18+
22 ДЕКАБРЯ, 2010 // Блог

Танцуя Петербург

Завтра в Государственной галерее на Солянке откроется выставка Рустама Хамдамова «Бриллианты». На ней будут представлены эскизы к фильму и материалы со съёмочной площадки. Планируется, что премьера «Бриллиантов» состоится будущим летом на Петербургском Международном Кинофоруме. Для готовящегося номера «Сеанса» о картине написала балетный критик Юлия Яковлева.

Фильм Рустама Хамдамова называется «Бриллианты». Перед человеком, балету не чуждым, уже одно это, конечно, разворачивает обширную анатомию вопроса. Так, можно было бы назвать фильм «Лебединое озеро»: ясно, что он не о жизни водоплавающих птиц.

«Бриллианты» — это балет Джорджа Баланчина на музыку Петра Чайковского. Третья, заключительная, очень петербургская и очень помпезная часть триптиха «Драгоценности» (с парижскими «Изумрудами» и нью-йоркскими «Рубинами»). Баланчин до ужаса и паралича боялся проявлений сентиментальности. Что, конечно, тоже понятно: сентиментальный балет как субтильная блондинка в кудряшках, которая нацепила платье в рюшечках: сладкий сахар, масляное масло, — поправить дело с такой внешностью можно, конечно, только сияющими доспехами. Тем более, что это правда. Несмотря на кукольную внешность, балет — крайне жёсткое, суровое, ясное и честное искусство. И Баланчин учил своих железных стрекоз: никаких улыбок, плечиков, подмигиваний, «Делайте просто па». Но это не значит, что Баланчин не был сентиментальным человеком. Более того: его поразительными балетами можно, как дважды два, доказать существование Бога.

Фотография Сержа О

Посмотрите на фотографии Баланчина: человек в безвкусных шейных платках. Почитайте его диалоги с Соломоном Волковым. Всё это запросто могло бы быть проделано хореографом Борисом Эйфманом. Но  отчего-то не получилось. И можно сколько угодно пенять Эйфману на провалы музыкальной грамотности (Баланчин в музыке разбирался как музыкант) или другие аспекты ремесла. Можно сколько угодно кивать на Игоря Стравинского, сыгравшего в жизни Баланчина существенную роль, и Линкольна Кёрнстайна. Разница между углём и бриллиантом всё равно лежит за пределами физики или химии.

«Бриллианты» Баланчина — пример сентиментальности, которую обдало дыхание Снежной Королевы. Это идеальная форма для мемуаров. По крайней мере, в балете. Всё покрыто инеем, снег блистает бриллиантовой крошкой, кордебалет то стелется позёмкой, то разворачивается в парадную раму, — вот так Баланчин изобразил в своих «Бриллиантах» Петербург.

Фотография Сержа О

«Бриллианты» Хамдамова — это тоже балет о Петербурге. С самой настоящей балериной Дианой Вишнёвой в роли протагонистки. Сомнительно, чтобы Хамдамов ничего не знал о Баланчине. Хитрец, боясь быть пойманным на «бабьих сказках», настаивал: мои-де «Драгоценности» — не более чем игра воображения перед витриной магазина Van Cleef & Arpels. В ювелирном магазине начинается фильм Хамдамова: замороженное почтение приказчиков, алчный блеск драгоценностей всего лишь отражается в глазах дам-покупательниц. Сыплется жемчуг. Про некоторые па в балете тоже говорят «россыпь».

Фильм-балет, конечно же, о Петербурге. И Диана Вишнёва у Хамдамова поигрывает стройной ножкой на фоне невской панорамы. А в финале вообще дают антре «теней» из «Баядерки» Петипа. Это не просто как выдвинуть Медного всадника. Это не просто автограф Петербурга. Это самая совершенная балетная композиция всех времён и народов. Гималаи балетного мира, которые манят недостижимым покоем и высотой. Полярная звезда, на которую всю жизнь держал курс Баланчин. Фильм Хамдамова предоставляет анекдотическую возможность увидеть Диану Вишнёву, на сегодняшний день, безусловно, лучшую русскую балерину, смиренно проделывающей па в кордебалете «теней». И что ещё более восхитительно — даже не в первой линии. Но оно того для Дианы, конечно, стоило. И вот почему.

Фотография Сержа О

Дианой Вишнёвой любуются много и откровенно. Но на один лад: как только доходит до портретов, камера почему-то натыкается на её сияющие доспехи — завораживающую арматуру мышц, — и дальше не идёт. Наберите «Диана Вишнёва» в Google, и вы поймёте, о чем я. Что, конечно, по-своему привлекательно. Но, как оказалось, это далеко не вся Вишнёва.

Рустам Хамдамов надел на неё пальто-кокон, шляпку-горшок, обвёл глаза чёрными тенями, — то же самое он проделывает со всеми своими любимыми женщинами (кстати, антагонисткой взята другая его муза — Рената Литвинова). Вроде бы ничего специального для Дианы. Но о, боже! С дрожащими электрическими огнями на дне огромного чёрного глаза на фоне густо напудренного белого лица (другая половина лица скрыта тенью — в духе кино 1920-х), матовый блеск волос, чёрными крыльями приклеенных к впалым щекам… Да она же вылитая Спесивцева! Петроградская примадонна голодных, обшарпанных, опасных 1920-х, из которых Баланчин удрал в Европу, гениальная невротичка, экспрессионистка, безумица, последняя звезда (дальше пошли уже лауреатки сталинских премий). Такой Дианы Вишнёвой уж точно не показывал ещё ни один хореограф.

Фотография Сержа О

Есть в этом фильме и третья история. В конце двадцатого века стало казаться, что Баланчин исчерпал все возможности классического балета, и если вас зовут не хореограф Уильям Форсайт, то пуантовые танцы вам заказаны. (Или же вы просто эпигон титанов, пусть и очень талантливый, как Алексей Ратманский). Так вот, шведский хореограф Матс Эк придумал, как с этим быть.

Он открыл хореографам третий глаз — и это был глаз кинокамеры. Эк не просто сочинял потрясающие балеты (если вы настроены посмотреть три балета в жизни, после чего навсегда завязать, это должны быть «Тени», «В середине на возвышении» Форсайта и кино — «Кармен» Матса Эка). Он сочинял их именно на кинокамеру — так что киномонтаж был инструментом танцевальной композиции. «Бриллианты» Рустама Хамдамова, конечно, наш ответ Чемберлену. А уж Ренату Литвинову с картонным носом-конусом на резинке и вовсе можно без помех вообразить в балете у Эка. Здорово, что Россия всё-таки сделала это — для балетной «родины слонов» было довольно-таки не комильфо хранить молчание в ответ на столь важный художественный вызов какого-то шведа, пусть и гениального. То, что это сделал режиссёр, да ещё под рубрикой благородных, но редких экспериментов продюсера Константина Эрнста и журнала «Сеанс», есть для русского балета, конечно же, констатация прочного кризиса идей.

Соколов
Опрос
Стерео
Баркова
Музеон
Лендок
ВДНХ
Петербургская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»