18+
43-44

Тень гастарбайтера

Самый реалистический российский фильм о гастарбайтерах — это документальная «Мирная жизнь» Павла Костомарова и Антуана Каттина. В нем есть все, что нужно, — драматическая история, два разных и непростых характера, реальная среда, взаимоотношения с окружающими.

Два чеченца, отец и сын, живут в далекой северной деревне. Они полностью оторваны от привычного окружения и вынуждены тяжело работать без всякой надежды свыкнуться с чужим и крайне непривлекательным для них миром. Младший вроде бы и готов подстроиться —и на танцы в клуб сходить, и выпить вместе, и про Чечню поспорить — но совершенно понятно, что принять его тут никто не сможет. Он чужак, чурка, и ничто этого не изменит.

В фильме есть не только гастарбайтеры, но и местные — они не менее выразительны, а их отношение к приезжим, которые во всем их лучше изначально (во всяком случае, старик, который на порядок трезвее, умелее и благородней своих русских сверстников), навсегда презрительное.

«Мирная жизнь», реж. А. Каттин, П. Костомаров, 2004
«Бинго», реж. Т. Исмаилов, 2010
«Дворник SP», реж. А. Грязев, 2008

Что портит это во многом замечательное кино — так это сценарий, которым авторы пытаются подправить жизнь героев. Они явно преувеличивают значительность деда и для этого придумывают его драматическое возвращение на родину. А сцену пьяной истерики младшего выдают за трагическую кульминацию фильма.

Это, в сущности, понятное желание вызвать сочувствие к персонажам на самом деле отдаляет авторов от героев, ставит их вне конфликта, вне ситуации — словно они пришли в эту деревню из иного мира, где решение проблемы уже найдено.

Еще два фильма надо назвать. Во-первых, документальную тринадцатиминутную зарисовку «Дворник SP» Андрея Грязева, снятую одним планом на ручную камеру в 2008 году. Дворник-таджик просто рассказал оператору о своей жизни — что он ест на завтрак, как работает, как развлекается, что думает о пяти годах своей жизни в России. Это было честно и просто: зритель видел и слышал того, с кем никогда бы не рискнул вступить в близкий контакт, несмотря на то, что каждый день встречает его на улице. В этой документальной работе важна позиция автора — вернее, ее отсутствие. Грязеву просто любопытно — какой он, этот дворник?

Второй пример — это игровой фильм «Бинго» Тимура Исмаилова, дипломная работа ученика Йоса Стеллинга, выпускника Голландской Киноакадемии. Фильм был показан на «Кинотавре-2010» в программе короткого метра, получил призы, в том числе критиков.

Компания гастарбайтеров — молдаванин, русский и чеченец — разбирает старые дома в Амстердаме. Они мечтают заработать денег и уехать на родину, однако ни одному из героев не удается осуществить свою мечту. По разным причинам. Это эскиз характерного длязападного кино социально-психологического фильма, где есть характеры, отношения, выразительно показан окружающий мир, закрытый для героев, а постоянная тревога закономерно приводит к ожидаемой катастрофе. Только молдаванин-цыган, дитя большой дороги, еще как-то может переносить вечную нестабильность; более зрелые, сильнее привязанные к своим домам чеченец и русский не в состоянии с ней смириться. И уж точно никому она не на пользу.

Вот, пожалуй, и все картины о гастарбайтерах, которые мне удалось вспомнить. Мне возразят: но ведь еще раньше был снят фильм «Москва» (2007) Бакура Бакурадзе и Дмитрия Мамулии, где подробно и драматично была показана жизнь киргизской семьи — двух братьев и их матери, приспособившихся, как им казалось, к жизни в столице. Однако тот фильм, хотя и был документальным, то есть с помощью непрофессиональных актеров воспроизводил очень узнаваемую, но все же искусственно сконструированную ситуацию, на самом деле рассказывал не совсем о гастарбайтерах.

Как и подтвердилось позже, режиссеров интересовала метафора современной городской жизни.

Потом, в «Шультесе», создавая эффект отчуждения, Бакурадзе и вовсе обошелся без приезжих, а Мамулия в «Другом небе» использовал их для того, чтобы снять фильм о тотальной неприкаянности человека.

Гастарбайтер в современном российском кинематографе чаще всего используется как знак чужого или от- чужденного. Человек, не знакомый с местной культурой, отторгающий привычную механику чуждой ему повседневной жизни, подчеркивающий ее неорганичность, странность, даже надуманность. Чужой — то есть тот, кто приносит свой закон, не совпадающий с наличным. Закрытый для понимания и замкнутый.

Таков герой фильма «Другое небо» — неслучайно Мамулии для этой роли потребовался не просто аутентичный исполнитель, но гиперчужой — тунисец, из Франции, не понимающий языка, на котором разговаривают вокруг, — ни в прямом смысле, ни в переносном. Не гастарбайтер — пришелец, инопланетянин.

«Гастарбайтер», реж. Ю. Разыков, 2009

Еще раньше, в 2006 году, Борис Хлебников снял фильм «Уехал» (оператор — Валерия Гай Германика) — о белорусском гастарбайтере, мечтающем поехать на заработки в столицу. Авторов занимал вопрос: что гонит героя, здорового и крепкого мужика, который где угодно может найти себе работу по силам, в далекую Москву? Только ли поиски работы? Вглядевшись, авторы решили, что нужна ему не работа, а перемена участи. И более того — свобода «чужого среди своих», не обязанного быть частью общества и что-то в его жизни менять. Фильм менее всего говорил о социальной ситуации, но много, об индивидуальном, конкретном: его герой только готовился стать гастарбайтером, но уже чужим жил среди своих, и мы так и не увидели его в Москве. В Москве оказался другой…

Интересно, что снимая «Сумасшедшую помощь» и работая над сценарием фильма с Александром Родионовым, Хлебников ничего не взял от реального, хорошо ему знакомого белоруса, а заново сочинил образ доброго и туповатого увальня, который в Москве, как в джунглях, выживет, но не  станет своим. Не гастарбайтера Чебурашку.

Интересно, что в фильмах так называемой новой волны и тех режиссеров, которые все-таки всматриваются в современную жизнь, гастарбайтеры часто появляются в качестве героев второго плана или случайных прохожих.

В фильме Николая Хомерики «Сказка про темноту» ухажер героини — кавказец. У Анны Фенченко в «Пропавшем без вести» на втором плане тоже маячат подобные персонажи. Есть они и в фильме Алексея Мизгирева «Кремень», и у Андрея Стемпковского в «Обратном движении», и у Павла Бардина в «России-88». Во всех этих фильмах гастарбайтеры так же естественны и незаметны, как в жизни. Они существуют в кадре как необходимая примета времени и места — авторы не задумываются о том, что на самом деле происходит с людьми, снявшимися с насиженных мест и обитающими на стройках, рынках, кухнях, на задворках мегаполисов. Их используют ради правды жизни, но в них не вглядываются. Вот и в «России-88» очень точные и выразительные «фашисты», а положительные кавказцы с рынка кажутся искусственными, взятыми из каких-то других фильмов, и нисколько не узнаваемы.

Происхождение слова «гастарбайтер» вполне конкретно. В Германию турки могли приехать только по гостевому приглашению — иначе им не давали визы. И немцы приглашали их на конкретную работу. Наши арбайтеры никакие не «приглашенные рабочие», они приехали по собственной инициативе — искать счастья. Таджикам, киргизам, узбекам, азербайджанцам, молдаванам или украинцам — волей-неволей пришлось сегодня стать искателями, авантюристами, людьми риска. Однако они все еще остаются бывшими гражданами той страны, которую мы все еще недавно называли «нашей». Но этой темы российское кино бежит как огня.

С одним исключением. «Гастарбайтер» Юсупа Разыкова — не авторское кино. Это вполне жанровый фильм, мелодрама, с приключениями и хорошим концом. Его герой, старик, уж совсем собрался помирать у себя на родине, но тут нелегкая вынудила его отправиться на поиски пропавшего в Москве внука. Собрав свои ордена, старик-ветеран едет в Москву, находит там своего бывшего знакомого и… кучу неприятностей на свою голову. Несмотря на обычные для такого героя проблемы — непонимание принципов современной жизни, отсутствие денег, жилья и прочее, он не совсем чужой: его даже из милиции отпускают из уважения к его героическому прошлому, заслугам перед отечеством. Для Разыкова старик — не символ «чужого», «иного»; напротив, в нем он видит воплощение патриархального жизнестроительного начала.

Другое дело, что герой этого фильма столь же невозможен, как чудо-порошок из рекламы, отстирывающий любые пятна.

Этот старик Хоттабыч целиком взят из советского мифа, хорошо разработанного кинематографом, — вот только помещен он в иную среду, где смотрится странно и неправдоподобно. Сюжет хромает, логика нарушена, концы с концами не сходятся — а главное, настоящий гастарбайтер, тот самый внук старика, женившийся на русской женщине, в фильме так и не появляется: его нельзя позаимствовать из старого кино, это новый, не освоенный еще герой, и потому он остается фигурой умолчания, тенью.

Если уж мы коснулись массовой культуры, нельзя обойти вниманием и таких колоритных персонажей, как Ровшан и Джумшут, созданных в скетчкоме «Наша Russia», (между прочим, при помощи еще одного модного современного режиссера Петра Буслова; самих таджиков придумал «гастарбайтер» Гарик Мартиросян), а потом, уже в готовом виде, появившихся в фильме «Наша Russia: Яйца судьбы». Считается, что персонажи анекдотов являются квинтэссенцией народного подсознания. Анекдотические немец, русский и поляк (или француз и американец) обладают особенными повадками, нравом, темпераментом. Что до Ровшана и Джумшута, то кроме ломаного русского у них нет ни одной характерной черты. Все шутки с ними строятся именно на их косноязычии. В полнометражном фильме к ним приложили еще политкорректное добродушие и непостижимую преданность «нащяльнику». Массового, народного типажа гастарбайтера создать не удалось. Его отсутствие свидетельствует о том, что гастарбайтеры, наводнившие страну и живущие бок о бок с ее гражданами, так и остались для них чужими.

Это как раз не удивительно: российское сознание, как массовое, так и индивидуальное, отторгает от себя реальность и не хочет ни решать, ни хотя бы ставить неудобные вопросы, не имеющие готовых решений.

Мы избегаем их в частных беседах, в публичном пространстве, и в конечном итоге — в художественных фильмах.

«Наша Russia: Яйца судьбы», реж. Г. Орлов, 2010

Кэмп
Кабачки
Erarta
Место преступления
Рыцарь кубков
Бок-о-бок
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»