№ 37/38. Источники невозможного » Источники невозможного » Авдотья Смирнова. Ты меня любишь?

Авдотья Смирнова — фотография Светланы Щагиной

Провинциальный город в черте Золотого кольца. То есть провинциальный-то он провинциальный, но туристов в нем бывает много, и наших, и иностранцев. И вот в этом городе есть такое важное, центровое место — культурно-развлекательный комплекс «Нирвана». Говоря по-человечески, это ресторан со своим шоу-балетом (мюзикхолльного типа), сауной, парикмахерской и несколькими номерами. Соответственно, там работают повара, официанты, танцовщики, музыканты ансамбля, администраторы, охранники, уборщица. И вся их жизнь связана с этим местом и друг с другом.

Вот взять, к примеру, Наташу (ее будет играть Аня Михалкова и никто другой). Наташа — шеф-повар этого ресторана. По-старому, по-советскому штатному расписанию — зав. производством. Вся история начинается с того, что Наташа разводится со своим мужем Колей (написан он на Алексея Серебрякова), который солист шоу-балета. Потому что у Коли уже несколько лет роман с Ритой (Господи, сделай так, чтобы Ксюша Раппопорт была свободна в это время!), танцовщицей того же балета, и терпеть это больше нет никакой возможности. И Рита, между прочим, тоже устала вот так вот быть любовницей, никто ведь не молодеет, а хочется быть с близким человеком.

Или вот, пожалуйста, Сережа, старший официант. Он женат на Неле, которая су-шеф (второй по значению повар), и иначе как в скандале они друг с другом общаться не могут. Хотя на самом деле очень любят друг друга.

Даня, вокалист ансамбля, маленький такой, он все время рассказывает о своих успехах у женщин и  считает себя неотразимым. А появится девушка Ульяна — и все, пропал парень, никаких больше бахвальств, потому что человек влюбился.

Один из моих любимых персонажей — это проститутка Люся, очень хорошая женщина, которая такая честная, что даже разговор с клиентами всегда начинает с фразы «Ничего, что я в возрасте?» Много лет Люся ждет, когда любовь всей ее жизни, Френк из Канады, сможет развестись со своей очень больной женой (а жены, как известно, у мужчин как правило, очень больны). Они с Френком пишут друг другу письма практически каждую неделю.

И все эти люди, и еще многие другие — и молчаливый мясник Феликс, и нервный худрук балета Гена, и толстый директор комплекса Геворг, и барабанщик ансамбля Сева, и, что самое главное, Наташа и Коля, — все они, разбираясь в своих отношениях и проблемах, совершенно не замечают, что Света, пятнадцатилетняя дочь Наташи и Коли, выросшая в этом ресторане, среди всех этих страстей, стала совсем взрослой. Свете трудно. Свете грустно. У Светы первая любовь. Света стала женщиной. Света задает миру и жизни главный вопрос: ты меня любишь?

А все его задают…

Наши с Анной Пармас, моим обожаемым соавтором, герои могут говорить и делать черт те что — ругаться, пороть чушь, напиваться, драться, воровать с кухни продукты, обижать друг друга, — но все они при этом хорошие люди. И все они хотят только одного: чтобы их любили. Вот я их очень люблю.

Я с самого начала знала, что эту картину будет снимать только тот оператор, который очень захочет ее снимать. Настолько захочет, что согласится быть полноправным соавтором режиссера. То есть обречет себя на споры, препирательства и компромиссы. Мне кажется, я такого оператора нашла — это Николай Вавилов.

Мой отец меня спрашивает: а ты как сама считаешь, это что по жанру — комедия или мелодрама? Я говорю: это, папа, по жанру песня о Родине; я не знаю, как ее спеть без комедии или без мелодрамы.

Мне Сергей Михайлович Сельянов, мой продюсер, говорит: ты, надеюсь, понимаешь, что это мрачная артхаусная история, а никакая не комедия и массовый зритель на нее не пойдет? Я на него смотрю, как баран на новые ворота: мрачная? артхаусная? не пойдет? почему?! А мне кажется, что они все очень симпатичные и совершенно родные, знакомые каждому.

И еще мне кажется, что мы, киношники, очень зря много лет пренебрегаем волшебным миром русского ресторана. Я обожаю эту цыганочку вперемежку с танцем живота и птицей-тройкой. Я всем сердцем люблю этих женщин с оплывающими боками, самозабвенно танцующих под «Владимирский централ». Я, может, и придумала всю эту историю, чтобы наконец увековечить на пленке величайший шедевр группы «Фристайл» под названием «Ах, какая женщина, мне б такую».

Вы скажете, пошлость?

А она нам нравится.