№10 » Режиссер-Фильм-Критик » Серп и молот

Александр Тимофеевский

Несмотря на все свои транссексуальные обстоя¬тельства, фильм Ливнева настолько похож на картину Тенгиза Абуладзе ’Покаяние’, что все разговоры о какой бы то ни было эволюции сталинской темы и каких бы то ни было постмо¬дернистских прочтениях, на мой взгляд, глубоко неактуальны. После ’Серпа и молота’ становится понятно, что нельзя лучше обойтись со сталин¬ской темой сегодня, чем закрыть ее, оставить в покое, по меньшей мере, лет на десять.

Любовь Аркус

Драматургия, жанр и тип зрелища предполагали иной уровень мастерства. А также… других денег на производство. Здесь бы и пригодилось мастерство, позволившее бы автору выдать скудность бюджета за мировоззрение, перевести нищету в эстетическое качество. История кино могла бы преподнести молодым режиссерам хорошие уроки, если бы они у нее поучились. Отчего европейские режиссеры часто делали первые картины исходя из малого бюджета, ’на улице’ — о своем времени и современниках. Из этой соотнесенности амбиций и возможностей рождались школы и направления.

Сергей Добротворский

Для меня ’Серп и молот’ отчетливо зарифмован с «Русской симфонией». И там, и здесь закрывается определенная тема. Но если Лопушанский доводит до полного маньеризма питерский декаданс, то Ливнев вычерпывает до дна соцартовскую мифологию.

Марина Дроздова

Фильм хорош уже тем, что выполняет задачи, которые перед собой ставит Стиль режиссера -стиль отличника учебы и труда. Даже если вам претит чистописание как способ самовыражения -что можно иметь против отсутствия помарок и наличия отглаженной хорошим утюгом мысли?

Зара Абдуллаева

Миф Ливнева о советской мифологии кажется куда абстрактнее любых образцов соцреализма. Псевдоавангардный жест выглядит сегодня еще архаичнее соцартистских плакатов-портретов, каким бы искусственным светом он (жест) не освещался. Поэтому одни штампы (идеологичес¬кие), рассмотренные в лупу других (эстетических), ничего, кроме штампов, породить не могут.

Андрей Плахов

Занятный случай, когда голова и руки действуют автономно: ни помогают, ни мешают друг другу. Фильм «головной», и оттого профессиональные изьяны (они есть) не слишком выпирают. А те вещи, что изготовлены «вручную» (например, роль Евдокии Германовой), и не требуют интеллектуальной проработки.

Александр Трошин

Я мог бы включиться в предложенную игру, если бы изобразительные посылки вели к постижению каких-то нетривиальных истин насчет Истории и маленького человека, которого она переехала. Но никакого нового взгляда на сталинско-бериевскую эпоху и на человека в ней "Серп и молот’ не предлагает. А предлагает две не сходящиеся одна с другой сюжетные линии, которые в конечном счете исчерпываются обыгрыванием обещанных пикантностей, дежурным мифоборческим пафосом да парой-тройкой аллюзий не лучшего вкуса. Вроде карикатурно парализованного героя, произведенного коварным Кремлем в образцово-музейные мифы.

Елена Плахова

Фильм перебрасывает мост от "Человека из мрамора’ — минуя железо — к «Человеку из золота». От изысков сталинской мифологии -к капризам необуржуазной. От поворота рек до перемены пола. Как и раньше, нам нет преград ни в море, ни на суше Новые русские достойны своих героических предков.

Михаил Трофименков

Сергей Ливнев очень последовательно разрабаты¬вает тему, заложенную еще в его сценариях. Сформулировать эту тему можно по образцу названия одного из его сценариев (’Тело’). Тема телесного — одна из главных в кинематографе конца века. Но в отличие от киногероя Дэвида Кроненберга. Ливнева интересует не физиологи¬ческая мутация, а мнимость тела. «Серп и молот» — фильм о том, как Мировая Душа водит за нос любых экспериментаторов

Наталья Сиривля

Про ’Серп и молот" нельзя сказать, что это мертвая картина, потому что все мертвое было когда-то живым. То, что мы видим здесь, не было живым никогда. Это торжествующий Симулякр Симулякрыч, замкнутый мир ярких пластиковых муляжей, в котором тенденции отечественного постмодернизма и соцарта доведены до полного идейно-художественного тупика.

Вячеслав Шмыров

Когда Сталин низводится до выразителя идеи стирания грани между полами, он напоминает мне банального южноафриканского диктатора, который мог спать со своими шоферами, служанками и лошадьми. Маленькая страна имеет право на банальность. Но все происходившее в России имело несколько иной масштаб. Я не имею в виду пошлое сравнение жизни и экрана. Я лишь говорю о том, что нельзя выдавать за тотальную формулу сталинизма заведомо навязанную и искусствен¬ную идею.