18+

Подписка на журнал «Сеанс»

33-34

Реальность кусается

Лариса Садилова — режиссер с принципиально женской оптикой, однако ее фильмы ассоциируются не с жестким фарсом Киры Муратовой или воинствующим феминизмом какой-нибудь Катрин Брейя. Легче всего найти соответствие фильмам Садиловой в современной жанровой литературе: «Ничего личного» — это что-то вроде «женского детектива». Но интеллектуальнее Дарьи Донцовой, мрачнее Александры Марининой и умнее многих прочих «женских прозаиков». Это жестокий женский романс без полагающегося обычно в беллетристике хеппи-энда, отсутствие которого создает ощущение, будто здесь, как и в предыдущих фильмах режиссера, всё по-настоящему, «как в жизни».

Однако суровый реализм и женская оптика — понятия не то чтобы несовместимые, но подчас отменяющие друг друга. В кино Садиловой всё совсем не «как в жизни», а как в утрированной «женской жизни». Представьте себе начитавшуюся женских журналов девушку не первой молодости: она понимает, что живет в совсем другом мире, но как-то приспосабливает к реальности журнальные законы.

Героини Садиловой — не размышляющие, стихийные женские существа, иногда даже опасные своей стихийностью, нелогичностью и непонятностью. Живущие в их мире мужчины существуют на правах мебели, — кто-то же должен этих женщин оплодотворять, приносить им цветы, подставлять плечо и, если все правильно подстроить, давать деньги. В «Ничего личного» у Садиловой впервые появляется более-менее полноценный герой-мужчина. Но кто он? Всего лишь соглядатай, надсмотрщик над камерами, фиксирующими женскую жизнь.

Зачастую сильной стороной режиссерского видения Садиловой называют ее внимание к бытовым деталям (вспомним хотя бы ее первый фильм «С днем рождения!», практически целиком выдержанный в документальной стилистике). Предельное, если не чрезмерное, внимание к подробностям быта, однако не мешает (а может, и помогает) Садиловой противопоставлять в своем кино мир реальный миру выдуманному. Так, в сказке о птицефабрике и одиночестве «С любовью, Лиля» главная героиня стремится к своей придуманной любви, существуя в женском коллективе птицефабрики. А в бытовом хорроре «Требуется няня» внимание к детали сочетается с нелогичным, похожим на страшилку сюжетом о няне, шантажирующей хозяев. В новорусском-новорусском городе, на новорусской-новорусской улице жили новые-новые русские. И к ним пришла няня: а ну отдай мои тридцать тыщ долларов! Сюжетные недочеты легко объясняются, если воспринимать фильм, скажем, как кошмарный фантазм матери малолетнего ребенка: вот я пойду работать, найму для ребенка няню, придет чужая тетка, совратит мужа, влюбит в себя ребенка и заберет все наши деньги. Но при чем здесь реализм? Это же, скорее, экранизация женских страхов.

«Ничего личного» — такая же игра воображения, только уже посвященная не жизни нянь, а жизни мужчин. Герой, пожилой детектив, по долгу службы подглядывает за героиней — переживающей кризис в личной жизни истеричной особой. Та рыдает, ругается по телефону с мамой и распродает вещи, оставшиеся от покойной тети. Ничего особенного. Детектив не понимает, зачем нужна слежка, однако честно пишет отчеты. Потом выясняется, что заказчик перепутал квартиры и следить надо было за соседкой истерички. Но поздно: сыщик втянулся; продолжая подглядывать, он знакомится с объектом наблюдения, приглашает ее на свидание, что-то врет жене.

Садилова объясняет, что пыталась показать, как сложно жить мужчинам. Но показала она в очередной раз, как скучны и однообразны женщины. Героиня Зои Кайдановской очень убедительно убивается из-за того, что с предыдущим мужчиной не сложилось. Однако сам фильм, в сущности, о том, как сильно ей хочется найти какого-нибудь положительного во всех смыслах мужчину, который заинтересуется ею, пока она так вот будет сидеть на диване и оплакивать свою неудавшуюся жизнь. Этот эфемерный, не существующий в реальности «положительный мужчина» и становится главным героем фильма.

Придуманный человек на придуманной «мужской» работе. Валерий Баринов пытается сделать своего героя хоть чуть-чуть более реальным, чем этого требует сценарий, но задача не то что трудная — почти невыполнимая. Диалоги из женских романов, долгие сериальные взгляды, — здесь явно плохо себе представляют, как мужчины выглядят, о чем они разговаривают, встречаясь за обедом, и, главное, что с ними делать после того, как затащишь в постель. Жить долго и счастливо и умереть в один день? Это понятно. А конкретнее?

Занятно, но явно бессмысленно сравнивать «Ничего личного» с другими историями о подсматривающих или подслушивающих. Перед нами не «Жизнь других» и не «Скрытое». Это рассказ не о том, кто подсматривает, а о том, как женщина хочет быть увиденной и надеется, что она не одна, даже когда в квартире больше никого нет. Рядом с ней всегда ее воображаемый мужчина- пусть не очень красивый и не очень молодой: ведь молодые и красивые бывают только по телевизору и в книжках, а она-то хочет жить реальной жизнью. Но, несмотря на всю свою приближенность к реальности, этот выдуманный человек реальным не становится.

Артхаус
Party
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»