18+

Подписка на журнал «Сеанс»

4 ОКТЯБРЯ, 2017 // Рецензии

«Бегущий по лезвию 2049»: Грустная пробежка

В прокат выходит новый фильм Дени Вильнева — продолжение «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта. Самый законспирированный блокбастер года боится спойлеров, как черт — ладана. Это страх понятный. О картине, в которой сюжет не главное, пишет Василий Степанов.

 

Прошло 30 лет. И в мире по мотивам Филипа Дика теперь чуть больше света — мутного белесого тумана, желтой пыли, поземки и пороши. Может, просто потому, что старый Декард (Харрисон Форд), который так любил фланировать по темным улицам с неоновыми лужами, размышляя «робот я или не робот?», наконец забился в щель. Время не стоит на месте, теперь его вахту «бегущего» несет стопроцентный репликант Кей (Райан Гослинг), а точнее Джо К., почти Йозеф К., как в «Процессе» Кафки. Мужчина с гладким выражением лица и без собственных воспоминаний, но с  «Петей и волком» на рингтоне и чудной голографической секс-подружкой (тактильность теперь полностью вымещена визуальностью). У репликантов, которые за прошедшее время стали только выносливее и покорнее, много работы, много снов и мало хозяев; люди, кажется, вымирают, но все-таки продолжают выпиливать неблагонадежных «нексусов», которые возвращаются из далекого космоса пожить по-человечески, не заметив ни разорения корпорации Tyrell, ни того, что репликанты уже давно стали основным видом на планете.

 

 

Дени Вильнев не лишен чувства юмора. В свободное от работы время его главный герой, например, читает «Бледный огонь» Набокова, текст-комментарий. Таким же комментарием кажется и новый фильм. «Луна — это наглый вор, и свой бледный огонь она крадёт у солнца», — писал Шекспир. И, вживаясь в роль отражающего светила, Вильнев усердно отдает дань первоисточнику света. Начинает со сверхкрупного плана глазного яблока. Снова над громадными красивыми декорациями взмывают в небо полицейские «спиннеры», снова в кинотеатрах будут смеяться венгры. В кадре нового «Бегущего» звучит тот же придуманный Эдвардом Олмосом суржик, в котором смешались все слова мира, но венгерские отчего-то звучат смешнее прочих. Да что там! Фильм Вильнева стартует примерно так, как Хэмптон Фанчер планировал начать свою первую картину — это поймет каждый, кто в свое время был достаточно увлечен «Бегущим по лезвию», чтобы посмотреть хоть один документальный фильм о нем — с фермерского хозяйства и кипящей на плите кастрюльки. Имя актера-сценариста Фанчера, который хотел когда-то отправить Декарда работать в Москву (в кадре это желание обозначено приятной русскому глазу надписью «ЦЕЛИНА»), конечно, фигурирует в титрах сиквела, как и два печальных слова «Ридли Скотт». Уроборос продолжает поедать самого себя. Это нормально. Проблема в том, что помимо этого душераздирающего пищеварительного процесса наблюдать в фильме не за чем.

 

 

Два с половиной часа по гениально выстроенным кадрам с печальным лицом от одной улики к другой гуляет Райан Гослинг, «папирус» среди «комик санса». Его не зря считают важнейшей голливудской звездой современности — именно эту притворную мутную «современность» он прекрасно символизирует в «Бегущем». Расследование? Да не особо. Скорее, репликация путей-дорожек Декарда из 1982-го. В них, как теперь кажется, тоже было не очень-то много смысла, но была хотя бы хорошо считываемая крутизна неонуара, в тенях пряталось какое-то подобие тайны, к которой завороженно двигался каждый из героев (репликанты — к создателю, «блейдраннер» — к внезапной любви, девушка-робот — к осознанию самой себя). Постоянный соавтор вильнёвских фактур оператор Роджер Дикинс эти тени разгоняет.

Фильм застилает смог. Это туман многозначительности. За него отвечают слепой техно-миллиардер (Джаред Лето), философствующий в своих спа-апартаментах с таким жаром, что тошно стало бы и Сергею Минаеву. Или Робин Райт в роли полицейской начальницы, которая не очень понимает, что ей делать со своим подчиненным, который хочет стать настоящим мальчиком, и поэтому ограничивается чтением нотаций. В какой-то момент на экране появляются репликанты-революционеры, которые тоже любят поговорить. Не думаю, что это спойлер: они всегда рано или поздно появляются там, где старушка Эксплуатация заявляет о своих правах. Но больше всех витийствует оставшийся за кадром композитор Ханс Циммер — вот уж кто действительно невыносим.

 

 

Постепенно пустота в жизни К. наполняется неким подобием смысла. Но, очевидно, что смысл — это последнее, что интересует Вильнева, драпирующего идеи «Пиноккио» затейливым экшеном (сцены драк, и правда, изобретательные) и медитативными экскурсиями по большому погибающему миру. С экологией швах! Нью-эйдж эпохи Трампа — бледный огонь нью-эйджа эпохи Рейгана. Тут, кажется, можно говорить о влиянии на Вильнева русской кинематографической традиции — от Тарковского до Лопушанского и даже Германа-младшего. Посмотрите только на эти светофильтры и гигантские статуи! Изображение апокалипсиса — это серьезное испытание для любого состоявшегося кинематографиста с возможностями. Тест на способность артиста к самоограничению. И Вильнев, следующая надежда Голливуда после Нолана, его блистательно проваливает. Он дарит нам красные пустыни, напирающий на гигантскую стену океан, брошенные города, дарит циклопические мусорные кучи и отбирает 163 минуты времени. Разросшись поясняющими короткометражками, фильм уже выбрался за пределы собственного метража. Да, репликанту тоже можно пришить дополнительную пару рук в попытке привить человечность. Это тоже будет тонкая, мастерская работа.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»