18+
// Рецензии

«ВМаяковский»: Мостовая изъезженной души

1 апреля в «Англетере» состоится специальный показ фильма Александра Шейна «ВМаяковский» — результат почти шестилетнего труда режиссера и его команды. О том, где проходит грань между декорациями и жизнью и чем маска отличается от того, кто ее носит, рассказывает Егор Сенников.

«ВМаяковский». Реж. Александр Шейн. 2017

«Бум-бум-бум», — раздается шум барабанов, топот сапог, возгласы. Синяя краска, желтая краска, красная краска стекают по страницам книг, смешиваются, рождают новые цвета и ощущения. Звуки, шорохи, скрипы, крики — попытки найти свой голос, свое звучание. Кажется, что Александру Шейну в своем фильме удалось очень точно ухватить многое — изобразить не только поэта, но и творческий процесс вообще — показать, как он вырастает из такого сора, о котором не всегда и вспомнишь.

Вроде бы сначала все просто: актеры знакомые всем — Чулпан Хаматова, Юрий Колокольников, Евгений Миронов, Михаил Ефремов — собираются для читки сценария фильма или спектакля о Владимире Маяковском. Никаких декораций, никаких исторических костюмов. Актеры здороваются, смеются, шутят, курят. Начинают читать и чем дальше, тем необратимей превращаются в героев, срастаются с ними — делают их живыми, нашими современниками.

Этот переход — от актера к герою и обратно — происходит не раз и всегда так ловко, что невозможно отследить конкретную точку метафморфозы. Вот реальный актер — а через секунду перед нами Маяковский, Лиля Брик или Мейерхольд. Актеры разнашивают свои роли — словно находят центр тяжести своего персонажа, надевают правильную маску, походку, голос. При этом они не забывают о том, что это все-таки маска — Владимир Маяковский сдирает с лица грим — и становится снова актером Юрием Колокольниковым. Маска — это еще не суть персонажа.

«ВМаяковский». Реж. Александр Шейн. 2017

Писатель для отечественной культуры фигура всегда сакральная. О писателях нужно говорить с чувством, с толком, с расстановкой — строя основательные исторические декорации, выбирая исторические костюмы и фон, выписывая наиболее удачные цитаты из мемуаров и писем к друзьям. Поэт в России — больше, чем поэт, но именно из-за этого так часто у нас поэту отказывают в праве, собственно, быть поэтом. Да и просто человеком. Александр Шейн решил, что ему интереснее говорить о поэте не как о дидактически-назидательном наборе фактов из биографии, а как о феномене, явлении, не застывшем в янтаре конкретной исторической эпохи, не завязшем в школьном учебнике по литературе между двумя датами — «родился» и «умер». Его Маяковский — взрыв сверхновой; ярчайший свет, который пронзает время и пространство; поэт как явление, избавленное от мишуры времени, необходимых примет достоверности.

«ВМаяковский» решен преимущественно театральными и монтажными средствами, которые и делают фильм необычно убедительным. Подход оказался идеальным для рассказа о Маяковском и его времени. Ведь оно было таким театральным. Тогда все были словно на сцене — и сцена была шире театральной. Они шутили, играли в народных трибунов, визионерствовали, выступали чуть ли не как панк-рокеры. Перформативность времени отлично ухвачена в фильме. Страшная черта, на самом деле — ведь к этим талантливым людям, проживавшим жизнь на сцене, однажды пришли зрители театра, мрачные люди с наганами — аграновы и блюмкины — пришли и вытрясли жизнь и душу.

«ВМаяковский». Реж. Александр Шейн. 2017

Автора увлекают образы, а не нарратив. Нарочито условные декорации, которые под точно выбранным углом камеры превращаются во вполне достоверный яблоневый сад. Потайная жизнь чекистов, которую нам показывают снятой из-за какого-то куста, словно мы действительно подсматриваем за чем-то, к чему у нас нет допуска. Заседание РАППА — это шляпы сидящих за столом людей и мерцающий в дымке портрет Сталина. Северная Корея, по которой бродит Колокольников-Маяковский. И звучащие стихи. И еще один портрет Сталина, мелькающий вокруг Мейерхольда как зловещее предзнаменование. И кровь, кровь, которая время от времени вспыхивает за кадром всей этой суетливой жизни — кровь, от которой никто не сбежал. Всё вместе создает на экране глубокий и сложный образ Маяковского — наверное, самый подлинный из всех его кинообразов. Неприятный, странный человек, размашистый, сексуальный, веселый — но застенчивый, испуганный. Мощный и хрупкий. Бунтарь и богоборец, попавший под власть людей, плевать хотевших на его талант и желания. Большой поэт, продавший свой талант и душу дьяволу — а потом с ужасом осознающий, что же он наделал. Чем ближе к финалу, тем более абстрактнее — ткань фильма. Маяковский прощается и уходит туда, где можно не думать о любовных лодках, быте, Советском правительстве и ответственности перед партией. Море уходит вспять. Море уходит спать.

Киносцена
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»