18+
// Рецензии / Фестивали

Берлин-2018: «Девица» братьев Зеллнер

В Берлине представлен новый фильм братьев Зеллнер «Девица», в котором Роберт Паттинсон играет почти главную роль, а традиционный для вестерна сюжет — спасение девушки — получает неожиданный поворот.

 

Роберт Паттинсон снимается теперь так часто, словно его агент дал клятву делать скидку всем «независимым» авторам. После Джеймса Грея и братьев Сэфди, в предчувствии Клер Дени Паттинсон участвует в вестерне, который сейчас снова на подъеме — один за другим выходят фильмы, в которых пересматриваются хорошо знакомые и много раз сформулированные жанровые конвенции. Мир жесток, всякое случается, но на всякую беду найдется хороший парень.

Всем хорош Сэмюэл, которого играет Паттинсон: твердо стоит на земле — справный костюм, серьезные намерения. Есть у него план на будущее — жениться. Только до невесты (Миа Васиковски) далековато ехать, и чем дальше от дома, тем страньше. Америка, куда прибывает Сэмюэл, — страна иллюзий. Зеллнеры не первые решили это отметить, но еще одно подтверждение никогда не помешает, и, высадившись на чужой берег, англичанин Паттинсон первым делом показывает фокус: расковыривает огромный деревянный ящик — а в нем удивительный груз, крошечная пони золотистой масти. Уже не кролик, как в прошлом фильме братьев «Кумико — охотница за сокровищами», но все еще не лошадь.

 

 

И здесь так всё. Всё — не то, чем кажется. Сэмюэл, несмотря на грозный вид, тот еще ковбой: поверх ружья — гитара, виски не пьет, стреляет фальшиво. А в спутниках у него священник-самозванец с библией, где не хватает половины страниц (ушли на самокрутки и гигиенические нужды). Куда же заведет такая история?

На пресс-показе «Девицу» забукали. Смущенные аплодисменты стихли мгновенно. Не помог ни флер «Санденса», где фильм пользовался успехом, ни осознанный ернический диалог с «Мертвецом» Джима Джармуша, ни пейзажи привычно немыслимой красоты, ни уморительно исполненный deadpan, ни даже эффектная фикса во рту Паттинсона, который тут, ей-богу, хорош, как и во всех своих последних работах. Сначала он превосходно исполняет партию Простодушного в неведомом американском лесу (сюжет Вольтера, как и Джармуша, переворачивается), а затем, найдя возлюбленную, в секунду меняется. Почему и как, не расскажешь (вообще, бойтесь спойлеров).

 

 

Похихикав, Зеллнеры эффектно превратили неовестерн — да, с пони, фальшивым проповедником, безруким пианистом и другими странностями, но все же вестерн — в нечто совсем иное. Сеанс невыносимого притворства, где даже при минимальном количестве исходных данных, нет ничего безусловного. Они наперсточники, а обман, пожалуй, главная тема фильма, в котором иллюзорно всё — от цели путешествия и его обстоятельств — куда они едут: на запад или на восток? — до самой почвы, по которой ступают герои. Необоримая страсть и злодейка-судьба гонят по континенту, который многое обещал людям, которые пересекли океан, но не многим дал.

Для вестерна правда (как и неправда), справедливость (как и несправедлиость) — понятия корневые, без них он рассыпается как карточный домик. Зеллнеры со своим домиком безжалостны. «Девица» — это вестерн эпохи постправды. Не случайно диалоги написаны языком сугубой современности: героиня, описывая свое счастливое замужество, говорит о «хороших отношениях» (good relationship), герой жалуется на «враждебное окружение» (hostile environment). Вестерн, в котором никто ни в чем, даже в себе, не может быть уверен, во всем чувствует подлог, невыносим. И потому сочувствия не вызывает ни один из нахлебавшихся по воле судьбы героев. Некоторых зрителей может и покорежить.

 

 

Но к ним Зеллнеры благосклонны не более, чем к странному малому, которого представляют в прологе картины — а потом шпыняют, обматывают динамитом, побивают камнями. Он двинул на Запад, чтобы начать всё с начала и увидеть индейцев. Но кто такие индейцы? Нет, это не ребята со страниц Карла Мая, не безусловные дикари или благородные воины, не психоделические поэты, как у того же Джармуша. Индеец — смутное пятно неизвестно чего. Спасет, а потом обманет и украдет лошадь. Пользоваться топором не умеет, костер разводит с трудом. Настоящий индеец — миф. С индейцами девальвируются и другие феномены вестерна: религия превращается в пустую (совершенно буквально) библию, любовь отзывается глупой песенкой (или мастурбацией на медальон возлюбленной), лошадь, как сказано выше, скукоживается до милой, но бесполезной пони по кличке Ириска.

В общем, гуд бай, Америка.

Кубрик
Пылающий
Киносцена
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»