18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Жмурки

В «Жмурках» соблюден главный принцип народной мистерии: предмет равен самому себе, а стиль тавтологи чен. То есть грубость сюжета показана через грубость стиля, хамство — через хамство, кошмар — через кошмар, выпендреж — через выпендреж, и так далее. (Один раз, по счастью, метод все даже дает сбой: на тишайшем Дюжеве в роли шестерки-отморозка.) Странен, правда, выбор материала для мистерии, ну да ладно, уж что Бог послал. В целом, наверное, это большое достижение. И лет через пятьдесят, наверное, кто-нибудь про этот фильм даже вспомнит.

«Жмурки» написаны неясно. Если это игра в «легкий» жанр, то неудачная — фильм тяжело смотреть. Если комедия, то не слишком смешная. Не знаю, кто именно, режиссер или продюсер, придумал называть фильм «комиксом»: герои, конечно, карикатурно преувеличены, но окружающий их мир чудовищно реалистичен. Кровь, пот и грязь. Плохо скрываемое отвращение, с которым Балабанов всматривается в окружающую действительность, честно говоря, шокирует. Точки над «i» расставляет финальная сцена с видом на Кремль. Из спорной черной комедии «Жмурки» превращаются в свирепый социальный комментарий.

Кукольный театр жестокости, необыкновенный концерт, разыгранный с помощью некрасивых и злобных марионеток, наподобие бракованных футболистов, которых в советских мультфильмах обыгрывали в футбол розовощекие пупсы первого сорта. Это уже даже не про «уродов и людей», а просто «про уродов». По-хорошему, в этой условности можно было пойти дальше и  преспокойно обойтись без сюжета вообще. «Жмурки» — данс-макабр, в котором не имеет смысла следить за конкретными перипетиями и досконально разбираться, кто, что и у кого украл, кто кого заказал и все такое прочее. Ощущение от просмотра можно сравнить с  употреблением «паленого» алкоголя, каковой был представлен в ларьках 90-х, что «держали» и «крышевали» личности, неотличимые от балабановских персонажей: мутное, нередко опасное для окружающих веселье, потом забытье, наутро — жесточайший похмельный синдром. Ощущения не самые приятные, но запоминающиеся. Но с каждым последующим просмотром организм все более крепчает, и в конце концов от всего этого балагана начинаешь получать самый настоящий кайф.

Странный пример фильма, созданного словно специально для того, чтобы его не любили. Все, включая вип-гостей, пришедших на премьеру. Как поется в  песне у Erasure: «I love to hate you». Его поистине можно полюбить разве что зажмурившись. Здесь нечего искать отсылки к Тарантино, скорее это плод иррациональной, почти детской, социальной обиды на времена, которые никак не соответствовали укреплению «национальной идеи». А она, эта обида, не нашла ничего лучше, чем выплеснуться в формах школьного «черного юмора».

Даже когда Алексей Балабанов снимает фильм про парики с челочками и вставные неандертальские челюсти, у него все равно получается увесистое высказывание, претендующее на то, чтобы закрыть очередную тему. В данном случае — тему первоначального накопления капитала, о котором «Жмурки» дают более наглядное и исчерпывающее представление, чем любые учебники политэкономии. Самое удивительное — после просмотра трудно избавиться от ощущения, что ты все равно живешь в чудесной стране.

Считал и считаю Алексея Балбанова лучшим постсоветским режиссером, посему рассматриваю данное кинопредприятие как недоразумение, на которое талантливый художник имеет право. Камера, словно прибитая гвоздями, стоит на месте, иногда лениво переползая из одного угла в другой. Артисты «купаются в ролях», нимало не заботясь об общей картине. Глубоко безразлична она и постановщику, озабоченному лишь тем, чтобы, с одной стороны, поизощреннее «замочить» в кадре побольше людей, а с другой — внедрить в наше сознание мысль о бандитском прошлом нынешних бизнесменов. Спасибо. А то мы не знали!

Картина вызвала ощущение неловкости по многим причинам. Трудно было себе признаться, что первый после долгого перерыва балабановский фильм не получился. Совсем. Специфические «те, кто пережил/не пережил 90-е» на экране надоели смертельно во всех видах — в пародийном, в агиографи ческом, на «бумере», без «бумера»… Нарочито дегенеративные морды и утрированные костюмы не смешат — они и без гиперболизации выглядели и запомнились примерно такими. С эстетической точки зрения время было совсем никудышное, сидящие в кабинетах с видом на Красную площадь герои сегодня вряд ли согласятся узнать себя на старых фотографиях, тем более — в шаржах. Хотя дело даже не в ошибке вкуса. Просто сценарий слабый и на цитаты растащить буквально нечего. Хотели сделать смешной фильм, полу чился скучный. Бывает.

Самый слабый, а точнее, единственный слабый фильм Балабанова. И главная причина — участие в картине заслуженно прославленного Никиты Михалкова. Понятно, что режиссер решил повторить собственный прием из «Замка», карикатурно «опустив» мэтра (там это был Алексей Герман), но явно не учел сегодняшнего амплуа нашей мегасуперстар: вампир и зомби в одном флаконе. Как зомби, Михалков в любой роли играет жуткую (в обоих смыслах слова) пародию на себя прежнего, времен Проводника из «Вокзала на двоих»; а как вампир, заражает своей нежизнью всех, кого укусит. Здесь он «перекусал» весь разнообразно талантливый актерский ансамбль — и они, хоть и не успев стать вампирами, на время фильма тоже «умерли».

Это чистый кунстштюк и никакая не пародия на бандитскую тему. Скорее — комикс на пленке, со всеми вытекающими типа макдональдсов, которых не было в  1995 даже в Питере, и героином, который бандит никогда не назовет просто «героином». У Балабанова всегда были такие проблемы с фактологией — так, в  «Брате» мажорную тусовщицу-рейвершу изображала девочка с интонациями фанатки группы «На-На». Но самое удивительное, что такая вот самоуверенность — основа балабановского обаяния. Он работает, как когда-то Пикассо. Циклами, неизменно возвращаясь к  константе. Хочешь — Голливуд включит, хочешь — минимализма поддаст.

«Жмурки» — передышка большого мастера. Вроде бы в  них угадываются монтажные ходы «Брата», контрастные монтажные стыки, аранжированные современной музыкой. Но это картина безгеройная, что для Балабанова не вполне нормально. Наверное, это здорово и смешно, когда собирается созвездие самых известных, самых талантливых и самых интересных актеров, и всем им раздаются роли либо убийц, либо убитых. Но, к сожалению, конкретно в «Жмурках» дальше капустника дело не идет — история элементарно теряется на фоне актерских бенефисов. Согласен, не в каждом фильме сюжет имеет решающее значение, но и какого-то нового, достаточно неожиданного смысла картина в себе не несет. И если главный вывод, который может вынести из фильма зритель, касается происхождения нынешних депутатов — это лишнее тому подтверждение. Может быть, преждевременна сама попытка рассказать что-то про девяностые? Да, приметы времени сформировались, они известны и дают режиссерам право снимать кино про девяностые. Но осмыслить происходящее они не в состоянии, поскольку сами из девяностых еще не вышли.

Сегодня Балабанов понимает, как сделать развеселую фольклорную сказку типа «Колобок» из развития капитализма в России 90-х годов ХХ столетия. Потому что в 90-е, когда было невесело и далеко не сказочно, тоже все понимал про этот капитализм. И не участвовал. И не для себя старался.

«Жмурки» фиксируют, что пришли иные времена, над чем с облегчением громко смеется самая простодушная часть публики. Менее простодушная улыбается про себя от удовольствия, как легко удалось проститься с прошлым самому Балабанову. Ведь, чтобы в кадре фольклор был убийственный, за кадром нужен живой человек. Он всех поставил на свои места и нашел место для каждого, от Литвиновой до Михалкова. Даже для Жанны Болотовой. А еще он до сих пор способен придумывать что-то новенькое про пистолеты, бомбы, пытки и расчлененку, что на фоне всей истории кино уже свидетельствует о таланте.

Хулители «Жмурок» имеют, боюсь, проблемы вовсе не с фильмом, а со своим прошлым. Но прошло оно, прошло, все уже.

Как только Балабанов отказался от патриотического пафоса второго «Брата» и «Войны» и начал шутить, виртуальное лицо его, искаженное гримасой патетической русофилии и провинциального мачизма, приобрело осмысленное выражение. Стало далеко видно во все стороны света, что режиссер он хороший, тонкий, дело знает, пластичный, с чувством ритма все в порядке, умеет снимать разные города как живые (а это специальное высокое искусство: умение снимать городское пространство), западные ретро-хиты монтируются с танцами русских бандитов превосходно… И не вина эстета Балабанова, что воспитала его страна, где литература всегда была важнейшим из искусств, анекдот оказывался востребованнее комикса, на изобразительный ряд всем было плевать, а технологии обычно както искорежены теми, кому попали в руки. Наш ответ Тарантино несколько омрачил одновременный выход на экраны родины кинофильма «Город грехов». Русские жмурки неплохи, американские — безупречны.

Фильм, в котором у Панина-большого роль вдесятеро меньше, чем у Панина-мелкого. Красноречивая иллюстрация стоимости самой картины, ее аудитории и  страны, рождающей подобные парадоксы. Радует лишь то, что при всей многолюдности и претензии на кичевый историзм в «Жмурках» нет ни Безрукова, ни Хабенского, ни Е. Миронова. Это в лучшую сторону отличает фильм от всего остального русского кино.

Лучший, на мой взгляд, фильм Балабанова после «Счастливых дней». Первый в нашем кино портрет 90-х. Отстоялись наконец. Чистый, но по-русски чистый жанр. То есть комедия: «Боже, как грустна…». «Мертвые души» в гайдаевских и совсем других масках. Лучшая роль Маковецкого. Да и все другие актеры изумительны. Кроме Сукачева. Подробности — не здесь. Но финал (2005 год) надо отрезать! Или переделать.

Жмурки — преследование вслепую. И Балабанов, что на него не похоже, как-то вслепую сделал кино. Если речь о бэкграунде политиков, депутатов, крупной рыбке с видом на Кремль, трудно поверить, что в комсомольской юности таковые тыркались, не ведая, что творят. Если речь о том, как надоели одни и те же лица в кино и на ТВ, нужно убить не два десятка примелькавшихся актеров, а раз в пять-десять больше, и замесить погуще. Тогда мысль обрела бы кинематографическую форму. Как ни смешно, но дуболомным и наро чито примитивным в своей грубости «Жмуркам» не хватает брутальности. Персонаж, с трудом изъясняющийся с помощью трех слов и тыкающий пистолетом, — мелок и скучен до нытья в коленках. И на фоне таких героев пропадают даже ценные фразы вроде «Карачун тебе, Церетели», Михалков/Михалыч, начавший как пахан и закончивший вахтером-теневиком, и студент- медик (эпизод с извлечением пули студентом показывает, какое блестящее кино можно было бы сделать без ущерба для кассы). Впрочем, возможно, Балабанов все это сделал или не сделал специально, ибо хотел показать отсутствие достойного антагониста и  достойного лидера на всех уровнях общественной жизни. Тогда это актуальное знаковое кино, несмотря на внешнюю одноклеточность. Вот только что делать с  тем, что ситуация несмешная, а зал ржет, радуясь каждому «ж…», «г…» и «х…».

«Жмурки» — фильм, неверно оцененный, многими, и  потому недооцененный. Слишком поверили зрители, да и часть критиков, слогану «Тем, кто выжил в девяностые». Мне кажется, именно он уводит в сторону от понимания фильма. Лично я «Жмурки» воспринимаю как пародию на целый период в истории нашего кино. Пародия это хотя бы по подбору актеров: каждый играет противоположность тому, что играл до этого. Андрей Панин, скажем, привык удивлять нас в ролях бандита, жесткого человека, повелителя ядов, а здесь вдруг он оказывается архитектором «Церетели», которому грозит неведомый Карачун. Если и дальше разбирать фильм по эпизодам, то мы найдем отзвуки предшествующего «Жмуркам» кино в каждом. Только то, о чем раньше рассказывалось с иным выражением лица, Балабанов блистательно пародирует.

Gilliam
Beat
Gilliam
Проводник
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»