18+

Подписка на журнал «Сеанс»

19 ДЕКАБРЯ, 2014 // Фестивали

«Артдокфест»: революция на экране

Вслед за Антоном Долиным, Алексей Артамонов утверждает, что видеопоток из Украины — главное кинособытие года.

«Майдан». Реж. Сергей Лозница, 2014 «Майдан». Реж. Сергей Лозница, 2014

Подводя итоги года, сложно обойти стороной Украину и все, что с ней связано. В этом году она была главным источником изображений — движущихся и нет, — неиссякающим потоком лившихся на нас с экранов телевизоров и мониторов компьютеров: новостная хроника и любительские видеоролики — образы-вирусы, противостоящие официальным новостным каналам. Мы жадно поглощали эти образы, пытаясь разглядеть в них очищенную от пропаганды суть событий,— тексту всегда верить сложнее, чем картинке. Неудивительно, что главной темой Артдокфеста 2014 стали Майдан и Украина, ведь документальное кино — главное художественное средство оперативной исторической рефлексии. Мы видели это на примере российских протестов.

Теперь мы стали свидетелями рождения целого жанра — «революция на экране» (на Артдокфесте было 4 фильма о Майдане и 1 про ДНР): Евромайдан был, наверное, самой широко задокументированной революцией в истории человечества. Отчасти она стала аттракционом. На первом показе «Майдана» Лозницы я сидел снаружи и слышал, как вместе со взрывами, перемежающимися гимном и скандируемыми толпой лозунгами, по залу прокатываются волны эмоций. Cтранное ощущение отделения зрелища от события, хотя Майдан сам по себе был глобальным спектаклем — через это зрелище он повторно переживался как коллективный опыт, возможно, даже итенсивнее, чем прежде.

«Майдан». Реж. Сергей Лозница, 2014 «Майдан». Реж. Сергей Лозница, 2014

Фильм Сергея Лозницы был одним из первых, представивших опыт украинских протестов: его премьера состоялась в Каннах уже в мае и вызвала тогда серьезный ажиотаж. Основное отличие «Майдана» от множества других лент на ту же тему в том, что Лозница пытался схватить этот протест в его тотальности, как некое органическое бесшовное целое — и в формальном, и в историческом смысле. Это череда статичных трехминутных планов, общих или сверхобщих, расположенных в соответствии с хронологией событий. Главное и единственное действующее лицо — толпа, или, как предпочитает говорить сам Лозница, народ. Оставляя детали за кадром, он создает мистериальный эпос поистине вагнеровского масштаба.

Несмотря на свойственную картинам Лозницы рассудочную отстраненность, авторскую дистанцию, создающую иллюзию объективности, «Майдан» — самое четкое киновысказывание на тему из всех существующих на данный момент: у Лозницы из-за тупой агрессии властей из карнавала в борьбе за достоинство рождается нация. Причем «небесная сотня» трактуется им как сакральная жертва — точь-в-точь как у Эйзенштейна в «Стачке», где жестокий разгон бастующих монтируется с забоем быка — «Помни!». Смерть как необходимая цена за свободу. Лозница документирует не только или не столько историю Майдана, сколько миф о Майдане, писавшийся параллельно с происходящим, а заодно и украинскую национальную идентичность, жадно конструировавшуюся из обрывков прошлого: хоровода фольклора, вышиванок и православных молебнов вкупе с воскрешением в коллективной памяти подвигов «героев освободительной борьбы». Позиция автора проявляется в форме, показывающей народ на Майдане как монолитное и естественное национальное единство, разбивающее оковы «совка» и обретающее духовную независимость, — и она совсем не беспристрастна. Эта позиция выстраивается за счет эмоциональных акцентов, расставляемых с помощью звука и монтажа; доносящихся со сцены фрагментов политических заявлений — редких, но все-таки присутствующих здесь, в отличие от большинства других фильмов о Майдане. Говорят, на Украине фильму предъявляли претензии в снижении пафоса исторического момента, в излишней отстраненности. И все же своей тотальностью «Майдан» очень сильно эмоционально подавляет, вдавливая зрителя в кресло невиданным масштабом национального подъема.

«Майдан». Реж. Сергей Лозница, 2014 «Майдан». Реж. Сергей Лозница, 2014

Нация — сообщество воображаемое, идеологический продукт эпохи модерна, появление которого Бенедикт Андерсон в своей книге «Воображаемые сообщества» связывает с распространением масс-медиа: многотиражных газет, создавших у читателей чувство коллективной связи, способной преодолевать религиозные и классовые границы. Бесконечное производство и трансляция объединяющих образов — те черты, что характеризовали украинскую революцию. Евромайдан был огромной сценой, реалити-шоу, конвеером изображений, создающим аффективные связи между людьми в разных уголках не только Украины, но и всего мира; и участники этих событий не могли не ощущать свою ответственность перед мировой аудиторией. Чувство локтя, связь друг с другом люди испытывали не только непосредственно, но и через коллективное медийное отражение. Возможно, победа Майдана была предопределена, когда на площади появился огромный экран.

Хотя «Майдан» втиснут в концептуальную политическую рамку, сконструированную автором, ему удалось уловить самое главное, что происходило на той площади — то, что было вне политики. Выбранный Лозницей масштаб позволил зафиксировать превращение разобщенной толчеи, хаотически шатающейся в кадре, в единый организм, тело без органов, своим существованием обещающее нечто большее, чем та или иная форма политической идентификации. Это не армия, подчиняющаяся приказам со сцены, как могло показаться в наиболее критические моменты противостояния, но самоорганизующаяся общность — всемирная толпа с проницаемой мембраной, способной включать в свое множество и тех, кто находится по ту сторону экрана. Философ Олег Аронсон в своей статье о Майдане пишет: «Возникнув как эффект политики, Майдан неожиданно стал неполитическим образованием, которое не столько пользуется риторикой свободы и справедливости, сколько порождает „свободу“ и „справедливость“ как этические аффекты общности». Именно эти аффекты, рожденные множеством самых разных людей, и приковывали нас к экранам в чувстве сопричастности подлинной демократической свободе, зародившейся за пределами и вопреки системе представительной демократии и западному демократическому проекту с его ценностям, с борьбы за которые начался Майдан. Он шире — Майдан безграничен и готов принять в себя любого. «Свобода — это новый тип отношений, которые дает только множество, а точнее — множество, понятое как единство». Единство не национальное, даже не политическое — политика началась там, где закончилась свобода. Там же берет начало и фильмы Лозницы, пытающийся задним числом мифологизировать и политизировать Майдан. Однако его вневременная и внеполитическая суть сопротивляется. В образах революции искрится призрак Другого, непредставимого будущего.

поддержать
seance
Чапаев
Библио
Потенциал
СОфичка
Осколки
БокОБок
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»