18+
12 МАЯ, 2016 // Фестивали

Канны-2016: «Светская жизнь»

Каннский кинофестиваль открылся 47-м фильмом Вуди Аллена, и наша трансляция с главного в мире фестиваля тоже открывается им. Андрей Карташов докладывает из Франции.

В присутствии полутора тысяч очень напыщенных людей в смокингах и вечерних платьях Каннский кинофестиваль открылся почти что фильмом об опрощении: временно оставив привычную для себя мизантропию (хотя побочная юмористическая линия «Светской жизни» связана исключительно с убийствами), Вуди Аллен в пандан к достоевскому «Иррациональному человеку» снял кино почти толстовское. В роли Лёвина выступает Джесси Айзенберг — мальчик из хорошей нью-йоркской семьи, который приезжает в Лос-Анджелес тридцатых, чтобы устроиться на работу к дяде — влиятельному актёрскому агенту (Стив Каррелл). Тут же он влюбляется в дядину секретаршу (Кристен Стюарт — главная звезда Канн: в конкурсе будет новый фильм Ассаяса с ней же, и она на всех глянцевых обложках). Дальше картина временно становится комедией положений, но ненадолго.

Когда Вуди Аллену перевалило за семьдесят, его фильмы вдруг начали собирать такую кассу, что теперь режиссёру всё охотнее выдают деньги на костюмные постановки. На этот раз к делу подключился Amazon, для которого «Светская жизнь» стала одной из первых попыток закрепиться в большом кино: такие родные титры шрифтом Windsor под разбитной свинг теперь предварены логотипом интернет-ритейлера, что выглядит особенно абсурдно, если вспомнить, что Вуди Аллен печатает сценарии на машинке. Этот трогательный консерватизм, однако, не помешал режиссёру взять на главные роли двух самых молодых суперзвёзд Голливуда — Джесси Айзенберга и Кристен Стюарт, на которых привычнее видеть джинсы и худи в стиле «нормкор», чем смокинг и меха. Их принято ассоциировать с «Сумерками» и нердами из социальных сетей, а не с золотой эпохой Голливуда и высоким светом нью-йоркских джаз-клубов. Парадокс, впрочем, идёт скорее на пользу картине, которая вся построена на диалектических противопоставлениях. Из двух братьев главного героя один интеллектуал, другой — бандит. Нью-Йорк по старой памяти враждует с Лос-Анджелесом (в первом — свободная богема, в другом — жадные продюсеры). Они даже сняты по-разному: Калифорнию великий оператор Витторио Стораро сделал чуть более жёлтой, и видим мы её с чуть более широких углов (манеру задаёт первый же кадр — вид на особняк с бассейном, переходящий в роскошный лонг-тейк).

Главная же бинарная оппозиция непосредственно связана с немудрящей моралью фильма, в которой приземлённые радости типа спагетти с тефтелями (о, эти спагетти! — снова, как давеча у Кешиша, они становятся метафорой всего простого и настоящего) постоянно сравниваются с роскошью того образа жизни, который принято называть светским. Вуди Аллен, как и полагается всеобщему дядюшке, плохого не посоветует: любовь важнее богатства, Нью-Йорк лучше Лос-Анджелеса, а самой эффективной эстетической стратегией и в 1930-е, и в 2010-е был и остаётся нормкор.

Лопушанский
Лопушанский
Идзяк
Кесьлевский
Beat
Austerlitz
Триер
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»