18+
1 ИЮНЯ, 2016 // Интервью

Адам Кёртис: «Я люблю YouTube, там всё неупорядоченное»

С Адамом Кёртисом беседует Василий Степанов

Завтра в Москве пройдет единственный показ нового фильма Адама Кёртиса «Горькое озеро». Легендарный британский документалист, делающий свое кино из found footage, представит свою работу лично, он только что приехал на фестиваль Beat. «Сеанс» поговорил с ним о методе, длине кадра, новых медиа, стабильности и видении будущего.

Адам КёртисАдам Кёртис

Адам Кёртис — один из важнейших документальных авторов, постоянно работающих на BBC, неутомимый исследователь парадоксов современной истории, критик простых рецептов и подходов в сложном (и все более усложняющемся) мире. Если вы смотрели его многосерийные монтажные фильмы «Ящик Пандоры», «Век эгоизма», «Власть кошмаров», «За всем следят машины благодати и любви», то вы, безусловно, знаете, почему новый фильм Кёртиса пропускать никак нельзя. А если не смотрели, то настоятельно рекомендуем вам это сделать немедленно. Это то, ради чего можно было придумывать телевидение.

«Горькое озеро» — история Афганистана как арены борьбы между Западом и Востоком, британской и российской империями, поток нетривиально смонтированного found footage и пристрастного анализа. Кёртис как автор никогда не играл в объективность, а сегодня наличие персонального видения вкупе с честностью и умом завораживает. Новый фильм он сделал специально для цифровой платформы BBC iPlayer, его никогда не показывали по обычному телевидению, и это совершенно развязало руки и без того отвязному автору. «Озеро» исполнено кинематографической красоты, закадровый голос, который обильно комментирует другие его работы, здесь подолгу молчит, давая насладится сокровищами, обнаруженными в закромах BBC (Кёртис-исследователь ни в чем не уступит Кёртису-мыслителю). Есть только одна опасность: на широком экране его фильм, разворачивающийся под звуки Nine Inch Nails и Джона Карпентера может погрузить зрителя в состоянии тотального стального ужаса, от которого будет тяжело отрешиться, даже когда в зале зажжется свет.

«Горькое озеро». Реж. Адам Кёртис, 2015«Горькое озеро». Реж. Адам Кёртис, 2015

— «Горькое озеро» показывали по обычному телевидению? По BBC?

— Нет, его не показывали по телевидению в обычном смысле этого слова. Я делал его специально для онлайн-системы BBC, которая называется BBC iPlayer.

— А чем он по-вашему не подходит для телетрансляции?

— Для телевидения он слишком длинный — 2 часа 16 минут, и по чисто формальным причинам они не смогли бы найти для него подходящий слот. Но это скорее формальность. А настоящая, конечно, в том, что телевидение Британии, а особенно BBC, потеряло свою гибкость, оно теперь очень предсказуемо и не выходит за рамки определенных представлений. Вообще, стрим-сервис iPlayer используется только для сетевых повторов того, что уже было показано в традиционном вещании. Но я вдруг подумал, что его можно использовать и для трансляции оригинального контента. Плюс системы в том, что туда можно залить фильм любой длины, даже 10-часовой. И я решил попытаться сделать фильм, который был бы свободнее, чем то, что сегодня выпускают в эфир в Англии. Фильм, создание которого не будет контролироваться на всех этапах. Я знаю, что телевидение у вас в стране полностью под контролем государства. У нас этот контроль имеет другие формы, но все равно он существует. Это контроль со стороны продюсеров, у которых довольно старомодные взгляды на то, как должно выглядеть телевидение. А работа для iPlayer от этого освобождала.

— Когда вы говорите о контроле, вы имеете в виду институт редакторов-заказчиков? (Подробнее о принципах британского документального телевидения можно прочитать в интервью с Ангусом МакКуинном, Ником Фрейзером и Кевином Симом  — прим. ред.)

— Да, и их тоже. Дело в том, что большинство редакторов имеет довольно узкие представления о том, что хорошо и что плохо, как можно и как нельзя. Мне эксперименты дозволяются, пока есть какая-то возможность укладываться в рамки. Но сказать: пожалуйста, сделайте три часовых серии, — это немного не то же самое, что сказать: делайте, как сочтете нужным. Чего мне хотелось добиться в этом фильме — это больше экспериментировать. Не в журналистском плане, а в настроении и подаче. Мне бы хотелось, чтобы фильм имел наркотический эффект. Мне хотелось передать ощущение вторжения в Афганистан союзников или СССР. Ощущение, что эта страна намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Что двух критериев — «плохой, хороший» — для ее описания не хватает. И мне бы хотелось, чтобы зритель путешествовал вместе с фильмом по этой территории, как будто под наркотиками, чтобы он фокусировался на каких-то определенных моментах и тут же ускользал, чтобы смысл кристаллизовался и уходил.

Важно и то, что большинство людей смотрели его так, как мы сейчас разговариваем, на лэптопе, с наушниками. И мне хотелось, чтобы они потерялись в этом новом мире и почувствовали погружение во мглу, заснули и увидели сон.

— А с обычным телевизором человек не погружается в это состояние?

— Люди сидят перед телевизором, разговаривают друг с другом… Когда появилась возможность сделать фильм исключительно для сети, я за нее сразу ухватился. Потому что в сети можно было придумать эту журналистику ощущений, втащить человека в другое состояние. Люди сейчас проводят невероятное количество времени онлайн. И это времяпрепровождение радикальным образом отличается от прочего опыта. Онлайн — это мир грез. Но я бы не хотел утверждать, что интернет — это зло, которое уничтожает человека, мне бы просто хотелось использовать его свойства для того, чтобы обновить свой журналистский подход.

— В кинотеатре «Горькое озеро» будет так же работать, как вы думаете?

— Я очень волнуюсь перед театральным показом, есть несколько очевидных проблем: музыка в кино играет слишком громко, экран, возможно, слишком велик, а в помещении очень темно. То есть воздействие на зрителя во всех аспектах усиливается. Но я очень рад, что можно посмотреть, как это будет.

«Горькое озеро». Реж. Адам Кёртис, 2015«Горькое озеро». Реж. Адам Кёртис, 2015

— Главный вопрос, который возникает, когда смотришь ваши фильмы: как вы собираете материал?

— Во-первых, я все же работаю на BBC и поэтому могу поехать в специальное хранилище недалеко от аэропорта Хитроу, там находится один из старейших в мире архивов теле- и киноматериалов (он существует с 1948 года). Но искать в нем что-то — это отдельная история, все нужно исследовать уровень за уровнем. Есть очевидные вещи, которыми многие и удовлетворяются, но есть и кое-что посложнее. Например, с 1980-х там складываются материалы, которые просто круглосуточно записывались с американских спутниковых каналов. Там есть и какое-то невообразимое количество не смонтированных материалов и записей. Того, что записывалось для новостных репортажей. Например, запись с оператором, которого подстрелили прямо в кадре, та, что есть у меня в фильме, я нашел буквально в шкафу в нашем офисе. Она там пролежала 14 лет. Или кадры с солдатом, который держит на руке птицу. Они были сняты лет десять назад. Просто оператор работал на какую-то новостную программу, и никто эти кадры не то, что не использовал, но даже скорей всего и не видел. Мне показалось, что я могу использовать эти материалы по-новому. Этот кадр с птицей — такой длинный, что втягивает зрителя в фильм, погружает его в новое состояние. Я устал от быстрого монтажа, который сегодня так часто используется и в новостях, и даже в кино. Мне кажется, очень важно дать зрителю возможность увидеть, посмотреть.

— Во время поисков вы работаете с социальными медиа?

— Да, интернет — прекрасное место для того, чтобы искать. Подчас, правда, не знаешь, куда именно нужно идти. И есть, конечно, риск потеряться в этом чарующем и фантастическом мире, но искать там очень интересно, можно наткнуться на что-то очень странное. Я люблю интернет, потому что это источник нефильтрованной информации. Я люблю YouTube. Там всё неупорядоченное.

— Интернет дарит иллюзию того, что ты можешь выбирать…

— Да, там полно иллюзий. Меня сейчас больше всего интересует иллюзия сетевой демократии. Вы, наверно, замечали, что в сети все очень злобные. Все только и делают, что пишут: «Это ужасно!» Или даже так: «ЭТО УЖАСНО!!!!». И вот есть такая иллюзия, что можно написать это, придут другие пользователи, лайкнут, потом ретвитнут: «ЭТО УЖАСНО!!!!» И как будто все хорошо. У меня есть завиральная теория, что сетевые бизнесы кормятся как раз за счет таких «злых» пользователей. Такие пользователи больше кликают. Трафик растет, реклама выпрыгивает с каждой новой страницы. Гнев как двигатель торговли.

— Кстати, о злости. У вас в фильме упоминается афганская версия британского комедийного сериала «В гуще событий» (The Thick of It). Она действительно существует?

— Да-да, это программа 2009 года. Там все тоже самое, что в британском сериале, только когда герои злятся друг на друга, они не орут, а просто достают АК-47. Это смешно. Это случайная находка. Многое рождается из случайности. Как, например, пленочная перфорация в личных кинозаписях американцев, которые строили плотину в Афганистане сразу после войны. Эти материалы для фильма сканировали в американской лаборатории, там решили не обрезать кадр, а я подумал, что это просто слишком красиво выглядит, чтобы кадрировать. Зритель может почувствовать медиум.

— Красота вообще важна для такого кино, как ваше?

— Да, конечно. У меня обычно два принципа отбора материала. Первый, конечно, журналистский: важно показать то, что еще не было показано. А во-вторых, не менее важно, чтобы картинка, которую я выбираю, мне нравилась. Чтобы она монтировалась. Чтобы она создавала настроение. То, что нравится мне, понравится и зрителям. Как тот солдат, который держит голубя. Тут нет какого-то особого сообщения, просто очень сильная визуальная информация. Современная журналистика не пытается создать настроение. Этот фактор исключен. А ведь настроение настолько же важно для журналистики, как и для художественного кино.

— В чем проблема современной журналистики?

— Проблема в упрощении. Современная журналистика, как и современная политика хотела бы все представить в упрощенном виде. Она устраняется от реальности. Мне бы хотелось в этом фильме вернуть ощущение реальности. Показать, как в этом самом моменте с солдатом и птицей — вот реальность, которую не нужно комментировать и монтировать. Она ничего не значит, просто трогает.

«Горькое озеро». Реж. Адам Кёртис, 2015«Горькое озеро». Реж. Адам Кёртис, 2015

— Длинный план — это единственный способ показать, что что-то реально?

— Да. Я и сам довольно быстро монтирую, и я часто об этом думаю. Быстрый монтаж в девяностые стал повсеместным. Мне кажется, что он связан со страхом перед миром, с глобальным непониманием мира. Мы вынуждены монтировать быстро, чтобы не увидеть случайно что-то лишнее, чтобы избавить себя от необходимости всматриваться. И мне кажется, что стоит вернуться к практике 1970-х, когда авторы просто снимали очень длинные кадры. Зрителя длинные кадры завораживают, за ними интересно наблюдать. Да, действительно, иногда приходится монтировать очень быстро, а иногда из монтажа складываются шутки. Но иногда просто нужно смотреть. Показывать и смотреть.

— А вам не кажется, что как-то связаны короткий монтаж и короткая память современного человека? Интернет — это ведь тоже очень короткий монтаж, когда перескакиваешь с вкладки на вкладку в браузере.

— Мне кажется, дело не в короткой памяти, а в потере уверенности. С конца 1980-х ни политики, ни журналисты больше не уверены, что они могут понять мир. Политики избежали сложности мира, передав рычаги управления обществом финансистам, которые как будто владели лучшим аппаратом и методами познания. А журналисты просто предпочли спрятаться в монтажных склейках. Интересно, что я попросту не мог использовать для фильма материал новостных передач конца 1990-х: там нечего взять, настолько все укорочено и смонтировано. И мне пришлось погрузиться в не смонтированные материалы.

— Думаете, когда-нибудь ситуация может измениться? Политики могут измениться?

— Конечно, все может поменяться. Мир это динамическая система. Иногда он меняется к худшему, иногда — к лучшему. Проблема в том, что современная система и социальные медиа как ее часть хотят от мира стабильности. Статики. Обратите внимание, как часто политики в наши дни говорят о стабильности, о том, что есть риск, которого нужно избежать. О том же говорят финансисты. Они поражены коррупцией и боятся будущего настолько, что не могут принять простой факт — невозможно удержать мир в состоянии стабильности этими разговорами, мир — это динамика. Он непредсказуем. И часть работы политика в том, чтобы уметь предвидеть такие перемены, видеть моменты, когда будущее становится реальным, когда нужно идти вперед и толкать общество вперед. Но чтобы это делать, нужно верить в будущее, иметь какое-то видение будущего. А сегодня таких идей нет. Посмотрите на свою страну, да и на мою тоже. Либералы в этом смысле даже хуже остальных, у них-то в отличие от консерваторов по определению должна быть некая прогрессивная идея будущего. Посмотрите на Хиллари Клинтон. Она как бы либерал, но все ее программы сводятся к тому, чтобы удержать стабильность. Того же самого от нас хотят социальные медиа, которые подпитывают нашу злобу и дают выпускать пар.

Но я все же оптимист. Я знаю, что стабильности нет. И нам, как бы мы ни старались уйти от этого, предстоит понять реальность и выработать свое видение будущего.

Коммивояжер
Бок-о-бок
Шерлок Кино ТВ
Де Ниро для ИНОГОКИНО
Лендок
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»