюмам Надежда Васильева, работала на каждом его фильме, всячески помогала.

    Вы пишете: “Это кино с пониманием посмотрят несколько десятков тысяч человек, в лучшем случае”.

    И что? Классику тоже не очень много народу на самом деле читает, но от этого она классикой и великим искусством не перестает быть.

  • Деник

    просто отлично!!!

  • Алексей Нежнов

    Какой-то триллер. вряд ли будет постановка, наказание за преступление безусловно выдержано, но главный горой квазимода не воспримется целевой аудиторией.

  • Людмила

    Спасибо.

  • Евгений

    Я заранее прошу прощения за выражение. Ну зачем-же Алексей Нежнов такую херню писать. Если не знаете что сказать молчите.

  • Ася

    Диалоги братьев напомнили “Школу для дураков” Саши Соколова. Хотя настроение другое, конечно.

Перформа
Sokurov
Tornatore
Beat2016
Московская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»